Моё новое безумие

      Рем сделала это! Он мертв! Мертв!       Лайт сжимал мертвое тело L с самым ошарашенным лицом, на которое был способен, а внутри у него все ликовало. Теперь созданию нового мира, мира справедливости, ничего не помешает.       «Прощай, L, ты был достойным соперником, но я победил!».       Победа далась нелегко, и каждый раз, видя скорбящие лица полицейских, Лайт сдерживал победную улыбку. Он станет Богом нового мира, мира, в котором он победил L, мира, где для него больше нет никаких преград! Он упивался своим величием, записывал имена с энтузиазмом и вдохновением, творил свой идеальный мир. Но по прошествии пары месяцев душа Лайта успокоилась и потянулись дни спокойствия, даже скуки. Лайт мог больше не опасаться, что его раскроют. Он играл роль прилежного следователя и примерного сына, раскрывая под псевдонимом поверженного врага запутанные преступления и наслаждаясь вершимым им правосудием.       Единственным досадным фактором была Миса. Эта пустоголовая кукла отравляла его безмятежность своей необъятной любовью. Лайту было все сложнее держать себя в руках и понимание того, что больше она ему не нужна, только осложняло их «отношения», но он боялся разрушить легенду идеального Ягами Лайта и продолжал терпеть выходки этой истерички. Лайт все чаще стал не только задерживаться на работе — ведь без L в штаб-квартире было не с кем вести длинные разговоры и споры, но и заворачивать в близлежащие бары, лишь бы не видеть и не слышать ее постоянное «люблю». Иногда он признавался себе, что без L из его жизни пропала некая острота, ему больше не с кем бороться на равных. В такие моменты Лайт даже скучал по сгорбленной фигуре в кресле.       В конце очередного рабочего дня Лайт, когда все детективы разбрелись по домам, подхватил сумку с вещами и вышел из штаб-квартиры с твердым намерением не возвращаться в их с Мисой "любовное гнездышко". Как минимум до полуночи. Он неспешно брел по знакомым улицам, прохожих было уже не так много — почти все трудяги разошлись по домам и барам, а молодежь еще не вышла на вечерние променады.       И тут краем глаза Лайт выхватил сутулый силуэт. Через дорогу в свете фонаря стоял L. Лайт споткнулся на ровном месте и уставился на противоположную сторону дороги. Это был он, точно он! Та же ссутулившаяся фигура, растрепанные черные волосы и сумасшедший взгляд. Сердце Лайта зашлось как бешеное, во рту пересохло, ладони вспотели.       «Не может быть,» - билась в голове единственная мысль.       L, удостоверившись, что его заметили, медленно растянул губы в улыбке и, развернувшись, скрылся в переулке.       Лайт не мог шевельнуться. Как? Как такое возможно? Он мертв, определенно мертв, я был на его похоронах, я бросал землю на крышку его гроба. Тогда как он оказался здесь? Почему? Откуда?       Лайт в бессилии схватился за голову, чуть не выдрав себе клок волос. L жив, черт возьми, он жив! Стоп. Стоп, стоп, стоп. Этого не может быть. Тогда кто он? Копирует L? Невозможно, лишь несколько человек знали как он выглядел. Просто похож? Нет, не бывает такого сходства!       Почти ползком Лайт добрался до стены ближайшего дома и прижался щекой к холодному камню. Ему чудился смех L, хотя Лайт никогда не слышал как он смеется, в его голове это было похоже на издевательское хихиканье. Хихиканье переросло во звон в ушах, Лайт зажмурился и начал судорожно вспоминать как нужно дышать. Такой паники он никогда не испытывал.       »Или я схожу с ума, или L жив». Ни одно из предположений его не устраивало, и Лайт хватался за стену, обдирая пальцы, как за последний маяк его рассудка.

***

      А в темном переулке, выдыхая едкий сигаретный дым, ухмылялся Бейонд. «Я нашел тебя, Ягами Лайт, я нашел тебя, Кира»