Моё новое безумие

      В течение трех дней Бейонд давал Лайту снотворное и, отвязав его, переносил на футон. Когда он спал, Бейонд присаживался на краешек и гладил Лайта по мягким волосам, поправлял одеяло и подолгу слушал его дыхание. Днем же Лайт был привязан накрепко, и вставал со стула только для того, чтобы посетить подобие уборной и принять душ, благо, с водой в этом заброшенном месте проблем не было. Лайт не сопротивлялся и не пытался бежать — у Бейонда был пистолет, который мгновенно материализовался буквально из воздуха, стоило Лайту сделать слишком резкое движение.       На третий день своего заточения Лайт поскользнулся в душе и приложился спиной о кафель — Бейонд на руках отнес его на импровизированную кровать, шепча что-то успокоительное на ухо. Когда после таблетки болеутоляющего и снотворного Лайт забылся тревожным сном, Бейонд тихонько вышел за дверь в прохладное утро и закурил.       Ему казалось, что он счастлив. Кира оказался на 90% таким же, как он себе его и представлял. Хрупкий, в то же время властный и жесткий, безумно красивый и умный — чего еще можно желать? Бейонда больше не мучало одиночество — они вели длинные разговоры обо всем на свете, Лайт часто смеялся и никогда не жаловался на свое положение пленника. Но, в отличии от Бейонда, он не переносил сладкое, и по ночам Бейонду приходилось ходить не только за сигаретами и клубничным джемом в ближайший ларек, но и за «нормальной» едой до супермаркета. В магазине он увидел объявление о пропаже Лайта — ролик крутили по местному телевидению. Бейонд понимал, что нужно что-то предпринимать, он не сможет прятать Лайта вечно, да и держать его пленником не хотелось — Лайт должен захотеть остаться с ним. Навсегда.       Когда Лайт проснулся, Бейонд сидел за компьютером и изредка щелкал мышкой.        — Доброе утро! - Лайт приподнялся на локте, но сдавленно охнул и снова улегся. Бейонд свернул документ, подошел к футону и присел с краю, обеспокоенно глядя на Лайта.        — Тебе не стоит напрягаться, отдыхай, - он нежно погладил Лайта по голому плечу и неуверенно улыбнулся, - Я принес тебе еды и обезболивающего.       Лайт благодарно улыбнулся, но все же сел. Бейонд наклонился так, чтобы увидеть поясницу Лайта — на ней всеми оттенками красного и фиолетового расцветал синяк. Он нежного провел по синяку кончиками пальцев, заставив Лайта вздрогнуть и уселся прямо на пол, напротив него, касаясь его носа своим. За то время, что они провели вместе, Лайт уже привык к этой странной манере Бейонда и не отодвинулся, а лишь прищурился.        — Бейонд, ты хочешь поговорить? Бейонд, не моргая, сверлил его взглядом.        — Лайт, а почему твой Бог смерти не следует за тобой?        — Я владею тетрадью мертвого Бога смерти.        — Мертвый Бог смерти? - Бейонд откидывает назад голову и заразительно смеется, - Вот не думал, что они умирают, - и возвращаясь носом к носу — Я хочу, чтобы ты отказался от тетради. Лайт недоуменно отшатывается.        — Нет, меня не волнует, что ты убиваешь, - машет руками Бейонд, - Но тебя уже ищут, и если найдут — раскроют. В Англии есть дом под завязку набитый такими, как я и L, ты не сможешь переубивать их всех, они и сами-то не все свои имена знают.        — Не смогу? Да за кого ты меня принимаешь? Я победил L, значит и с остальными справлюсь с легкостью, - тон Лайта сочится пренебрежением, - И что я буду делать? Учиться? Работать в полиции? Я Кира! Я справедливость!       Лайт почти кричит в лицо напротив.        — Нет, - Бейонд смешно трется своим носом о нос Лайта, - Ты останешься со мной.       Руки Лайта, опережая мысли, обхватывают плечи Бейонда и тянут ближе. Впервые он не связан и может тоже к нему прикоснуться. Бейонд осторожно, чтобы не повредить еще больше спине Лайта, укладывает его на футон и нависает сверху. В глазах Лайта плещется недоумение, недоверие, злость и какой-то абсолютно неуместный детский восторг. Бейонд просто смотрит на него, не пытаясь прикоснуться и, кажется, даже не дыша.        — Почему ты меня не целуешь? - шепотом спрашивает Лайт, поднимая бровь.       Вместо ответа Бейонд наклоняется и проводит языком по шее Лайта, заставляя его резко выдохнуть сквозь зубы и податься вперед. От близости Лайта настолько горячо, что Бейонду кажется, что от него можно подкуривать. Он на секунду отрывается от шеи Лайта, чтобы заглянуть в помутневшие карие глаза, в которых нет ничего, кроме желания — желания его ласк. Лайт необыкновенно красив с приоткрытым ртом и румянцем на щеках — Бейонду хочется любоваться им вечно, впитывать в себя эту притягательную красоту. Он проводит ладонью по манящим губам и Лайт ловит и легонько прикусывает его палец. Ему мучительно хочется поцеловать Бейонда, прижать к себе и никогда не отпускать. Это пугает и манит одновременно. Готов ли он отказаться от своего мира справедливости, от тетради, ради этого человека? За эти дни он стал ему ближе чем кто-либо за всю прошлую жизнь. Почему прошлую? Потому что Лайт уверен, что с сегодняшнего дня начинается новая.