Сезон дождей

Больше на баскетбольной площадке Марко Эйса не видел. Пересекались они только в коридорах школы, и в эти короткие встречи каждый из них старательно делал вид, что другого не существует. Жизнь понеслась в привычном ритме. Занятия, посиделки со школьными знакомыми по вечерам, подработка, бесконечная усталость и тоска с налетом отчаяния; Эдварду Ньюгейту день ото дня делалось все хуже, и хотя внешне старик не выглядел больным, чертовы бумажки, исписанные косым неразборчивым почерком врачей, вопили, что сердцу его биться осталось совсем немного - каких-то гребанных два года. Марко знал, что и этого времени у его отца не будет, если их семью снова начнут трясти на предмет лояльности к вампирам. Сохранял каменное выражение лица, когда кто-нибудь из братьев - или, что хуже, сам отец - выкидывали глупости, молчал, глубоко дышал и пытался унять в пальцах дрожь. Он все понимал. Понимал, что его родные скорее умрут, чем позволят себе играть на публику, и никак не мог решить, кто же в их семье ведет себя глупее: он сам, хренов семнадцатилетний взрослый, или его бестолковые братцы и своевольный отец. В ночь на первый майский день у Ньюгейта случился приступ. Его госпитализировали; Марко семь часов просидел в коридорах больницы, делая вид, что дремлет, но на деле - тихо сходя с ума. Ньюгейт пришел в себя к утру. Бледный Марко просидел с ним час, а потом, заскочив домой и отпоив чаем непривычно тихого Харуту, пошел в школу, потому что Прилежный Ученик Марко не мог пропустить занятия. "Хорошо, что сегодня мне не нужно выходить на работу", - устало подумал он за обедом, уныло ковыряя салат. И - по привычке - бросил мимолетный взгляд в дальний угол, к огромному своему изумлению никого за столиком в тени не найдя. Бонни ела. Она вообще не любила в обеденный перерыв от этого занятия отвлекаться, но иногда все же снисходила до разговоров с Марко - как, например, сейчас. - Ты в последнее время совсем пришибленный. Я бы на твоем месте устроила себе недельные каникулы, поиграв в простуду. Марко дернул плечом. - Эйса давно нет в школе? Бонни бросила на него удивленный взгляд. Моргнула и, оттяпав себе ещё одну порцию салата у Марко, весело сказала: - Ха. Я думала, ты опомнился и на него забил. Второй день. Марко ничего ей не ответил - только крепко о чем-то задумался.

***

Эйс появился на занятиях через неделю. Он был бледным, как мел, и каким-то... Мертвым. Марко тревожил его пустой взгляд, отсутствие какой-либо реакции на окружающий мир и вялые движения. Феникс пилил себя весь день. "Я хочу к нему подойти - я не должен к нему подходить - не должен ли? - он не вампир - я хочу к нему подойти - какого черта я думаю о нем столько времени? - лучше бы мне вообще думать только об отце - я хочу к нему подойти - почему бы не подойти, если он не вампир? - я хочу к нему подойти - я не должен к нему подходить - я хочу к нему подойти". К концу уроков Марко, смирившись со своим ненормальным интересом к мальчишке и беспокойством за него, сдался. Он просто спросит, все ли хорошо. Просто спросит. Его отца не казнят за это. Эйс не вампир, он учится в школе рядом с обычными детьми. Марко просто спросит. Просто. Спросит. Чтобы чертовы пальцы, наконец, перестали дрожать. Феникс выждал, когда у Эйса кончатся уроки, и незаметно проследовал за мальчишкой за ворота школы. Дернул его за локоть возле первого же переулка и, воровато оглядываясь по сторонам, затащил мальчишку в тень какого-то здания. Затащил - и замолчал, внимательно разглядывая чужое лицо. Обвел взглядом ярко пылающие на белой коже веснушки, бледные губы и темные круги под глазами. Вздохнул. Эйс ошалело таращился на него целую минуту - Марко на его выражение лица даже улыбнулся уголками губ - но быстро вернулся в свое угрюмое состояние. - Что тебе нужно? - Как у тебя дела? Эйс нахмурился. Поджал губы, воинственно глянул на Марко и громко засопел. - Что за шутки? Иди к черту. - Тебя не было в школе несколько дней. Что случилось? Эйс скрестил руки на груди и сделал шаг назад, отходя от Марко, чтобы прислониться спиной к кирпичной стене ближайшего здания. - О, так ты заметил? - Эйс, - Марко вздохнул. - Просто ответь. Все в порядке? Эйс прищурился - и улыбнулся широкой приторной улыбкой, которую Марко уже успел возненавидеть. - Ты ведь хочешь, чтобы я только так и ответил, верно? Катись к черту, если за твоим "Как дела" не стоит готовность помочь - а она не стоит. Я точно знаю. Эйс озвучил аргумент, которым Феникс весь день уговаривал себя к нему не подходить. Марко вздохнул. Бросил на Эйса мимолетный тоскливый взгляд - и, развернувшись, пошел прочь. Эйс кинул ему вдогонку какую-то дрянь, подобранную на земле - и промазал, а, может, специально промазал. Он побежал по переулкам в противоположную сторону быстро-быстро - и Марко слышал, как из-под его массивных ботинок в стороны разлетался гравий.

***

К концу первой майской недели Ньюгейт вернулся домой, и жизнь Марко стала легче. За очередным чокнутым семейным ужином он с удивлением обнаружил, что у него болит лицо, когда он пытается улыбнуться; посмеялись над этим все, кроме недовольного Изо, который заявил, что от мрачной фениксовой мины в отсутствие отца у них дома молоко портилось за пять минут. Здоровье Ньюгейта не улучшилось, но и не ухудшалось больше, что радовало. Марко сиял, как лампочка, и смеялся почти беззаботно; стал смотреть на все проще. Отменил свои принудительные хождения со школьными знакомыми после уроков и проводил все время с семьей, дышал атмосферой счастья и безбашенности, пугая неадекватно хорошим настроением прохожих. В понедельник третьей майской недели, после того, как минувшим воскресеньем они с хохочущим Харутой и кривящим губы Изо запускали воздушного змея в парке, Марко поймал себя на том, что улыбнулся за обедом Эйсу, поймав на себе его взгляд. Улыбнулся открыто и весело, как старому другу, так, будто мог вскочить с места и поздороваться с ним, потрясти руку, размазать соус по веснушчатому лицу, чтобы стереть с него выражение смертника и натянуть на смену ему незлое возмущение. На следующем после обеда в тот день занятии Марко поймал на себе с десяток недоверчиво-вопросительных взглядов. Недоуменно вскинул брови на хмурую рожицу Бонни, повернулся к окну, и, даже не думая о том, чтобы слушать учителя, принялся разглядывать с высоты второго этажа пышный цветочный куст. И тут-то его накрыло осознанием того, что с возвращением отца домой ничего кардинально не поменялось. Что он по-прежнему связан по рукам и ногам, что за ним наблюдают так же пристально, как и в начале года, и что он может не быть душой компании, примерным учеником и просто хорошим парнем, но вот от мутного Эйса, пьющего кровь, держаться подальше просто обязан. И как только Марко твердо решил, что будет неукоснительно следовать своим обязанностям, Эйс пропал снова. Снова на это не обратил внимания ни один ученик школы и ни один учитель, снова всему миру не было до мальчишки дела - кроме, конечно, тронувшегося умом Марко. Действительно тронувшегося Марко. Если в прошлую эйсову пропажу он пытался себе втолковать, что парень просто прогуливал уроки или подхватил простуду, то теперь, когда он пытался унять беспокойство, перед его светлыми глазами вставала болезненная белизна чужой кожи, чужая апатия, чужое вялое состояние и - самое страшное - длиннющие рукава чужого свитера без горла, скрывающего руки по самые пальцы. Марко вспоминал сине-лиловые кровоподтеки у мальчишки от запястья и выше - и понимал, что заговорит с Эйсом сразу же, как только его встретит. И - на этот раз - не сбежит до конца. Но ещё одна неделя пролетела незаметно, а Эйс на занятиях так и не появлялся.