Книга Сновидений

Хочу поблагодарить Melino, Алену Лазус, Beta Jolietta, Ирвин, Бубенчик, Zoya_s, РозовыйКальмар)), Летающую Форель, Eugeniaa, Snegovy, Ульяну Пр., giga11, а также всех читателей и тех, кто оставляет отзывы и ставит положительные оценки!!! Спасибо, без вас было бы намного сложнее))) * OneRepublic – Good Life ** Muse – Starlight

Глава 8

      Софи блаженно потянулась, подгребая ближе мягкое теплое одеяло и вторую подушку. Белье не пахло зелеными яблоками с нотками нежной ванили, подчеркивая особую атмосферу ее дома, что заставило после нескольких секунд, потраченных на осознание этого факта, резко открыть глаза. Комната была незнакомой, но почему-то это обстоятельство не вызвало у девушки приступ страха или паники. Она глубже вдохнула знакомый аромат, оставшийся легким облаком на подушке, которую она по-свойски прижимала к себе, и поняла, что именно убедило ее подсознание сохранять спокойствие. «Бенедикт…»       Облегченно выдохнув, она закрыла глаза, пытаясь продлить сладостное осознание того, что сегодня никуда не надо бежать, Бенедикт прилетел наконец-таки из Лос-Анджелеса и, судя по всему, не злится, а она нежится в кровати, прижимая его подушку к обнаженному телу. «Обнаженному??!!!» – Неожиданная мысль заставила распахнуть глаза, окончательно отгоняя остатки сна, и Софи, резко встав, попыталась найти хоть какую-то одежду.       Поиски были настолько провальными, что она набралась смелости и решила найти Бенедикта, чтобы поскорей разрешить проблему. Тая надежду, что сегодня никто не попивает чай с плюшками, мирно расположившись где-то на пути ее «странствий» в гостиной или кухне, она на цыпочках спустилась на первый этаж.       Бенедикт как раз выставлял на поднос свежевыжатый сок, вкусно пахнущую сдобу, апельсиновый джем и масло, подготавливая аппетитный завтрак для двоих. Софи привлекла внимание к себе легким постукиванием пальцев по столешнице, стараясь не напугать увлеченного процессом хозяина дома. – Доброе утро, – его глаза засияли, отрываясь от сосредоточенного размышления над тем, где лучше стоять высоким стаканам. – Привет, – проговорила она и почувствовала, будто видела эту картину много лет назад или где-то в другом времени, вселенной или жизни.       Подойдя вплотную, Бенедикт заглянул в зеленые глаза, прижал к себе, обнимая так, словно они не виделись год, а не неделю. Софи потянулась за поцелуем, обнимая его за шею, и отпустила мягкую ткань одеяла на пол. Его руки скользнули по обнаженному телу, губы чувственно прикоснулись к коже, вызывая уже знакомые ответные реакции, говорившие о зарождающемся желании. Но он не стал баловать девушку и, после нескольких поцелуев, стал стягивать футболку с длинным рукавом, предоставляя ей насладиться видом своего торса.       Пожирая его глазами, наблюдая за движением каждой мышцы, Софи рассчитывала на продолжение, но Бенедикт лишь усмехнулся. Натянув на голое тело протестующей девушки свою футболку, Бенедикт вернулся к приготовлению завтрака. Она обиженно надула губы, признавая, что предположение о том, что он уже не злится, было слишком опрометчивым. – Я, между прочим, так и не смогла найти свою одежду, – уже смущенно произнесла она. Девушка просунула руки в рукава и утонула в мягкой трикотажной ткани, закинула одеяло на ближайший стул и прижалась к горячему телу Бенедикта. – Кто-то вчера настойчиво кричал о том, что «спать со мной будет только в обнаженном виде», и раскидывал одежду по всей комнате. Не знаешь, кто мог быть этим вусмерть пьяным человеком? – он попытался повернуться и заглянуть в ее глаза, но девушка жалась к его спине, не позволяя укорительному взгляду вызвать еще большее смущение. – Нет, даже предположить не могу, кто бы это мог быть! – Софи несколько раз поцеловала широкую спину, – Ты давно проснулся? Что тебе снилось? – Она попыталась отвлечь Бенедикта от расспросов, но попытка не увенчалась успехом. – Ты думаешь, я так просто от тебя отстану? Почему это Габриэль Хант знает о моем существовании, а я встречаюсь с ним впервые при таких интересных обстоятельствах? Хотя, нет… Неважно при каких обстоятельствах мы встретились! И про записку мы тоже все выяснили. Мне просто интересно, почему ты не пришла на встречу в субботу? – Софи уселась на стул, поджав одну ногу, и уже была готова выпалить подготовленный заранее текст оправданий, но Бенедикт остановил ее новым вопросом. – Или ты считаешь, что отправить краткое сообщение о своем местонахождении было лишним и неуместным? Девушка многозначительно взглянула, приподняв бровь, решительно набрала воздух в легкие, открывая рот, но опять не смогла вымолвить и слова. – Нет, лучше ответь мне на другой вопрос: Ты собиралась рассказать об этом Ханте? – Бенедикт переставлял все приборы с подноса на стол, немного расстроившись, что «завтрак в постель» отменяется и теперь он не может остановить себя, проводя «допрос» этой нарушительницы порядка. – Бенедикт, – Софи встала и, повернув Бенедикта к себе, встретила обеспокоенный взгляд голубых глаз, – ты действительно хочешь, чтобы сегодняшний день мы провели, обсуждая все эти вопросы? Давай ты выберешь один, хорошенько обдумав, который не будет отбрасывать мрачную тень сомнений на мою порядочность, ведь ты на самом деле не думаешь, что я могла бы опуститься до того, чтобы встречаться с несколькими мужчинами одновременно и пустила бы кого-либо в свой дом, постель, в конце концов, чтобы просто «насытиться»? Ведь ты так не считаешь, правда? – в зеленых глазах появилось странное выражение, и он вдруг почувствовал, что если когда-нибудь ответить на эти вопросы утвердительно, то причинит ей боль. – Нет, я так не думаю, – выдохнул он, но все-таки многое оставалось неясным и не давало покоя. – Просто будь со мной честной! – Я буду с тобой настолько откровенной, что ты устанешь краснеть за каждую мою мысль, которая сейчас вертится в голове. – Она стала нашептывать желания, словно они находились в окружении шумной толпы, и ей приходилось скрывать каждое слово от посторонних. – Хм, думаю, производители апельсинового джема не одобрили бы такое использование их продукции, – Бенедикт действительно слегка покраснел от услышанного, – но звучит крайне…вдохновляющее! Теперь даже не знаю, как смогу его есть после такого? Софи чмокнула Бенедикта и, смеясь, добавила: – Это был мой план! На самом деле, я почти уверенна, что есть его намного приятней. – Она уселась удобней и принялась намазывать тосты. – Теперь мне, наверняка, достанется больше. – С лица не сходила зловредная улыбка, наблюдая, как Бенедикт разочарованно взирает на маленькую банку цитрусового варенья.       С завтраком было покончено. Софи направилась в душ, а Бенедикт уселся проверять почту, расположившись за небольшим столиком в спальне.       Отвечая на сообщения, он не заметил, как Софи вышла, все еще одетая в его футболку, которая теперь соблазнительно вырисовывала каждый изгиб тела, прилипнув к влажной коже. Руки скользнули по плечам, губы девушки потянулись к щеке, шее, а с мокрых волос падали капли. «И почему каждое ее прикосновение настолько отвлекает?» – пронеслось в его голове, когда пальцы зависли над клавиатурой, оставив не законченным предложение.       Не в силах более сдерживать себя, он начал целовать нежные губы, одновременно поднимаясь из-за стола. Теперь он склонялся над ней, прижимая ближе. Ему хотелось сгрести ее в охапку и, конечно, Софи будет возражать и сопротивляться, но Бенедикту хотелось заботиться об этой хрупкой девушке, защитить от... «От чего защитить? Нам ничего не угрожает…» – казалось, эта мысль заставила его облегченно выдохнуть и расслабиться окончательно, отпуская нахлынувшее вдруг беспокойство, словно им предстояло вновь расстаться.       Он не догадывался, что угрозой для его спокойствия могут стать планы на ближайшее время самой девушки: она повалила его на кровать, опускаясь поцелуями все ниже и ниже, заставляя напрягаться мышцы живота. Да, от безмятежности не осталось и следа. Руки Бенедикта зарывались в слегка влажные волосы, а Софи чувствовала пульсацию его тела, едва контролируя собственное возбуждение, но теперь настал его черед сдерживать эмоции. Она испытывала его, проверяла, насколько выносливым он может быть, доводила до предела и заставляла остывать. На лбу выступили маленькие капельки холодного пота, и ему показалось, что это была месть за то, что он так поспешно остановился сегодня утром, отдавая свою футболку. Тело отказывалось подчиняться, отдаваясь во власть этой миниатюрной молодой особы, и теперь тонкие пальцы Бенедикта обхватывали спинку кровати, а с губ срывались, похожие на рычание, стоны, которые заводили Софи еще больше, ведь это было лучшим музыкальным произведением, исполненным таким обворожительным низким голосом. Сладостное мучение продолжалось бесконечно долго, пока Софи не сжалилась и не позволила испытать ему долгожданное чувство эйфории, кратковременного полета.       Они провели дома еще несколько часов, наслаждаясь друг другом, переходя от нежности к страсти, от лукавых, дразнящих шуток – к серьезности, от воспоминаний – к мечтам.       Вымотанные, они курили в ванной, и Бенедикт все переживал, что горничная будет жутко ругать его за это, пили кофе, дурачились и поднимали философские темы, пока за окном не стало темнеть. Комнатное освещение напомнило, что их легкомысленному времяпровождению пора «одеться и привести себя в надлежащий вид», ведь не пристало встречать сумерки в пижаме. Возможно, это было позволительно с беззаботным воскресным утром и даже днем, но вечер нахально требовал надеть костюм, укоризненно покачивая головой. – Нам нужно куда-нибудь выбраться, но я хочу, чтобы мы были только вдвоем. – Софи гладила изящные руки, умостившись в его объятьях. – Где мы, вообще, находимся? В какой части города? То обстоятельство, что она абсолютно ничего не запомнила из вчерашней поездки к его дому, Бенедикта не смутило, и он лишь усмехнулся, потешаясь над воспоминаниями о вчерашнем поведении. – А куда бы ты хотела попасть? Тебе не нравится здесь? – Бенедикт рассматривал, насколько ее ладонь меньше его собственной, проговаривая слова в какой-то сладостной задумчивости. – Я бы хотела попасть в Хэмпстед-хит. Что думаешь по этому поводу? Ну, может не сегодня, – она вдруг замешкала, ведь не представляла, разделит ли он такое странное желание попасть в вечерний парк, – Возможно, когда ты будешь снова свободен. Бенедикт медленно гладил ее пальцы, ему хотелось продлить чувство умиротворенности, и вовсе не было желания отправляться куда-нибудь. Благодаря Софи, его дом наполнился теплом, любое действие, которое ранее он выполнял по привычке, будь то приготовление кофе или легкого обеда, было теперь какими-то необычными, когда они делали это в четыре руки. – Постой, – его лицо вдруг стало сосредоточенным, – сегодня ведь воскресенье? Софи кивнула и заглянула в полные решимости серо-голубые глаза. – Похоже, мы все-таки сможем насладиться природой наедине! – Он чмокнул девушку в висок и поднялся. – В парк мы обязательно попадем, но сейчас тебе нужно одеться, а я возьму нам что-нибудь перекусить. Софи, обрадовавшись такой спонтанной прогулке, почти бегом поднялась на второй этаж, а Бенедикт уже собирал фрукты, вино и все, что можно было найти в холодильнике в сумку для пикника, которая нашлась в одной из кухонных тумб. Когда у него уже все было готово, Софи все еще искала одежду. – Бене-е-е-ди-и-кт, я ничего не могу найти, – голос девушки был полон отчаянья, а ему слышалось в этой фразе совсем другое. Поднявшись на второй этаж и остановившись в двери, он наблюдал, как Софи металась из спальни в ванную, даже заглянула под кровать, чтобы найти хотя бы один чулок. Со вздохом он отодвинул дверь в небольшую гардеробную, достал ее нежно-голубое платье и вручил ей, заодно забирая одежду для себя. – Я просто не хотела заглядывать в каждый шкаф и за каждую дверь, – смущаясь, произнесла она, но на самом деле не могла даже представить, что он повесит ее платьице в свою гардеробную, будто по привычке, словно они являются парой официально и встречаются тысячу лет. «Хм, так странно. Мог ведь расположить мой наряд на напольной вешалке, которая ютится в углу. Возможно, я вчера настолько разошлась с разбрасыванием одежды, что пришлось прятать подальше?!». Она забежала в ванную, а Бенедикт пожалел, что это все-таки не стало предлогом, чтобы остаться сегодня в постели. Софи подкрашивала губы у зеркала, когда Бенедикт, устав ждать, постучался и заглянул за дверь. – Ты красивая и без макияжа, – он обнял ее сзади, прижался щекой, разглядывая их отражение, и в эту секунду Софи поняла, что влюбилась окончательно.       Его зеркальный двойник прижимал ее к себе, обнимая и скрещивая руки на груди девушки, сковывая движения и отбирая всякую возможность завершить макияж, но она наслаждалась отражением. В зеркале Софи наблюдала, как губы тут же принялись нежно целовать скулы, и вдруг она увидела свои расширенные зрачки, порозовевшие щеки. Ей стало настолько тепло, наблюдая себя рядом с ним, словно со стороны, что захотелось остановить время. Бенедикт продолжал смотреть в глаза цвета лесного ореха через зеркало, когда телефон в сумочке Софи завибрировал. Они вдвоем только усмехнулись, растягивая момент – такой странный и новый для обоих – и мобильный стих, но тут же заиграла мелодия у Бенедикта. – Грэм!!! – выпалили они в один голос и засмеялись. – Я постараюсь унять его любопытство, – Бенедикт еще раз поцеловал Софи в щеку и вышел из ванной, позволяя девушке, наконец, полностью собраться. «Софи, не торопись делать выводы! Я тебя очень прошу…» – страдальчески проговорил внутренний голос. «Сегодня я даю тебе выходной! Можешь отдохнуть от раздачи своих занудных наставлений и советов, а вот завтра – милости прошу!» – строго ответила Софи своему «наставнику». «Хорошо, но обещай не делать глупостей, а, то стоит мне стать не таким бдительным, и ты уже открываешь коллекционное шампанское. Один черт знает, где ты его постоянно находишь в самых разных ситуациях...» – все еще ворчал голос. Она спустилась вниз, где Бенедикт ждал ее с темной курткой в руках. – Она, естественно, не по размеру, но в ней будет теплее, – почему-то смущаясь, проговорил он. – Обещаю в следующий раз быть более подготовленным к нашим поездкам. – Бенедикт застегивал молнию, и Софи обратила внимание, что ее платье не на много длиннее верхней одежды, предложенной Бенедиктом, но заверения о последующих прогулках магически подействовали на критическую оценку внешнего вида. Он открыл входную дверь, перекидывая длинный ремень сумки для пикника через плечо. Софи остановилась перед выходом. – А нас никто не заметит? Не хочу, чтобы журналисты завтра выкладывали фото наших совместных походов. – Девушка смущенно переминалась с ноги на ногу, не выходя за порог дома. Бенедикт вздохнул, окинув улицу взглядом. – Пока никто не шпионит. Пойдем! Ты, действительно, так не хочешь, чтобы нас видели вместе? – он подал ей руку и почти вытащил на улицу. – Ты же понимаешь, что постоянно скрываться у нас не выйдет, учитывая особенности моей профессии. Девушка торопливо надела поданный шлем и только теперь смогла расслабиться. – Просто не хочу попасть в твой список. – Эти слова, как горький миндальный ликер разлились по внутренностям, но вместо тепла по венам растекался холод. Судя по выражению глаз Бенедикта, на него они повлияли точно также, и, взглянув через плечо, он лишь бросил: – У нас будет время обсудить то, что значит «мой список» в твоем понимании.       Софи немного насупилась, предвкушая не совсем приятный разговор, но уже через мгновение просто наслаждалась поездкой, отмечая, что с каждым разом страх все больше отступает перед удовольствием.       Они приехали на аккуратную улочку с домиками, которые были похожи друг на друга, отличаясь только краской фасада или узором перил, или еще какой-нибудь незначительной мелочью. «Как можно жить в таком скучном окружении, как эти дома-близнецы» – удивилась про себя Софи. «Как их не смущает такая схожесть? Я бы на месте хозяев приложила бы немало усилий, чтобы мой дом отличался от остальных не только ковриком у порога».       Бенедикт на секунду остановился, проехал немного дальше и заглушил двигатель. Софи хотела задать миллион вопросов, опасаясь, что сейчас он, не предупредив, решил знакомить ее с кем-то, кто обитает в странных домах-клонах, но Бенедикт снял шлем и поцеловал, словно останавливая явное намерение выведать все на свете. Это было так неожиданно, что она не успела и звука произнести. – Пойдем, – прошептал он, отрываясь от губ девушки.       И Софи последовала за ним, поддаваясь какому-то странному желанию идти в полном молчании, поддерживая атмосферу загадочности. Они свернули в переулок, обходя дома, и остановились перед кованой калиткой. Бенедикт осмотрелся и щелкнул засовом. – Бенедикт, – прошептала Софи, – что ты делаешь? – Не переживай! Это сад моих друзей, но они сейчас в отпуске и я не хочу, чтобы соседи вызвали полицию, тогда наши с тобой фото уж точно попадут в завтрашние газеты.       Софи почему-то удовлетворилась ответом, и они незаметно прокрались на боковую дорожку, ведущую вглубь. Листья, рассаженных вдоль каменной тропинки, растений дотрагивались своими, влажными от вечерней сырости, кончиками, смахивали тяжелые капли и качались, освобожденные от излишней влаги. Впереди показался небольшой каскадный фонтан и скамейка, где сбоку стоял столик. С главной дорожки сада вряд ли видно это «тайное» место, так как оно предназначалось для отдыха и расслабления под звуки струящейся воды.       Бенедикт поставил сумку возле скамьи, достал бутылку вина, бокалы. Софи принялась помогать и, усевшись на корточки, начала подавать «вкусное» содержимое. Среди фруктов она нашла коробку шоколадных конфет, сыр, который так подходит к вину, орехи и тарталетки с апельсиновым курдом. – Бенедикт, ты можешь хотя бы несколько часов прожить без сладкого? – Софи усмехнулась мысли, что все-таки у мужчин и детей много общего. – Эм, что за странный вопрос, – возмутился он, отвечая полушепотом, – конечно, могу. Это попало сюда случайно! Мы же собирались в спешке. – Попытался оправдаться он. – И кто же готовил их? – Софи прищурила глаза, стараясь не выдать, что действительно интересуется этим вопросом всерьез. – Ты что подозреваешь меня в чем-то? – Бенедикт вдруг осознал, что наступил час расплаты. – У меня есть девушка, – здесь он сделал многозначительную паузу, наблюдая, как в темно-зеленых глазах загораются недобрые огоньки, – но она мне просто друг… Старый надежный друг, с которым мы знакомы тысячу лет и нас связывают особые отношение. Да, мы давно не пара, но это не мешает нам оставаться близкими. – Софи стала медленно подходить к Бенедикту, заставляя отступать к скамейке. – И она всегда готовит для меня сладкое, выражая свою любовь и преданность, – он уже понимал, что явно переборщил с саркастической пародией на разговоры, связанные с личностью Габриэля Ханта, но было поздно – Софи решительно наступала. Стараясь сдерживать смех, чтобы не разозлить девушку окончательно, Бенедикт сделал очередной шаг и наткнулся на скамью, неуклюже сел под пристальным взглядом потемневших от ревности глаз. Софи победоносно уселась сверху, яростно поцеловала, почти кусая его губы, и, отстраняясь, произнесла: – Главное, чтобы ты был со мной честным! – она постаралась передать каждую интонацию в голосе, которую использовал Бенедикт во время их последнего разговора. – И в следующий раз попроси, чтобы она приготовила чизкейк – это мой любимый десерт. Тебе не кажется, что она не просто так закармливает тебя сладким? – Добавила она уже более игриво. – Вдруг она надеется, что ты жутко растолстеешь и перестанешь нравиться девушкам, чтобы она овладела тобой полностью?       Бенедикт рассмеялся, привлекая Софи ближе. Он никогда не думал, что добропорядочная домработница – Миссис Гранди – ухаживая за его холостяцким жилищем и иногда балуя вкусностями, может строить такие коварные планы, но порадовался тому, что все-таки выдался случай отомстить Софи за все переживания, которые он испытал за последнюю неделю.       Тонкие пальцы потянулись к молнии на куртке, Софи вдруг стала опять серьезной, а дыхание участилось. Бенедикт медленно тянул застежку вниз, наблюдая, как меняется выражение ее лица, появляются совсем иные искорки в глазах. «Я веду себя, как подросток» – подумал он, обнимая горячее тело девушки и предвкушая более нежный поцелуй. Уже задыхаясь от страсти, Софи преодолела желание сорвать одежду с Бенедикта, удивляясь тому, что британцы, вообще, способны на такое – даже легкий намек на то, что он принимает «правила игры», и они могут оставить ужин в саду, чтобы перейти к чему-то настолько запрещенному, заставлял сердце Софи биться еще сильнее. Отрывая раскрасневшиеся от поцелуев губы, Софи, еле выговаривая слова от сбившегося дыхания, произнесла: – Останови меня! Бенедикту самому стоило многих усилий сдерживаться, заглядывая в глаза Софи, и теперь он мог хотеть только одного – чтобы темнота чужого сада сменилась полумраком его спальни. – Давай я налью вина, – собственный голос, хриплый от желания, показался Бенедикту чужим. Пока он открывал вино, замечая, что руки все еще слегка дрожат, чего он никогда не наблюдал, находясь с кем-либо другим, Софи достала из сумки последние атрибуты их импровизированного ужина. Кусая губу, девушка вытащила зажигалку из переднего кармана брюк Бенедикта, заставляя его замереть и задержать дыхание от неожиданности, и подожгла несколько чайных свечей. – Не волнуйся, я бы не стала так бесцеремонно покушаться на твое тело, – заверила Софи, наблюдая реакцию Бенедикта, из рук которого едва не выпала бутылка. – Хотя, кто знает… – На лице появилась задорная улыбка. Однако, видя, как он все еще неподвижно стоит возле столика, девушка поспешила добавить: – Я шучу, перестань так реагировать, – она уселась на скамейку, заставляя его развернуться, и смущенно захлопала ресницами.       Нервно сглотнув, Бенедикт вернулся к своему занятию и мыслям о том, что он едва контролирует себя, превращаясь рядом с этой девушкой в бесшабашного студента, хотя таковым он никогда не был, но что-то похожее видел, наблюдая за некоторыми из своих сокурсников. В общем, голова наполнялась какими-то противоречивыми высказываниями, и даже их ему не удавалось фильтровать или отсеивать. – Так что значит «попасть в мой список»? – спросил он, подавая вино, сумев все-таки выдернуть из спутанного клубка оборванных фраз, мыслей, ощущений и желаний, хоть один приличный вопрос. Она опустила голову, ведь то, что она имела в виду, может задеть его, ранить, и поэтому так не хотелось сейчас давать пояснения, отпугивая романтическую атмосферу красивого сада-патио. – Может быть, отложим этот разговор? – Она вновь подняла глаза, стараясь избежать неприятной беседы. – Хочешь тарталетку? – добавила Софи, улыбаясь, но Бенедикт был непреклонен. – Нет, ну, ты же что-то имела в виду, говоря эту фразу, и мне интересно, что именно. Бенедикт еще не подозревал, на верхушку какого айсберга ему удалось напороться, заинтересовавшись этим неаккуратно брошенным высказыванием. Софи судорожно подбирала слова: – Ну, понимаешь, – начала она нерешительно, а сама уже призывала внутреннего «советчика» на срочные сборы. «Черт, фраза «попасть в твой список» означает, что я не хочу оказаться среди тех, в кого тыкают пальцами и перешептываются за спинами, обсуждая наши отношения и, возможно, подробности споров и разногласий. И мы, скорее всего, расстанемся, так как я не выдержу такого внимания к своей персоне, к которому привык ты. И еще возможно буду завидовать твоему успеху, в то время как дела в моей конторке будут понемногу загибаться из-за безумной увлеченностью тобой и отношениями между нами. Я начну курить теперь постоянно и заговаривать о более серьезных вещах, таких, как переезд, женитьба, дети, например. Стану требовать от тебя признаний, ведь без этого отношения не смогут нормально развиваться. Потом стану нервной и замкнутой. А все из-за того, что ты ничего не сможешь мне дать из вышеперечисленного. Ты будешь надолго уезжать, а я – вечерами пить мартини в компании Грэма и Эвелин. И я, на самом деле, ничего этого не хочу!» – мозг выстраивал мрачную схему развития их отношений с неизменно печальным концом, и Софи почти видела, как ее подсознание, обретая очертания маленького человечка, мечется среди зловещих картин будущего, возникающих в голове. «Стоп!» – не выдержало оно. – «Хватит! Почему ты сразу представляешь только плохое?! Посмотри в его глаза!» – скомандовало оно, и Софи подчинилась. Она заглянула в его темно-синие в этом свете глаза. Бенедикт видел, что Софи не решается дать ему пояснения, мысли, которые терзают ее, причиняют боль, она хмурилась, а выражение лица отражало много эмоций, которые явно не были светлыми и беззаботными. – «Попасть в твой список» – это значит стать одной из девушек в глянцевом журнале, с которыми ты периодически появляешься на светских мероприятиях. – Софи попыталась скрыть то, что действительно тревожит ее, прикрываясь банальным оправданием. Видно, что Бенедикта это огорчило, но она понимала, что тот мрачный сценарий, который является одним из вариантов развития их отношений, может огорчить его еще больше. – Я просто не хочу торопить события, – она постаралась произнести это как можно беззаботнее, стараясь подбодрить помрачневшего вдруг Бенедикта. – Думаю, что ты тоже не хочешь этого, ведь так? Он поднялся, подлил в свой бокал еще немного вина и, так и остался стоять, прикурив сигарету. – Софи, завтра у меня премьера в местном театре и затем еще целый месяц гастролей по Великобритании, но, в основном, спектакли будут в Лондоне, – он сделал паузу, что заставило Софи нахмуриться, – а потом я улетаю в Штаты для съемок в фильме. Надолго. Понимаешь, я не знаю, следует ли мне не торопить события или, наоборот, поторопиться. Сейчас мне кажется, что месяц здесь с тобой – это так мало и… Его прервал звук открывающегося засова. – Э-э-э-э-м, – тихо протянул Бенедикт, – давай договорим потом. И все вдруг стало немного понятнее, чем когда они только вошли в этот замечательный таинственный сад.