Книга Сновидений

Florence and The Machine – No Light, No Light

Далеко не достаточно показать, что настоящее выше прошлого: нужно еще вызвать предчувствие будущего, которое выше нашего настоящего. (Оноре де Бальзак)

Глава 7

      Каждый день этой недели наваливался своей тяжестью внутренних терзаний и слабостью перед неизвестностью. Казалось, что, будучи на большом расстоянии им удается вести диалог, но некоторые слова не долетают до слуха собеседников, уносимые ветром, и исход разговора становится неопределенным.       Софи приехала в офис. Утро субботы было еще мрачней из-за бессонной ночи, но она так и не смогла сомкнуть глаз, ведь именно в этот день они должны были встретиться с Бенедиктом.       Проект по переделке комнаты отдыха для школы миссис Марлоу был завершен. Софи создала комнату в английском стиле, стараясь избегать слишком темных оттенков, чтобы дышалось легче, чем в рамках строгой «классики». Помещение наполнилось светом, красками и новой мебелью: теперь там присутствовало несколько огромных окон в пол, разрешение на установку которых было так сложно получить; художественный паркет из красного дерева и ясеня – это удовольствие ощутимо ударило по бюджету ее скромного офиса, но теперь нельзя было отвести глаз от причудливо пересекающихся линий узора на полу, где раньше «кичился» своей бедностью старый круглый ковер; струящиеся шторы сделали атмосферу более воздушной, наполнили кислородом, а зажимы для штор заменили слишком традиционные кисти и подхваты; мягкая мебель, пуфики, журнальный столик, стеллаж для книг, привлекающий взор легкостью своей конструкции – все это было трудом ее команды и самой Софи, которая переживала в этот раз немного больше, чем обычно. Все вокруг оживало с каждой новой деталью, но последним штрихом стал небольшой подиум, напоминавший маленькую сцену для семейных постановок – мечта девочки-подростка, которая поступила на курсы театрального мастерства, и рассказала о несбыточном желании своему преподавателю, что в дальнейшем привело сюда Бенедикта, а затем и Софи.       Все заметили изменения в поведении начальницы: в офисе перестали звучать беседы по пустякам, задания выполнялись без лишних обсуждений, работа проходила в странном молчании, которое разбавлялось редкими фразами в обеденный перерыв. В воздухе витало какое-то напряжение и все подсознательно чувствовали, что в эту субботу должно что-то произойти, ведь не зря их шеф так нервничала, обсуждая план проведения мероприятия по «открытию» комнаты отдыха.       Ей вовсе не хотелось романтичности в образе или застенчивой нежности. Она настолько вымоталась за эту неделю, что не могла больше думать о подарке и записке, которую вероятно прочитал Бенедикт, о его внезапном молчании и предстоящей встрече, Габриэле и об отличии англичан и американцев. Сегодня платье-футляр полностью отображало ее решительный настрой на рабочий лад, однако Софи так и не удалось отказаться от нежно-голубого цвета, ведь именно этот оттенок напоминал ей взгляд выразительных серо-голубых глаз.       Миссис Марлоу назначила встречу на 10-ть, но Софи приехала раньше, чтобы окончательно убедиться, что все приготовления закончены и обновленная комната готова к своему «дебюту».       Несколько рабочих все еще расставляли книги и мелкие детали на свои места, а девушка нервно мерила шагами расстояние от одного окна к другому, заламывая руки и кусая губы. Затем не выдержала и набрала номер: – Джереми, нет-нет все хорошо. Да, почти закончили, но мне нужно срочно уехать. Да, дело очень важное. Возьми кого-нибудь себе в помощники и вдвоем проведете краткую презентацию. Отлично, все нюансы вы знаете. Нет, будет только один журнал с разрешением на съемку и то из-за нашего «звездного» мецената. Нет, о том, что мы покрыли все расходы кричать не стоит. Мы же решили провести эту акцию с легкой руки Мистера Камбербэтча, да, и часть налогов нам возвратят, поэтому старайтесь отвечать только на вопросы «по теме». Я рассчитываю на тебя!       Джереми решительно встал, привлекая внимание оставшегося персонала в офисе «Brand & Design Experts» к своей персоне громогласным объявлением об их договоренности с Софи, в то время как их «железная леди» и несокрушимый лидер упивалась горькими слезами в своей машине, не выдержав нервного напряжения.       Вытирая щеки, Софи отправилась в свое тайное «убежище», все дальше отдаляясь от места, где ей предстояло увидеть Бенедикта впервые после череды неясных действий, реакций и поступков.       Тот злополучный день у Бенедикта начался со спешки, затем подарок в белой коробке с огромным красным бантом у двери, записка, которая ввела его в ступор своей неоднозначностью. Сев на самолет, после торопливых сборов и поспешных указаний агента, он уже летел в Лос-Анджелес на встречу с режиссером, одобрившим предварительные пробы актеров. Только за несколько часов полета, он смог придумать тысячу версий появления такой откровенной подписи: «С любовью, Габриэль Хант». «И кто, черт возьми, этот Габриэль Хант? Родственник, любовник, жених или поклонник? Что все это может означать?» – бесконечная вереница вопросов прерывалась воспоминаниями о ночи, проведенной вместе. «Нет!» – он вспоминал, как тонкие пальцы нежно проводили по его губам, спускались к подбородку, шее, выводили невидимый узор на груди, затем уже более настойчиво она проводила ладонью по животу и спускалась ниже, заставляя его утомленное тело вновь зажечься желанием. – «Софи, краснеющая от одного только взгляда, не стала бы проводить ночь с тем, кому не принадлежит. «При-над-ле-жит» – странное слово, примененное к человеку, которого знаешь так мало» – мысли, будто биржевой график, достигали пиковых точек в суждениях.       Бенедикт не заметил, как небо за окном иллюминатора потемнело, капли дождя размазывало по стеклу, а последние несколько часов он смотрит в одну точку, не отрывая взгляда. Пальцы вертели тонкий корпус мобильного. Самолет тряхнуло, становясь странным сигналом к действию. «Нам нужно поговорить. Я буду в Лондоне к концу недели. Встретимся в пятницу вечером. Б.К.» Сообщение зависло, экран мигнул в поисках сети, но заветного сигнала об отправке он так и не дождался.       Опуская кресло, он попытался заснуть, но, видимо, у мозга был совершенно другой план, поэтому Бенедикт выпил несколько таблеток снотворного, чтобы хоть как-то сократить время бессмысленных раздумий, ну, и полета заодно.       Наконец, они приземлились, салон самолета выпустил измученных пассажиров. На часах было около трех дня и ему жутко хотелось курить. Поймав такси, единственное, о чем он мог мечтать – это теплый душ и первая за эти мучительные 12 часов сигарета. Телефон радостно завибрировал, затем еще раз и еще, оповещая занятого владельца о пропущенных звонках и сообщениях. Раздалось несколько привычных щелчков камеры, пока он пытался остановить машину и погрузить багаж, но темные очки скрывали все переживания, не оставлявшие все это время. Забравшись на сиденье, он нетерпеливо открыл историю переписки с Софи, где его ожидало несколько новый сообщений: «Ты уже проснулся? Сегодня вечером привезу для тебя подарок – обещанный Сэлинджер. Может быть, начнем перечитывать вместе? Не терпится вернуться к нашим познавательным «беседам»…»

10:45

«С тобой нет связи. Все хорошо?»

15:51

«Я все поняла. Позвони, когда будешь готов»

19:23

Затем следовало его, доставленное совсем недавно:

«Нам нужно поговорить. Я буду в Лондоне в пятницу вечером. Б.К.»

      И все… Больше ничего не было. Бенедикт пролистал «пропущенные звонки», хмурясь над экраном мобильного и, не найдя ничего более привлекательного на данный момент, стал постукивать им по колену, будто пытаясь вытрясти недостающие смс. Ситуация совсем не прояснялась, а звонить сейчас он почему-то действительно был не готов. «Кто же этот чертов Хант?» – промелькнуло в его голове прежде, чем он смог вытащить уставшее тело вместе с багажом из такси и дотащить себя до входа в гостиницу. Габриэль Хант... Габриэль...       Карие глаза всегда смотрели на Софи с теплотой. Однако было в нем то, что просто сводило ее с ума – это улыбка. Когда она видела улыбку на лице Габриэля – лукавую, дразнящую и иногда даже саркастическую – ей хотелось ответить на этот немой вызов и уколоть какой-нибудь едкой шуткой. Тогда он бы засмеялся, откидываясь на спинку удобного кресла или стула, на секунду опустил бы глаза вниз, подпер рукой подбородок и, преобразившись, его улыбка приобрела бы более теплый оттенок, а взгляд говорил бы «Ты понимаешь меня и поэтому мы вместе!» и это невидимое междустрочие не менялось с годами.       Несмотря на то, что у этого «везунчика из списка Форбс», как называла его Софи, были немецкие корни, он не был лишен внутренней свободы американцев, которая чувствуется в общении, отношениях, делах. Во всем! Даже выдавливая апельсиновый сок, ему удавалось выглядеть так, будто это лучшее утро в его жизни и сейчас он закончит это действие и миллионы людей избавятся от неизлечимых недугов. Свобода! Свобода от злобных мыслей, предрассудков! Ничего не сковывало его внутри. И они дышали полной грудью вместе. Когда-то...       Он почувствовал неладное после десяти минут ожидания в ресторане. Какое-то гадкое чувство своими липкими лапами подгребало каждую новую мысль, но выждав положенных полчаса, он без колебаний запрыгнул в машину. Сердце колотилось, ведь она никогда так не поступала. Его Софи не пропала бы без предупреждения, не оставила бы его. Несмотря на то, что они расстались до ее переезда в Лондон, им суждено было оставаться родными и близкими. Даже если у них будет настоящая семья, дети, вторые половинки – это не станет причиной понижение статуса друг друга в их глазах, и наоборот – если весь мир отвернется хотя бы от одного из них, они бы не остались одинокими, пока второй будет жив. – И когда ты собиралась рассказать мне об этом? – спросил Габриэль всхлипывающую Софи, которая только что выпалила на одном дыхании все подробности последних дней и в особенности – каждый нюанс сегодняшнего утра суматошного понедельника, «порадовавший» всех без исключения своими «подарками». – Ведь мы обычно в курсе всех значительных событий в жизни друг друга. Так мне казалось, по крайней мере. – Я просто не успела. – Она вытирала раскрасневшийся нос салфеткой. – И теперь я не знаю, как поступить. Понимаешь, учитывая все особенности мужского характера и британцев, в частности, я почти уверена, что он больше никогда не позвонит! Я попыталась получить хоть какую-то информацию у Грэма, ссылаясь на наше совместное с Бенедиктом благотворительное мероприятие, но он был слишком занят и сказал, что если что-то узнает, то сразу сообщит. Габриэль вручил ей чашку кофе с молоком, плотнее укутал в плед и, поднявшись, направился к двери. – Ты куда собрался? Кто утешать меня будет? – Софи увидела, как на лице Габриэля появилась именно та ироническая ухмылка, вызывающая в ней гамму неоднозначных эмоций. – Для меня получить информацию не проблема. – Он привычным движением надел пиджак. – Как ты говоришь его зовут? – было видно, что он прилагает немалые усилия, чтобы вспомнить труднопроизносимую фамилию. – Габриэль, мне нужно только узнать причину такого странного молчания и, если это не связано с работой или локальным землетрясением, просто напиши, что тебе ничего не удалось разузнать. Не переживу, если услышу от тебя, что Бенедикт не отвечает на смс, потому что решил закончить наши отношения. – Она отправила имя ему в сообщении, зная, что с первого раза его так просто не запомнить. – Софи, ты же понимаешь, что я никогда не перестану подписывать так свои открытки, письма или подарки, и ты никак не сможешь разубедить меня в этом вопросе? Разумнее в следующий раз предупреждать о том, что у тебя завязались серьезные отношения! Она кивнула и проводила взглядом удаляющуюся фигуру Габриэля. Остаток вечера она пыталась понять их непростые взаимоотношения, продолжающиеся не первый год, предугадать мысли, на которые натолкнула записка Габриэля и придумать свое объяснение перед Бенедиктом.       На следующий день она получила краткое смс, в подтверждении того, что самолет ее «страстного ценителя книжных эксклюзивов» благополучно приземлился, и он все-таки не намерен игнорировать возникшую проблему. Габриэль действительно узнал, где находится англичанин со странной фамилией и упокоил девушку на несколько счастливых для него часов, которые они провели за ужином. Такие встречи проиходили каждый раз, когда она прилетала в Штаты или он наведывался в Великобританию.       Отправляясь в роскошный номер дорогого отеля, Габриэль все никак не мог выкинуть навязчивую мысль: «Не стоило отпускать ее! Хватаясь за самую призрачную возможность стать успешным, ты упустил шанс стать счастливым» – и в такие моменты губы искривлялись уже не в лукавой усмешке, а сжимались от горького сожаления.       Софи ехала к мистеру Хоггарту. В его тайный кабинет, где полки с книгами занимали все свободное пространство, и она могла курить, потягивая что-нибудь крепкое, читать и погружаться в этот странный мир текста и запаха страниц. Мистер Хоггарт был самым требовательным из ее клиентов, но он почему-то не отказал в странной просьбе побывать в его кабинете, в который Софи вложила так много сил и стараний, при создании проекта дома. Просиживая там по несколько часов, к вечеру она выбиралась из своего «убежища» и иногда они даже говорили о чем-то. Его старое морщинистое лицо презрительно вздрагивало, когда речь заходила о политике или современных нравах, поэтому разговоры велись в основном о литературе. Тогда его глазки загорались задорными огоньками, и он принимался цитировать любимых авторов, брюзжа слюной, что заставляло ее пересаживаться на широкий подоконник в гостиной и зловредно хихикать над пылким оратором, наблюдая, как страстно звучат в его исполнении жаркие признания в любви или изречения о воинской отваге. За эту неделю они несколько раз ужинали вместе, болтая обо всем на свете, а вечером за ней заезжал Габриэль или Грэм, тогда к их компании добавлялся «мыслящий слишком свободно» янки или «странный манерный» ирландец, к которому мистер Хоггарт относился с подозрением, но Грэм благоразумно помалкивал о своих предпочтениях в постели, а Габриэль не кичился счетами в банке, иначе к презрительному «янки» добавилось бы еще несколько красочных эпитетов.       Вот и теперь она привычно посигналила, подъезжая к дому. Горничная благодушно приветствовала ныне частую гостью, радуясь, что вечное бубнение хозяина будет хоть иногда разбавляться говором молодой особы. Мистер Хоггарт пил чай с молоком, восседая посреди просторной комнаты с камином, и Софи тихонько присоединилась к столу, словив намеренно строгий взгляд хозяина и легкий кивок головы, разрешающий сесть.       Бенедикт вернулся в пятницу вечером, но полет и поездка в целом были настолько изнурительными, что у него не хватило сил даже разобрать чемоданы и, засыпая в горячей ванне, он едва смог добраться до кровати.       Утром будильник оповестил о том, что пора готовиться к субботнему мероприятию и мысль о том, что сегодня он перестанет терзать себя мыслями о Софи, подтвердив свои мрачные догадки по поводу личности Габриэля Ханта или развеяв их, заставили откинуть легкую усталость и выбрать костюм для встречи.       В назначенное время он все еще не наблюдал стройной фигурки девушки, ее мягких волос, собранных в деловую прическу, и взгляда, который боготворил, направленного только на него. Поэтому он постарался отыскать кого-нибудь, кто может знать, почему Софи опаздывает, среди немногочисленных людей в просторной комнате отдыха школы миссис Марлоу. Увидев логотип компании, он направился к двум англичанам, увлеченно обсуждающим детали презентации. – Извините, Мистер Камбербэтч, но Софи не сможет присутствовать на встрече. Утром ее отвлекло какое-то важное дело и она направила нас сюда, как представителей компании. Не переживайте, мы знаем каждый нюанс проделанных изменений и готовы достойно представить нашу фирму и Вас, как человека, давшего нам такую возможность. – Лица сияли фальшивыми улыбками, не понимая, что эти слова означали для Бенедикта.       После такого заявления он уже не мог спокойно сосредоточиться на действии, вопросах, которые задавали журналисты и только устало улыбался, когда папарацци делали фото счастливых «жителей» школы совместно с ним. Джереми и младший специалист по графическому дизайну провели отличную презентацию, от души разрекламировав их скромную конторку. После окончания мероприятия Бенедикт вежливо отказался от предложенного чая с молоком в компании миссис Марлоу и ее воспитанниц. Торопливо спускаясь по лестнице, он уже набирал номер Грэма: – Грэм, а где сейчас Софи? Она пропустила встречу, и теперь я не могу до нее дозвониться. – Он старался, чтобы голос звучал как можно непринужденнее, но его вдруг охватило какое-то волнение. – Бенедикт, ну, она сейчас в своем «убежище». – Ответил Грэм нерешительно. – Всю неделю Софи так странно вела себя! Что-то тревожило ее настолько, что наши обеденные посиделки свелись к минимуму и теперь мы стали встречаться у мистера Хоггарта – довольно противного старикана, но на удивление интересного собеседника. – Последние слова он произнес шепотом, прикрывая телефон ладонью. – Приезжай, я думаю, мистер Хоггарт будет рад новым лицам, – эти слова прозвучали будто издалека, словно Грэм обращался к кому-то поверх трубки и Бенедикт расслышал странное недовольное бубнение. – Говори адрес, я скоро буду. – Сейчас его не волновало, что он абсолютно не знаком с мистером Хоггартом. Ему просто необходимо было поговорить с Софи, что заставляло забыть обо всех существующих правилах приличия.       Такси подъехало к большому дому, огороженному живой изгородью. Бенедикт увидел машину Софи и черный дорогой автомобиль люкс класса, принадлежащий явно не Грэхэму. Горничная впустила его в классическую гостиную, где Грэм вальяжно потягивал кофе с Бейлисом в компании дряхлого англичанина и молодого незнакомца, нетерпеливо постукивающего пальцами по подлокотнику кресла из натурального дерева, с нахальной ухмылкой на лице.       Все взоры обратились в его сторону, и он с натянутой, но все-таки доброжелательной улыбкой, шагнул в сторону хозяина дома, которого узнал по недовольному ворчанию, протягивая руку для приветствия. Грэм тут же представил собравшихся: – Мистер Хоггарт – наш замечательный владелец этого прекрасного дома, – Грэм сложил руки, высокопарно восхваляя противного старикашку, – А это Габриэль Хант – старый верный друг нашей Софи, с которым они знакомы со времен ее работы в Америке. При этих словах глаза Бенедикта сузились, а взгляд оценивающе смерил этого персонажа с головы до ног. – Рад, что мы, наконец, познакомились, – он пожал морщинистую руку мистера Хоггарта, – А с вами познакомиться я мечтал целую неделю, – это прозвучало слишком зловеще, заставляя голос Бенедикта стать более низким и окрашенным мрачными интонациями. – Мистер Бенедикт…, – Габриэль опять сделал легкое усилие, чтобы выговорить эту дурацкую фамилию, но быстро отказался от бесполезных попыток, поднимаясь для приветствия. – Не важно, как вас там зовут! Да, я тоже рад нашей встрече, – при этом костяшки на пальцах у обоих побелели, а после того как их рукопожатие закончилось, на тыльной стороне ладони каждого остались красные пятна от пальцев. – Софи мне много о вас рассказывала. – Странно, а я о вас ничего не слышал. Может быть, вы восполните этот пробел? – тон Бенедикта заставил Грэма удивленно уставиться на этих двоих, а мистер Хоггарт чему-то ехидно улыбался, наблюдая, как двое молодых людей испепеляют друг друга взглядом. Видимо такое действие, разворачивающееся перед глазами одинокого старика, явно доставляло ему немалое удовольствие. – Софи недавно заказала для моей террасы новые ротанговые кресла... – Вдруг оживился старый ворчун, и хотел было продолжить эту «увлекательную» историю, но не успел договорить. – Отличная идея, мистер Комрад! Думаю, что ваша терраса и ротанговые кресла достойны нашего с Мистером Хантом внимания – оговорился Бенедикт, увлеченный невидимым сражением с этим бесцеремонным американцем. – Хоггарт, – поправил Грэм, не понимая абсолютно ничего и теряясь в догадках, почему они вдруг так ополчились при первой же встрече друг против друга. – Прошу вас, Мистер Не-Важно-Как-Вас-Там. – Габриэль приглашал Бенедикта пройти на освещенную последними отблесками заходящего солнца террасу. Они вышли, закрыв стеклянную дверь, и мистер Хоггарт начал нервно бубнить и яростно звонить в колокольчик. Через несколько секунд в гостиной появилась горничная и под недовольные возгласы хозяина собрала шторы, закрывающие вид на уличный столик, где расположились Габриэль и Бенедикт. – Давно мне не удавалось попасть на такой странный поединок мыслей. – Он удовлетворенно откинулся в кресло, потягивая горячий чай.       Грэму только и оставалось, что недоуменно наблюдать за молниями, сверкающими во взглядах обоих собеседников, усевшихся лицом к лицу за плетеный ротанговый стол. В последнее время он часто ловил себя на мысли, что окружающие что-то не договаривают или скрывают, а ведь это так несправедливо по отношению к «ранимому и чуткому» другу, лишая последнего откровенных подробностей личной жизни.       С улицы доносился низкий голос Бенедикта, пропитанный неприязнью, но разобрать слова было невозможно. Габриэль сидел в расслабленной позе, подпирая подбородок рукой и ухмыляясь. Вдруг неприязнь сменилась откровенным гневом и ненавистью к внешне спокойному американцу, руки Бенедикта нервно сжимались. Было слышно, как он начинает злиться все больше, речь становится торопливой, взгляд не отрывается от карих глаз соперника, которые, от умело скрываемых эмоций, стали темными. Габриэль срывается с места, отмахиваясь, поворачиваясь к сопернику спиной, и дотрагивается ладонью до губ, будто сдерживая свое желание высказать все, что так гложило эту неделю, наблюдая за переживаниями Софи. Он не может больше слушать домыслы и подозрения. Повернувшись опять лицом, он больше не сдерживал эмоций, будто отчитывая за непростительное поведение, рука указывала на высокомерного англичанина, Габриэль повысил голос, а на лице было негодование вперемешку с какой-то тоской и жалостью. Через секунду он уже нависал над сидящим Бенедиктом, упираясь кулаками в стол. Бенедикт не отрывал взгляда, в голубых глазах появился стальной оттенок. Устало вздохнув, он почувствовал, что нашел слабую сторону соперника – его вспыльчивость, но все-таки в словах американца сквозила преданность и любовь к Софи, что могло повлиять на эмоциональную окраску каждого предложения.       Однако было и то, что задело самого Бенедикта. Он кивнул и коротко произнес что-то, после чего Габриэль сел на место и больше не смел цеплять смою «фирменную» ухмылку. Секунду они смотрели друг на друга, не отрываясь. – …. многое, чтобы вернуть ее. Я готов приложить уйму усилий, лишь бы убрать тебя с дороги, но понимаю, что это причинит ей боль. – Голос Габриэля стал спокойным и почему-то в такие моменты все, кто его слышал, склонялись к тому, что следует доверять его словам, как бы вызывающе они не звучали. – Эм, извините, что прерываю. – Грэм едва слышно отворил стеклянную дверь и, высунув только голову, нерешительно взглянул на враждебно настроенных собеседников. – Видимо, здесь только я ничего не понимаю. Мистер Хоггарт потирает руки, наблюдая такое зрелище, но мне хотелось бы знать причины конфликта, чтобы разделить с ним удовольствие. – Дайте нам еще несколько минут. – Запротестовали они почти в один голос. – Ты смеешь допускать, что ты можешь как-то повлиять на происходящее между… – Бенедикт снова повышал голос, смиряя нахального янки холодным взглядом.       Грэм поспешно закрыл дверь и представление продолжилось.       Затем Габриэль что-то увлеченно рассказывал, загибал пальцы и всем своим видом показывал, что хочет убедить Бенедикта, устало потирающего подбородок, в какой-то своей правоте, но тот лишь иногда махал головой, не соглашаясь с предоставленными аргументами. Затем рассказывал уже Бенедикт, пытаясь передать все мысли и ощущения, которые не покидали его все это время по вине Габриэля Ханта – человека, который сейчас старался привести доводы того, что Бенедикт недостойно повел себя по отношению к такой хрупкой девушке, как Софи. У него был свой взгляд на ситуацию, и, со сдержанностью истинного англичанина, он указывал на явные ошибки в суждениях и поведении импульсивного американца. Беседа переходила от гневных возгласов к тихому разговору и продолжалась еще долго, заставляя Грэма все это время кусать локти и пытаться узнать что-либо у ворчливого Мистера Хоггарта, который хоть и не знал обстоятельств конфликта, но, в силу своего возраста и богатого опыта, мог многое додумать и соединить короткие фразы, жесты и мимику в единую картину обстоятельств, словно собирая пазл.       В конце концов, оба успокоились и как ни странно пожали руки, признавая в лице друг друга соперников, которые руководствуются определенными принципами в отношениях, один из которых честность к себе и окружающим. Не смотря ни на что, оба признались, что следует относиться с уважением к тем, кто дорог Софи.       Наверное, девушкам не понять, как мужчины приходят к какому-либо соглашению и после откровенного конфликта способны общаться без камня за пазухой, ведь женская половина человечества может хранить обиду в некоторых ситуациях даже дольше, чем более светлые чувства. Заходя в просторную гостиную, оба были сосредоточенными и серьезными, но перекидывались фразами без прежней ненависти. – Я, конечно, рад, что вы помирились, но меня больше интересует, почему вы поссорились. Вы были знакомы раньше? Почему я не знал об этом? – Грэм донимал своими расспросами, но, похоже, ни один из них не собирался отвечать. – А где Софи? – глаза Бенедикта старались найти хоть какой-то намек на потайное «убежище», о котором говорил Грэм во время их телефонной беседы.       Неожиданно раздался глухой хлопок. Глаза мистера Хоггарта округлились и он, с несвойственной пожилому человеку скоростью, поднялся из любимого кресла и стремительно направился к книжному шкафу. На лицах Грэма и Габриэля промелькнуло тревожное выражение, и они одновременно последовали за хозяином дома. Бенедикт, поддаваясь общей панике, постарался проанализировать звук, пересекая комнату огромными шагами.       Дверь в тайный кабинет, замаскированная под книжные полки, поддалась под напором мистера Хоггарта, и он в ужасе отпрянул от увиденного: клубы дыма клочьями вырывались из помещения, на полу стопками расставлены книги, а сквозь сизую завесу просматривались неясные очертания девушки в светло-голубом платье. – Только не это, – мистер Хоггарт опирался одной рукой на онемевшего Грэхэма, а Бенедикт и Габриэль пытались протиснуться сквозь узкий проход, который загородили эти двое. – Этого не может быть! – Софи! – позвал Бенедикт, стараясь опередить наглого американца, который расталкивал всех локтями, но в ответ донеслись лишь неясные звуки. Нетвердой рукой девушка постаралась убрать со своего лица раскрытую книгу, затем медленно вытащила наушники и постаралась навести резкость. – Бенедикт? Ты же в Лос-Анджелесе… вро-де бы… – проговорила она, стараясь четко выговаривать буквы. – Только не мое коллекционное шампанское! – Мистер Хоггарт постарался унять охватившее его волнение. – Ш-шам-панское… Да, вкусное очень! Я вам его оплачу – Софи постаралась найти сумочку, чтобы вытащить несколько сотен. – У меня просто виски зак-кончился и я решила открыть…это – рука нащупала только что открытую бутылку. – Я только несколько глотков сделала, не переживайте! – все четверо наблюдали, как неуклюже девушка старается оправдаться, помахивая дорогой бутылкой коллекционного игристого вина. – Оплачу?!! Я купил его за 3,5 тысячи долларов!!! – мистер Хоггарт театрально схватился за сердце. – 3,5 тысячи долларов?!! Вас явно обманули в цене! Кислое, жуть просто! Габриэль, ты мне поможешь? – на этой фразе Софи состроила гримасу, пытаясь все еще найти сумочку.       Мистер Хоггарт пересчитывал хрустящие купюры, опустошив всех троих, ведь банков по близости не оказалось. Бенедикт закинул спящую девушку на плечо, надеясь, что свежий воздух поможет отрезветь этому «ранимому» телу. – Поедем на моей машине. – Габриэль уже открывал двери начищенного до блеска «Фантома».* Бенедикт поморщился и коротко ответил: – Спасибо, но я лучше такси вызову. – Какое такси? Этот старый хрыч отобрал всю наличку, – Габриэль примирительно приглашал в пахнущий кожей салон. – Если что, я могу поехать – Грэм перебирал в руках ключи от машины Софи, которую ему поручили доставить к дому, в надежде, что есть хоть один шанс прокатиться на такой роскошной машине, да, еще и в такой интересной компании, как Габриэль, но увидев взгляды обоих мужчин, хмыкнул, сел за руль и отправился выполнять свое задание. – Да, этот скряга наверняка преувеличил стоимость! – Бенедикт осознавал, что деваться ему некуда и все-таки придется разделить время поездки с его соперником. – Он не скряга! – вдруг очнулась девушка. – Он мистер Хоггарт, а шампанское, действительно, было так себе. – И после этой эпической фразы она безвольно уронила голову на спину Бенедикта, вызвав смех у этих великовозрастных повес, напомнив парочку схожих эпизодов, которыми заканчивались шумные вечеринки. * Rolls-Royce Phantom — автомобиль класса люкс английской компании Rolls-Royce Motor Cars.