Книга Сновидений

* The Pierces – You'll Be Mine ** Alt-J – Fitzpleasure *** Massive Attack – Portished

Глава 6

«А у меня к тебе влеченье, род недуга» (Грибоедов А.С. «Горе от ума»)

      После нескольких минут бесполезного поиска по квартире, Софи осознала, что маленький белый клатч становится не просто аксессуаром, а чем-то большим. Он становится поводом, ведь именно на этот крохотный элемент из женского гардероба будет возложена такая непростая миссия – он должен был возвратить Бенедикта к ее дому.       Внутренний голос пытался противоречить коварным мыслям, зарождающимся в голове, но попытки были безуспешны. Конечно, для того, чтобы успокоить свою совесть она спустилась в холл и, попросив у консьержа телефон, набрала свой номер. В принципе, вероятность того, что Бенедикт позволил бы себе копаться в чужой сумочке, была крайне мала, даже если бы ее телефон разрывался от звонков. Грэм тоже не отвечал. Обычно воскресные вечера проходили у него более бурно, нежели у Софи и после нескольких историй о его приключениях, она, краснея от пикантных подробностей, перестала задавать вежливый вопрос «Как прошли твои выходные?». И это означало, что сейчас ее друг явно слишком занят, чтобы не только звонить Бенедикту по ее просьбе, но и просто ответить на звонок. *      Теперь Софи могла преступить к выполнению задуманного. Для начала, все вещи, которые были разбросаны во время поисков, поспешно возвратились на свои места. Она критично окинула взглядом свою квартирку: в гостиной горело несколько напольных ламп и торшеров, уютное освещение создавало атмосферу спокойствия; на кухне царил творческий беспорядок, т.к. Софи все еще планировала хоть чем-то поужинать и все ингредиенты для итальянского блюда смиренно ждали своей участи, выложенные на столе, но это пока не требовало изменений; поднявшись на второй этаж, где располагалась ванная, спальня и кабинет, она убедилась, что эскизы, наброски и всевозможные документы занимают только часть письменного стола в кабинете и не разбросаны в спальне на полу, как обычно, поэтому взяв плед, она опять спустилась вниз. Мягкое теплое покрывало осталось на одном из плетеных кресел на балконе, а перед Софи стояла последняя задача и она уже знала, что будет решением.       Да, тот факт, что она случайно забыла свою сумочку, говорил о рассеянности, но к остальному девушка решила подойти очень внимательно. Маленькие шортики и футболка явно смотрелись бы слишком вызывающе, поэтому ей нужно было что-то такое же домашнее и простое, но более интересное. И даже внутренний голос согласился с предложенным вариантом – вязаное платье, соблазнительно открывающее одно плечо и подчеркивающее стройность ног, подходило лучше всего. Тонкая нить была настолько мягкой, что в нем ей казалось, будто она просто обнажена, а кожи касается теплый ветер. Черный цвет не был скучным или строгим из-за ажурной вязки, придающей рельефность фактуре, и лишь подчеркивал цвет кожи, а оттенок волос становился более насыщенным. Рукава три четверти открывали тонкие запястья. В нем она выглядела немного дерзко, но крайне привлекательно. Недаром же оно стоило таких денег. Когда она покупала его, Софи не представляла, перед кем сможет похвастаться этой дизайнерской ручной вязкой, но отказать себе не смогла, поэтому платье заняло свое законное место среди остальных нарядов и одевалось только в особых случаях, когда настроение было паршивым и хотелось заботы, теплоты и уюта. Однако сегодняшний повод был другим.       Многое во взаимоотношениях между людьми ей оставалось неясным, но одно она знала наверняка – когда парень только собирается пригласить девушку на свидание, она уже думает, что наденет на их вторую встречу, поэтому, да, именно этим Софи и занималась – продумывала их встречу и, судя по тому, сколько времени она провела дома, Бенедикт должен был приехать с минуты на минуты, если только он не задержался у кого-нибудь из друзей по дороге.       Софи вышла на улицу. Прохладный ветер доносил обрывки фраз редких прохожих, город загорелся своими огнями и наполнился звуками воскресного вечера. Все-таки было в Лондоне что-то особенное, притягивающее сюда туристов со всего мира и уж если так вышло, что ты стал частью столицы Соединенного Королевства, он тебя уже не отпустит так просто. Она облокотилась о бортик высокой клумбы у здания, сложила руки и стала ждать.       Все приготовления были закончены, она была настроена решительно, но все-таки оставалась маленькая толика сомнения, какое-то странное предчувствие не давало ей шанса окончательно согласиться с намеченным планом действий. При звуке приближающегося мотоцикла, сердце опять взволнованно застучало.       Бенедикт, обнаружив свою находку на встрече с другом в одном из лондонских пабов, расстегивая молнию куртки, усмехнулся мысли, что предстоит опять увидеть эти огромные глаза и милые черты лица, поэтому извинился и тут же отправился обратно. Конечно, предстояло оправдать всю ситуацию перед Томом, от глаз которого не укрылся белый клатч и замешательство приятеля, его поспешный уход и странная ухмылка на лице, но оправдываться сегодня он не стал… Завтра, но не сейчас.       Сняв шлем, он, молча, протянул белый клатч, она, также, не произнося ни звука, с улыбкой приняла его, кротко поцеловала и, засомневавшись, развернулась, зашагала в сторону входа в здание. Бенедикт подумал, что даже если бы вокруг была тысяча людей и журналистов, он ни за что бы не отказался от этой скромной «благодарности». Сделав несколько шагов, она развернулась и спросила: – Останешься сегодня у меня? – но тут же добавила, – На ужин. Мысленно он удивлялся тому, как легко ей удалось выстроить такое непосредственное общение между ними, учитывая то, что они так недолго знают друг друга. – Мы можем сходить куда-нибудь перекусить, если ты не против. – Бенедикт хотел провести этот вечер вместе, ведь впереди была напряженная трудовая неделя, а рядом с ней он отдыхает, чувствует тепло и не ощущает волнения от того, что ему следует соответствовать какому-то образу. – Нет, мне не хотелось бы с тобой появляться, – Софи рассмеялась, в надежде, что Бенедикт не сильно обидится на шутку, – слишком уж известная ты личность. – Ах, вот как! Значит, ты переживаешь за свою репутацию, появляясь в моей компании? Они все еще перекидывались колкими замечаниями по поводу той или иной сказанной фразы, когда консьерж проводил эту странную парочку взглядом до лифта и вернулся к заполнению каких-то бланков. **      Казавшийся до этого момента просторным, лифт словно сократился дважды в своих размерах. Софи нравился запах Бенедикта, ей вдруг стало жарко и во рту пересохло. Он наблюдал, как большие, зелено-карие глаза останавливаются на его руках, плечах, подбородке, глубокое дыхание заставляет подниматься грудь и щеки краснеют, будто температура достигла тридцатиградусной жары. Девушка опиралась обеими руками на поручни лифта, бесцеремонно остановив взгляд на нескольких пуговицах его рубашки и склонив голову на плечо, замолчала, задумавшись или поддавшись воображению, ушла в глубины своего сознания. Ее желание было заразительным, хотя ему самому временами было сложно находиться рядом с такой привлекательной девушкой и не испытывать интерес, влечение к этой юной особе. – Бенедикт, а как ты относишься…, – тут двери лифта открылись, выпуская их на последнем этаже, но вовсе не это обстоятельство заставило ее замолчать.       Он подошел к ней вплотную, наклоняясь к губам, поднял подбородок и поцеловал. Софи ответила, приподнимаясь на носочки. Девушка решительно убрала руку, все еще нежно сжимающую подбородок. Для себя она решила, что даже если это будет их первый и последний поцелуй в губы, она не остановится пока не получит от этой минутной слабости все. Двери лифта закрылись, она дотронулась руками до его лица, запустила пальцы в слегка вьющиеся волосы, продолжая нерешительные прикосновения. Бенедикт облокотился на поручень, притягивая Софи к себе еще ближе. Руки остались на талии, а она перешла от нежных касаний к чувственным губам к более страстному поцелую. Время замедляло свой ход, мгновение тянулось бесконечно долго, растворяясь в пространстве. Софи считала поцелуй крайне значимым в отношении людей друг к другу и подходила довольно-таки эгоистично к этому вопросу. Да, конечно, на первом свидании целовать практически незнакомого человека не стоит, но она не старалась отсрочить неизбежное и если ей не нравились те ощущения, которые она испытывала во время первого поцелуя, то без сомнений прекращала какое-либо общение. Зачем подстраиваться или изменять свою манеру, движения? Нет, или ей подходил человек, или нет. Трагедии в этом никакой не было, ведь ты чувствуешь в поцелуе то, каким твой партнер будет при более близком общении. И ей определенно нравилось то, что она сейчас испытывала. Будь Бенедикт менее успешен или знаменит, это не изменило бы ее чувства. В такие минуты ты забываешь совершенно все: тебя не волнует социальный статус, стабильность годового дохода, отношение к загрязнению окружающей среды и количество книг, прочитанных на досуге. Ты просто чувствуешь и это не оставляет никаких шансов другим вопросам.       Он открыл глаза, в голове не было ни одной достойной мысли, которая смогла бы остановить непреодолимое желание, зарождающееся внутри. Их двоих ничего не останавливало. Закрыв глаза, он шагнул вперед, прижимая ее тело. Теперь Софи прислонялась к противоположной стене лифта и передала инициативу в его руки. Такое положение дел ее устраивало только в одном – появлялась возможность обнять его сильнее, прочувствовать все нетерпение, которое проявлялось в его движениях. Приглушенный стон сорвался с губ, когда Бенедикт плавно перешел к французскому поцелую. Ей вовсе не хотелось останавливаться, в такие секунды она чувствовала власть над человеком, который поддался страсти, и уголки губ дрогнули в легкой улыбке, чувствуя, как его тело становится все более разгоряченным. Да, она чувствовала контроль и власть, ведь сейчас все было в ее руках, все зависело только от ее действий и решений.       Случайно нажав что-то на панели, кабина вдруг пришла в движение и начала спускаться вниз. Софи стала лихорадочно жать на кнопки, бормоча неразборчиво по-русски, и, когда проехав несколько этажей вниз, двери все-таки открылись, выпуская своих «пленников», Бенедикт не смог сдержать смех, чувствуя себя злостным нарушителем порядка. Цифры на табло вновь стали отсчитывать этажи, а эти двое все еще не могли остановиться, заливаясь смехом. – Предложение по поводу ужина еще в силе? – он положил руки на ее талию, медленно привлекая к себе, и теперь в голосе слышалась только серьезность. – Да, я как раз спрашивала, как ты относишься к итальянской кухне? – девушка соблазнительно закусила губу, представляя какое продолжение вечера им предстоит и это было вовсе не совместное приготовление ужина. Преодолев расстояние в несколько этажей по лестнице, они, разгоряченные быстрым подъемом, добрались до квартиры Софи. – Могу предложить красное вино или мартини, – несмотря на всю подготовленность к такому повороту событий, Софи все еще не верилось, что Бенедикт будет таким решительным в данных обстоятельствах и она давала ему возможность перевести дух и взвесить все «за» и «против». Не отпуская руки, она провела его к кухне. – Не думал, что скромные владельцы небольшого офиса могут позволить себе такие апартаменты, – он с интересом осматривал обстановку квартиры. – Я буду тоже самое, что и ты. Нужна моя помощь? – Бенедикт повертел в руках, взятый со стола лимон, и по привычке подбросил, тут же ловко словив. – Недвижимость – моя слабость и я готова во многом себе отказывать, ради дома, который станет моим убежищем, поэтому так легко сохранять фигуру. – Софи достала коктейльные бокалы, открыв шкафчик. – От помощи не откажусь. – Вручив Бенедикту нож для цедры, чем вызвала у него неподдельный интерес к этому инструменту, ей оставалось только смешать все ингредиенты.       Заметив, что он быстро понял, как им пользоваться, Софи выставила джин и сухой белый вермут.       Лимонная цедра стала завершающим аккордом в приготовлении коктейлей и они вышли на террасу балкончика. Софи укуталась в теплый плед, а Бенедикт достал сигарету, прикурил и умастился в плетеном кресле. Мартини приятно разливался внутри, расслабляя каждую частичку утомленного тела, а вид на город заставлял забыть о будничных проблемах. – Так вот, о чем говорил Грэм, когда рассказывал о завораживающей атмосфере твоего дома? – Бенедикт сделал глоток сухого мартини и посмотрел на огни города через стекло бокала. Софи пересела к нему, закинув ножки на подлокотник кресла, забрала сигарету и, затягиваясь, проговорила: – Курить так вредно. – Сизый дым наполнил прохладный воздух вокруг. – А что еще рассказывал этот «предатель»? Меня смущает то, что ты знаешь обо мне немного больше, чем я о тебе. – Она вернула ему сигарету и увидела удивление в глазах Бенедикта. – По крайней мере, я не знал, что ты куришь! Но теперь я знаю, что ты ненавидишь корицу и не любишь терять контроль над ситуацией, но все-таки… Мы так мало знаем друг о друге… – последние слова свидетельствовали о здравом сомнении, которое посещало и ее мысли, но Софи чувствовала, что их обоюдное влечение не станет кратковременной слабостью. – Ну, сегодня ты узнал, что я иногда курю, – она сделал акцент на слове «иногда», вновь отбирая сигарету из его рук, – А еще у меня есть «Над пропастью во ржи» с портретом автора на суперобложке. Хочешь посмотреть? – Софи поднялась с его колен, затушила сигарету и направилась в гостиную. – Ты серьезно? Этого не может быть! Я думал, мне никогда не удастся посмотреть на одну из книг, выпущенных первыми. – Они пересекли гостиную и стали подниматься по лестнице на второй этаж. – Ты не шутишь? Ведь это такая редкость! – Да-а-а, можешь даже взять почитать. – Софи едва сдерживала смех, открывая дверь в спальню. – Это просто невероятно! – Бенедикт был настолько поражен тем, что ему предстоит увидеть это эксклюзивное издание, что он прошел в комнату и только после того, как заметил ее хищный взгляд, опомнился: – Подожди-ка! Это ведь… ***      Софи прикоснулась к его губам и первое время Бенедикт все еще пытался что-то говорить, но она уже не обращала внимания на эти слабые попытки узнать солгала ли она или сказала правду. Тонкие руки скользнули вдоль спины, опустились ниже, задержавшись на пояснице. Поцелуй стал чувственным и нежным. Проследовав вдоль линии ремня, она стала расстегивать пряжку. Движения стали аккуратными, плавными, но пальцы предательски дрожали. Дыхание было учащенным, а его руки уже освобождали Софи от невесомого тонкого платья, оставляя девушку в одном белье. И снова мягкие губы возвращаются к поцелую. Бенедикт почувствовал, как Софи вытягивает рубашку и начинает расстегивать пуговицы, начиная снизу вверх. Девушке все еще приходилось стоять на носочках, поэтому, сев на край кровати, он воспользовался моментом, чтобы расстегнуть последние пуговицы на рукавах и Софи нетерпеливо стянула рубашку вниз, безжалостно сминая дорогой материал. Ей вдруг вспомнился тот странный сон: заброшенный сад, сырая темная беседка, где он сидел на каменной скамье, пальто на озябших плечах и страстный поцелуй, но его взгляд был таким холодным и отрешенным, что сейчас на миг ее посетило то же беспокойство, но уже наяву. Софи заглянула в голубые глаза и увидела, что они наполнились желанием, в них одновременно читались теплота и страсть. Это придавало уверенности, но, несмотря на то, что действия Софи были решительными, волнение возросло настолько, что ей едва удавалось скрывать, охвативший каждую частичку, трепет. Бенедикт притянул ее ближе, усадив к себе, и теперь Софи кожей ощущала, насколько обжигающим стало его тело. Мысли испарялись от высокой температуры и с каждым мгновеньем все сложнее поддавались контролю. Ей хотелось вести его, показать, какой ей нравится быть рядом с ним, но Бенедикт поднялся, легко удерживая стройную девушку на руках.       «Хм, оказаться на лопатках перед таким соперником оказалось более приятным, чем могло бы представиться» – пронеслось в голове Софи, когда он аккуратно положил девушку, не отрываясь от нежных губ.        Этим все было сказано – конечно, он изучает людей, прежде чем так близко подпустить к себе, но когда это происходит, он не намерен уступать в лидерстве и готов без зазрений совести перетянуть одеяло на себя. Вот и сейчас, Софи позволила сделать ему следующий шаг, передала инициативу. Остатки одежды оказались там же, где и рубашка – на полу, а обнаженная кожа ощущала мягкость постельного белья, пахнущего зелеными яблоками и ванилью. Их жажда насладиться друг другом не была похожа на желание напиться человека, неделями блуждавшего среди пустыни, скорее напоминало стремление избалованного мажора, который отказывается пить воду, предложенную в малоизвестном кафе, и отправляется в свой любимый клуб, чтобы там заказать минеральную воду со льдом и долькой лайма на краешке высокого стакана. Каждый из них теперь утолял свою жажду, растягивая минуты удовольствия. Движения были медленными. Бенедикт не отрывался от ее губ, Софи сжимала его бедра, подсказывая, какой ритм ей бы хотелось поддерживать в данную минуту. Нежные поцелуи достигли плеча, шеи. Стройные ножки девушки обхватывали сзади, а мышцы его спины и рук были напряжены, прорисовывая соблазнительный рельеф. И это бы длилось вечность, но Софи сдалась первой. Вновь оказываясь сверху, ее движения стали более резкими, по ним можно было «читать» каждое ощущение, охватывающее тело. Будто "погружаясь" в увлекательную книгу, ты вдруг ловишь себя на мысли, что не видишь перед собой буквы, а пальцы не ощущают переплета, ты видишь только образы и чувствуешь мурашки на коже от страха или переживаний. Именно сейчас Софи ощущала себя так – все вокруг растворилось во времени и пространстве, пальцы рефлекторно сжались на груди Бенедикта, оставляя слегка красные полосы царапин. Горячая волна пробежала по всему телу, заставляя щеки девушки пылать румянцем.       Бенедикту казалось, что только что он пробежал кросс, просто не вставая с кровати. Она лежала на его груди, слыша как гулко стучит сердце. Нескольких секунд хватило на то, чтобы силы, которые будто покинули тело окончательно, начали постепенно возвращаться и наполнять ослабевшие мышцы. Софи подняла голову, глаза светились, а улыбка была позаимствована у Чеширского кота. – Готовься, – она нежно чмокнула его в губы, – мне понравилось и я пока останавливаться не собираюсь. – Бенедикт собирался ответить, но не успел выговорить и слова, т.к. девушка, встав с кровати, открыла дверь в следующую комнату, скрылась за ней и открыла кран в душе. «В тихом омуте, как говорится…» – промелькнуло в его голове.       Через пять минут отдыха его уже не так смущала перспектива сегодняшнего вечера. Накинув одеяло, он поплелся в душ.       Прошло чуть меньше часа и Софи явно успела пожалеть о дерзко высказанном пожелании. Сил едва хватило на то, чтобы выйти из ванной после совместных водных процедур, чего совершенно не было видно по Бенедикту. Укутавшись уже вдвоем в принесенное им покрывало, они вышагивали в сторону измятой постели, чтобы одеться и если бы он не обнимал ее сзади, Софи не смогла бы преодолеть это расстояние и заснула бы, изнуренная, просто в ванной. – А кто-то меня сегодня на ужин приглашал, – Бенедикт усмехнулся после того, как Софи рухнула на кровать. – Ну, мы можем, конечно, остаться здесь… – пальцы нежно убирали влажные пряди волос с сонного лица. Услышав эту фразу, Софи открыла глаза, сощурилась и, улыбнувшись, кивнула, чем вызвала его смех. – А тебе лишь бы ужин не готовить. – Все еще улыбаясь, он потянулся за рубашкой.       Поднявшись на локте, она смотрела, как одежда скрывает его привлекательное тело и, конечно, надеялась, что еще сможет полюбоваться им в обнаженном виде, но накормить его явно не помешало бы.       Она оделась и бодро зашагала на кухню. Бенедикт занялся приготовлением напитков, а Софи принялась готовить пасту под соусом болоньезе. Их общение теперь приобрело характер игры: только что они занимались любовью, но во время приготовления ужина на кухне, были свои правила – любое прикосновение, легкий поцелуй, взгляд становился чем-то настолько волнующим, что позволяло обоим перейти на особую ступень близости. Бенедикт все пытался выяснить есть ли действительно у Софи эксклюзивное издание его любимой книги, а она каждый раз отшучивалась или давала такой неоднозначный ответ, что для него это оставалось загадкой. Он рассказывал о работе и друзьях, а она засыпала вопросами, старалась узнать каждую мелочь, повлиявшую на то, чем наполнена его жизнь. Софи рассказывала о путешествиях и смешных случаях, которые, несомненно, сопровождали каждую поездку. Бенедикт не сдерживал смех и девушка наслаждалась легкостью и непосредственностью общения. На уличный столик были выставлены свечи, бокалы и приборы. Поужинав на террасе балкона, они пили коктейли и разговаривали, смеялись, делились своими страхами, но чем больше проходило времени, тем более тревожным становился ее взгляд. «Останется ли он сегодня? Позволить ли ему остаться? Изменится ли что-нибудь завтра?». Наверное, поэтому им обоим так не хотелось покидать уютный балкончик. Оба боялись спугнуть то чувство душевной близости, которое возникло между ними, ведь заходя в гостиную, пришлось бы что-то говорить, возможно, прощаться. «Думаю, что вряд ли ты услышишь даже намек на то, что ему хочется задержаться сегодня у тебя на дольше» – внутренний голос заговорил с ней впервые за последние несколько часов. «А хочется ли ему этого?» – Софи с надеждой заглянула в синие глаза, где отражались мерцающие огоньки, пытаясь найти ответ. «Нет, наверное, я не смогу стать настолько инициативной…». Будто прочитав ее мысли, он вдруг спросил: – А нет ли у тебя случайно еще какого-нибудь редкого экземпляра уникального издания, которым можно было бы похвастаться? И этот вопрос стал только началом их ночи.       Несмотря на то, что Софи жутко не выспалась, утро было самым замечательным за последние несколько месяцев. На будильнике играла все та же мелодия, но теперь понежиться в кровати под любимую песню она не торопилась. Бенедикт сопел, уткнувшись в ее плечо, и кожа в этом месте стала горячей от близкого дыхания. Поспешно выключив сигнал телефона, она постаралась аккуратно убрать смешно раскиданные конечности, не позволяющие девушке встать. Зрелище было забавным и за это Бенедикт получил нежный поцелуй, Софи убрала волосы со лба, что заставило его потешно нахмуриться, и, улыбнувшись в очередной раз, заставила себя подняться с кровати. Она почти опаздывала, поэтому только и успела, что написать для Бенедикта короткую записку: «Не знала во сколько тебе нужно было вставать, поэтому будить не стала. Надеюсь, с кофеваркой справишься, что-нибудь перекусить найдешь. Жутко опаздываю. Позвони, буду рада слышать твой голос.       P.S. Совсем не хотелось выбираться из кровати. Знаю, что бы мы выбрали на завтрак» Бенедикт проснулся от настойчивого звонка, на часах было девять и он осознал, что проспал. Подняв трубку, сонно ответил. – Бенедикт!!! – Орал кто-то в трубку, – Ты где?!! На репетиции тебя нет, дома тоже! Скажи, как мне следует поступать в тех случаях, когда вы с Томом встречаетесь, чтобы пропустить парочку бокалов?! Ты же никогда не опаздывал! – Да, я уже выхожу, – он сонно потирал глаза, сел на кровати, осмотрелся, пытаясь вспомнить, где осталась его одежда, после такой бурной ночи. – Можешь не торопиться!!! – продолжал голос в трубке, полный ярости. – Репетицию я отменил. На сегодня и на следующие несколько дней. – Это почему вдруг? – Бенедикт словно проснулся от неожиданной новости. – Давай, собирайся! Я тебя жду у себя. По дороге позвони мне, я введу тебя в курс дела.       Бенедикт, торопясь, одевался и, увидев записку, сунул в карман брюк, подумав, что в такси будет время прочитать. Сбежав по лестнице вниз, он сделал пару глотков из кружки Софи, которая так и не успела допить утренний кофе, оставив его на столе в кухне.       Распахнув дверь, он увидел огромную белую коробку с красным бантом, ошарашено огляделся и долго не мог придумать, что дальше делать, в ступоре разглядывая странный подарок. Телефон опять зазвонил, выводя из странного состояния. Он нерешительно поднял коробку с пола, игнорируя разносящуюся по всему этажу мелодию звонка. «Наверное, будет проще, если я занесу это в комнату. Возможно, это подарок от благодарных заказчиков»       На пол упала карточка и, поднимая, Бенедикта вдруг заинтересовало написанное. Да, в другой ситуации он ни за что бы не читал, но слова, на которых остановился взгляд, будто ударили молотом.

«Софи, жду тебя, как обычно, в ресторанчике на Upper Brook St.* С любовью, Габриэль Хант»

* Le Gavroche – знаменитый ресторан, расположенный по адресу 43 Upper Brook St, W1, он предлагает исключительное меню французской кухни. Первый в Великобритании ресторан, удостоенный одной, затем двух, а впоследствии и трех звезд Michelin. Основан легендарным поваром Альбертом Ру. Сегодня ресторан возглавляет его не менее одаренный сын Мишель Ру, в прошлом - персональный шеф-повар президента Франции. Список наград Le Gavroche, собственно, как и титулов его хозяина, занимает несколько страниц.