Цена промедления

В Форксе снова шел дождь. Август – обычная предосенняя пора, но погода в этих краях уже с середины месяца красноречиво говорит о том, что лето прошло, а впереди теперь дожди, снега и сумрак. Эдвард лежал на ковре и мелодично читал вслух стихотворение Байрона. − Пора настала - ты должна С любовником проститься нежным. Нет больше радостного сна - Одна печаль пред неизбежным, Элис неподвижно стояла у окна, наблюдая, как мелкие струйки торопливо и неровно стекают вниз, повинуясь одному им ведомому закону. Она думала о том, что случилось с ней за эти полгода, как круто изменилась ее жизнь от встречи с Каем, а затем, после внезапного возвращения домой. Эдварда можно было не опасаться, он был так увлечен чтением, что, казалось, не замечал ничего вокруг и уж точно не собирался копаться в ее голове. − Пред мигом горестным, когда, Оковы страсти расторгая, В страну чужую навсегда Уйдет подруга дорогая... Навсегда… Она почти уверила себя в том, что им больше не суждено встретиться. Девушка закрыла глаза. Перед ней вдруг возник туманный образ светловолосого мужчины, который неподвижно сидел на башенной стене старинного замка и смотрел вниз. Ветер трепал его волосы, капли дождя били по щекам, но выражение его лица оставалось неизменным. Элис задержала дыхание. − Мы были счастливы вдвоем, И мы не раз с улыбкой вспомним О древней башне над ручьем, Приюте наших игр укромном, Образ стал четче. Мужчина был бледен, под черными глазами темнели круги, а на лице застыла ядовитая гримаса боли смешанной с дикой, почти безумной злобой. Элис стиснула зубы, сдерживая глухой стон. В этом человеке с трудом можно было узнать Кая Вольтури. Что поменялось с их последней встречи? Куда делась дерзкая ухмылка и лукавые искры в его глазах? − Где любовалась ты подчас Притихшим парком, речкой дальней. Прощаясь, мы в последний раз На них бросаем взгляд печальный... У нее внутри все сжалось, когда она смогла внимательно разглядеть его лицо. Это было лицо зверя, голодного и страшного зверя. Она выдохнула и приложила ладонь к губам. − Все хорошо? – Эдвард оторвался от книги и бросил взволнованный взгляд на сестру. − Да, да… − торопливо прошептала Элис, отгоняя ужасающие видения, − продолжай. Скользнув недоверчивым взглядом по лицу сестры, Эдвард вновь вернулся к чтению. − Здесь, на лугу, среди забав, Счастливых дней прошло немало: Порой от беготни устав, Ты возле друга отдыхала, Она вспомнила, восхищенный взгляд правителя там, в лесу, когда она пожалела беременную медведицу. Он был настолько очарован, что даже не нашел возможности это скрыть. − И дерзких мушек отгонять Я забывал, любуясь спящей, Твое лицо поцеловать Слетался вмиг их рой звенящий... Воспоминания… Вот он сжимает ладонями ее лицо и смотрит прямо в глаза. В его взгляде больше нет жестокости и злобы, он смотрит с интересом, исследуя ее, словно таинственное неземное существо, которое по воле случая повстречалось ему на пути. Кай… Как давно это было… И было ли? − Катались мы не раз вдвоем По глади озера лучистой, И, щеголяя удальством, Я залезал на вяз ветвистый. Тени прошлого обступили ее со всех сторон, но она больше не противилась, отдавшись плавному течению воспоминаний. Ей было хорошо с ним? Пожалуй, сейчас она могла бы попробовать взглянуть в глаза своим страхам и признаться в том, что так старательно прятала даже от самой себя. Ей было слишком хорошо с ним!… − Но минули блаженства дни: Я, одинокий, как в изгнанье, Здесь буду находить одни Бесплодные воспоминанья... Байрон устами Эдварда попал в точку. Эти дни давно минули, зачем она вновь и вновь возвращается в своих воспоминаниях в Вольтерру, в мрачные коридоры замка, в объятия того, кого нельзя любить? Мучительную таинственную связь, возникшую между ними, невозможно разорвать в одночасье, Элис предполагала, что, возможно, потребуются десятилетия. А сейчас она решила дать себе возможность расслабиться и вспомнить… Девушка выдохнула на стекло, но ничего не произошло. Оно не запотело, как бывало раньше, когда она еще маленькой девочкой влажным дыханием прикасалась к окну, а потом рисовала на нем причудливые узоры. Теперь простая человеческая радость была недоступна… Элис провела пальцем по стеклу, выводя очертания букв его имени… − Тот не поймет, кто не любим, Тоску разлуки с девой милой, Когда лобзание мы длим, Прощаясь с той, кем сердце жило. Перед глазами опять возник мрачный образ сидящего мужчины, который сгорбился под тяжестью собственных страданий и грехов. Она сразу узнала помещение – это тот самый каминный зал, в котором она не раз бывала. Кай, мрачный и осунувшийся, неподвижно сидел в огромном кресле, устремив стеклянные глаза в пустоту очага. Боль и скорбь волнами катились от него, это было настолько явно, что Элис физически ощутила комок, подкативший к горлу. Ему плохо от того, что она умерла… А ей было плохо от того, что она заставила его страдать… Надо постараться найти выход, но как? − И этой муки нет сильней: Конца любви, надежд, желаний... Последнее прощанье с ней, Нежнейшее из всех прощаний. Прощание… Они ведь толком не попрощались, расстались с предвкушением возможной встречи, это было так скомкано, столько всего не успели сказать друг другу… Элис отрывисто втянула воздух и перевела взгляд на Эдварда. Он увлеченно рассматривал вложенную в книгу фотографию Изабеллы. Хорошо, что сердце брата теперь занято смертной девочкой, которую, по воле случая, так удачно подкинула им судьба. Хоть кто-то должен быть безоговорочно счастлив. Элис отошла от Джаспера и присела на стул. Она не оборачивалась, но сразу ощутила, как его руки опустились на резную спинку по обе стороны от ее головы. − Эдвард, почитай еще, − прошептала Эсми, отрываясь от вязания, − я так люблю слушать, как ты читаешь стихи! Элис почувствовала, как чьи-то руки сомкнулись на ее талии. Тепло, радость и нежность разливались по телу, согревая ее и отвлекая от грустных мыслей. Джаспер. Она обернулась и уткнулась носом ему в шею, утопая в его объятиях. Какой же все-таки полезный у него дар. Грустные мысли почти растаяли, оставив после себя лишь легкое терпкое послевкусие, которое несомненно пройдет через некоторое время. − Мама, я бы с удовольствием почитал, но Карлайл уже вернулся домой. Наверняка ему есть, что сказать. − Откуда ты знаешь, его машины еще нет? − Эсми бросила короткий взгляд в окно. − Я слышу его мысли, − рассмеялся Эдвард и легко поднялся на ноги, приглаживая растрепавшиеся волосы, − он будет через пару минут. Через несколько минут действительно раздался скрип гравия на подъездной дорожке к дому. Гулкий рокот дождя по металлической крыше автомобиля возвестил о том, что отец предпочел оставить машину прямо перед входом. Хлопнула дверь автомобиля. Щелкнул замок, через пару мгновений дверь осторожно распахнулась, и на пороге показался Карлайл. − Я бы хотел сообщить всем приятное известие, которое, полагаю, особенно порадует нашу дорогую Элис, − с улыбкой проговорил он. Смерив всех лукавым взглядом, Карлайл нарочито медленно закрыл зонт и прислонил его к стене. На улице лило как из ведра: дождь был настолько сильный, что доктор умудрился насквозь промочить ноги, пройдя всего лишь пару метров по вымощенной красным булыжником площадке перед домом, куда обыкновенно парковали свои автомобили все Каллены, если планировали в ближайшее время ими воспользоваться. Отгонять машину в гараж имело смысл лишь в том случае, когда следующая поездка предстояла не скоро. − Дорогой, твоя обувь… − Эсми бросила под ноги мужу махровое полотенце, − не проходи дальше, а то мне придется мыть полы. − Конечно, прошу прощения, − несколько замешкавшись, Карлайл освободился, наконец, от промокших туфель и прошел вперед, оставляя влажные следы на темном паркетном полу. − Что ты хотел нам сказать? – не вытерпела Элис, с видимым усилием сдерживающая волнение, − что-то случилось? − Случилось! – Карлайл еще раз улыбнулся и перевел заговорщицкий взгляд на сына, ведь тот уже наверняка знал все детали, которые доктор намеревался сообщить семье. Эдвард стоял неподвижно, нахмурив брови и скрестив руки на груди. Он отчаянно сопротивлялся желанию расхохотаться – Элис в своем возбужденном напряжении выглядела весьма потешно. Видя, как сестра взволнованно ерзает на стуле, он прижал ладонь к губам, чтобы скрыть улыбку. Прошло полгода с тех пор, как Элис вернулась домой. День ото дня ей становилось лучше, она снова стала смеяться, улыбаться, радоваться каждому новому дню. Брат отметил про себя, что мысли ее прояснились, в них не было больше той каши из стихов, песен и глянцевых картинок, которой она обычно забивала голову, дабы скрыть от него свои истинные переживания. Сейчас она все чаще думала о Джаспере, об отце, иногда стали проскакивать конструктивные идеи о том, как возглавить школьную команду болельщиц. Жизнь шла своим чередом, словно и не было того мрачного времени, когда Элис с Джаспером одновременно покинули семью: хоть они и разъехались по разным уголкам земного шара, но отсутствовали одинаково долго. Эсми и Карлайл иногда вполголоса говорили о том, как дальше жить без них, но надежда всегда оставалась, и вот они здесь, все опять как прежде. − Карлайл, не томи, расскажи, что произошло? – Элис напряженно забарабанила пальцами по столу, − почему ты так улыбаешься? Карлайл покорно поднял руки вверх: − Сдаюсь! Чувствую, что сюрпризы у нас в последнее время не в почете. Совет учредителей нашей клиники принял решение провести благотворительный бал-маскарад. Вы все приглашены! Глаза Элис округлились, она взвизгнула от радости и бросилась на шею к отцу. Карлайл поцеловал ее в висок и крепко прижал к себе, наслаждаясь восторгом дочери. Она еще столь юна, несмотря на свой действительный возраст: балы, кринолины, напомаженные дамы и лощеные кавалеры – всего этого мучительно не хватало девушке, рожденной около века тому назад. В ее человеческой жизни не было подобной радости, ведь родители почти сразу упекли ее в клинику, а потом в образе вампира было не до танцев, началась Первая, а затем и Вторая мировая война. Мир погряз во зле и разврате, с каждым новым десятилетием в нем оставалось все меньше и меньше прекрасного, кому как не бессмертному смотреть на это объективно. Доктор вздохнул и выпустил Элис из объятий. − Я не верю своим ушам, настоящий бал! – напевая мелодию Венского вальса Шопена, она подлетела к Джасперу и, пританцовывая, закружила его в танце. Эдвард усмехнулся и скользнул к роялю. Наигрывая по памяти знаменитую мелодию, он с увлечением следил за вальсирующей парой. Они были прекрасны: изысканные и утонченные шаги Элис сливались с уверенными, иногда немного резковатыми движениями Джаспера. Карлайл подошел к супруге и, галантно поклонившись, подал ей руку, приглашая на танец. Эсми присела в изящном реверансе и шагнула в его объятия. Звуки музыки сливались, прекращаясь в звонкий ручей, который петлял и извивался, искрясь тысячей мелких брызг, то ускоряясь, то, наоборот, замедляя бег. Элис обнимала Джаспера за плечи, отдаваясь чарующей мелодии. Впервые за продолжительное время ей, вдруг, захотелось плакать от переизбытка эмоций. Глаза девушки заблестели, а пальцы сильнее сжали сильные руки мужа. − С тобой все в порядке, дорогая? – Джаспер двигался медленно и грациозно, военная выправка, приобретенная им, когда он еще был солдатом в Войне между Севером и Югом, давала себя знать. − Да… − тут Эдвард взял очередной аккорд, и Элис задохнулась от нахлынувших ощущений, − я просто очень счастлива с тобой, Джас… − Я люблю тебя, − его губы тронула легкая улыбка, − люблю… Ноты постепенно стали грустнее. Эдвард закрыл глаза и замер, но его руки продолжали порхать над клавишами, извлекая таинственную и печальную мелодию Ноктюрна. Тише, тише, и вот музыка совсем утонула в шуме мощного ливня. Полумрак гостиной разгонял лишь тлеющий в камине огонь. Дождь за окном все усиливался, казалось, вода с неба хлестала непрерывным водопадом. По водостокам мчались вниз потоки мутной дождевой воды, смешиваясь с листьями и обломками веток, застрявшими в углублениях на крыше дома. − Боюсь, этот ливень размоет дорогу, − обеспокоенно проговорил Карлайл, наблюдая за тем, как грязевые ручьи устремляются вниз под гору, − сегодня вечером я обещал выйти на работу, привезут тяжелого больного из Порт-Анжелеса. − Ты сможешь добраться пешком, − расхохоталась Элис, − только возьми с собой сменную одежду. Расскажи еще про бал, Карлайл, − она подошла к отцу сзади и положила руки ему на плечи, − когда он будет? Какая программа? − Бал состоится в начале ноября, поэтому у тебя будет время подготовиться, − Карлайл отвернулся от окна и улыбнулся Элис, − маскарад в нарядах девятнадцатого века. Пышные платья, высокие прически, изысканные манеры. Помимо чиновников Форкса, приглашены наши крупные меценаты, учредители и благотворители из Сиэтла. Мероприятие на сотню человек или около того, пройдет в здании городской администрации. Пожалуй, это все, что мне известно на данный момент. − Маскарад… Нужно придумать костюмы?! А если мы будем парой, − она вцепилась в руку Джаспера, − значит, мы должны придумать парный костюм? − О, Элис, − Карлайл покровительственно качнул головой, − в принципе достаточно платья того времени… − Нет, просто платья будут надеты на всех женщинах, а мне нужно нечто особенное… Я подумаю, непременно стоит придумать что-то необыкновенное! Джаспер… − Элис, я − пас, − муж со смехом перебил ее, − ты же знаешь, что я не в восторге от подобных приготовлений. Надену то, что ты скажешь. − Отлично! Я хочу надеть платье Скарлетт O’Хара, которое было на ней во время барбекю в Двенадцати Дубах. Кажется, оно было из белого муслина с зеленой отделкой, глубоким вырезом и маленькими рукавами-воланами. Точно! У меня хватит времени заказать такое у портнихи, если только все местные женщины еще не заняли ее своими заказами. Хотя, о чем я переживаю, здесь в Форксе кроме меня больше никто не уделяет такое внимание своему образу… Джаспер, а ты будешь Эшли Уилксом. − Эшли? – Джаспер удивленно поднял брови, − ты считаешь его достойной парой для Скарлетт? − На барбекю – да! Именно с ним она хотела тогда быть. Мы докажем, что их любовь была вполне реальной, а не юношеским развлечением, которое привнесла в свой роман Митчелл. Я всегда мечтала изменить ход событий в книге… − Эшли и Скарлетт… Мда… − Они были бы идеальной парой, если бы не дурацкие предрассудки того времени, но мы все исправим за один вечер, − Элис хлопнула в ладоши и удовлетворенно поджала губы, − Карлайл, тебе подойдет образ Авраама Линкольна, а Эсми оденется Мэри Тодд. Вы будете великолепно смотреться! Осталось придумать наряды для Эдварда и Изабеллы. − Изабеллы? – Эдвард неловко поднялся на ноги, с грохотом уронив крышку рояля, − отец? − Конечно, Эдвард, ты можешь взять с собой свою девушку, − покровительственно похлопав сына по плечу, Карлайл прошел в прихожую, − это обычное человеческое мероприятие. – Его голос теперь звучал несколько глухо – Карлайл в поисках новой подходящей пары обуви почти по пояс нырнул в гигантский шкаф. − Она не любит всякое такое… − Эдвард замялся, подбирая нужные слова, чтобы описать отношение Беллы к публичным мероприятиям. − Глупости, − Элис порхала по комнате, окрыленная предвкушением грядущего торжества, − если хочешь, я сама подберу вам костюмы. − Уж будь добра… − Эдвард поморщился, − если мне и удастся вытащить Беллу на бал, то забивать себе голову платьями она точно не станет. Карлайл, в чем вообще смысл данного мероприятия? − Ну как же, люди хотят познакомиться друг с другом, а также узнать, на что потрачены выделенные деньги. Будут даже какие-то чиновники из Европы. В официальной части вашим покорным слугой будет зачитан нудный годовой отчет на эту тему. − О, еще и официальная часть? – Эсми улыбнулась, − представляю тебя в костюме президента Линкольна, вещающего с трибуны о текущем положении дел в клинике. Обворожительно! − Эсми, перестань. – Карлайл укоризненно нахмурился, − у нас еще достаточно времени на подготовку, не хотелось бы провести три месяца в обсуждениях – чем тщательнее готовишься, тем хуже обычно проходит вечер, это мое личное наблюдение. − Как прикажете, господин Президент, − Эдвард картинно цокнул каблукам и взял под козырек. Раздался громкий треск, заставивший всех мгновенно обернуться. Огромное дерево под натиском стихии повалилось прямо на крышу гаража, проломив ее в нескольких местах. Буря бушевала все сильнее. − Карлайл, ты уверен, что сегодня тебе стоит ехать на работу? – Эсми была немного обеспокоена происходящим, − не самое удачное время, честно говоря… − Больные не выбирают, когда им заболеть, − парировал Карлайл, − да и потом едва ли дождь может причинить мне существенный вред. − Дождь – нет, но все остальное… − Эдвард кивнул в сторону площадки перед домом, по которой теперь с диким грохотом катились крупные ледяные ядра, − такой град разобьет лобовое стекло твоего Мерседеса в мелкую крошку. Мало того, что пострадает машина, так ты сам в итоге не сможешь добраться до места, не привлекая внимания. Будет очень странно, если ты войдешь в клинику целым и невредимым. − Надо включить свет, проверить, вдруг электричества снова нет, − Эсми подошла к входной двери и щелкнула выключателем. Массивный светильник под потолком несколько раз моргнул и погас. − Перепады напряжения, это не страшно, − проговорила Элис, внимательно разглядывая разноцветные узоры на плафоне из муранского стекла. − Элис, а если будет пожар? – Эсми нахмурилась, − не хотелось бы лишиться крова. Нам нужно быть рядом сейчас. Карлайл задумчиво вертел в руках мобильный телефон, будто решая, что делать дальше. Наконец, он набрал короткий номер и поднес трубку к уху. − Это доктор Каллен. Я хотел бы уточнить информацию по сегодняшней операции… Да… Из Порт-Анжелеса… Спасибо, я понял. – Карлайл нажал отбой и улыбнулся Эсми. − Они решили не рисковать и отложить операцию на завтра, потому что перемещать пациента по такой непогоде может быть весьма опасно. Все с облегчением вздохнули. Эдвард с Джаспером решили отправиться на охоту, погоня в такой дождь, смешанный с градом, обещала быть особенно захватывающей. Элис устроилась поближе к окну со стопкой модных журналов, Эсми вернулась к вязанию, а Карлайл, погруженный в свои мысли, медленно прошел в свой кабинет. Жизнь в доме Калленов вновь вернулась в обычное русло.