Книга Сновидений

Ludovico Einaudi – Nightbook

Глава 9

      Софи сжимала тонкую ножку бокала, пока недовольные голоса пробирались по дорожке сада. Глубокие короткие выдохи затушили чайные свечи, вещи методично скрывались в сумке для пикника, а девушка все еще боялась пошевелиться, пока Бенедикт совершал «ритуал» поспешных сборов. – Теперь надо бежать! – Он потянул Софи за руку, уверенно уводя от разговоров, наполнивших сад-патио.       Ловко скрываясь за деревьями, они приблизились к заветной кованой калитке. На мгновение темные фигуры застыли. Почему-то Софи могла думать только о теплой ладони, сжимавшей руку, а сердце выбивало бешеный ритм, то ли от боязни быть схваченной, то ли от голоса Бенедикта, нашептывающего... неважно что. Оставалось всего несколько шагов до заветной свободы. Софи почувствовала взгляд темно-синих глаз, ладонь вдруг скользнула вдоль предплечья, спины, останавливаясь на талии, словно им никто не мог помешать. Губы прикоснулись к коже, застав Софи врасплох. Будто окаменевшие садовые статуи, застывшие в поцелуе, они остановились. – И как тебя угораздило забыть ключи от главного входа?! – брюзжал голос где-то на середине дорожки. – Хорошо, что можно зайти через заднюю дверь, а то... Слова повисли в воздухе. – Постой-ка, тебе не кажется, что там кто-то стоит?       В то же мгновение в метре от необычной статуи раздался звон бьющегося стекла, отвлекая взоры хозяев от нового элемента уличного «декора». Калитка тихо скрипнула и скульптура исчезла. Пышная хозяйка перекрестилась и, подтолкнув щупленького мужа, вымолвила: – Пойди проверь! – Да, нет там никого, – неуверенно ответил тот, подгребая ближе к груди дорожную ручную кладь, – Наверное, показалось... А, может быть, опять этот Наглец и его дружки?! Помнишь, как в прошлый раз мы нашли... – Хозяин сада постарался поскорей отвлечь жену, чтобы не пришлось проверять ночную темноту на наличие посторонних. Противный голос затихал, унося подробности истории. Бенедикт и Софи шумно выдохнули, прижавшись к живой изгороди с обратной стороны, на цыпочках прошли к мотоциклу. – А-ау, ты чего? – Бенедикт растирал место, за которое Софи без стеснения сильно ущипнула. – Мистер Бенедикт Камбербетч, – девушка проговорила злым шепотом, – как вам в голову пришло привести меня в совершенно чужой сад?! – Она шлепнула его по тому же месту. – Эу, хватит, перестань! Я могу все объяснить! – Он стал обходить мотоцикл, смеясь и выставив перед собой руки. – Я немного изменил факты! Ау... Мои друзья живут по соседству. Эм, мы пробирались в сад Мистера Хенкса …иногда…, когда он с женой уезжал загород. Ау, и это бывает почти каждое воскресенье, но сегодня они вернулись раньше обычного. Софи, перестань! – Я даже представить такое не могла! Бенедикт, ты ведешь себя, как подросток! – Возможно, в этом есть и твоя вина? – Он, наконец, перестал отступать под напором шутливых тычков и вплотную шагнул к ней, прижал к себе. Софи оттаяла, покраснела, погружаясь в облако парфюма, даже слегка смутилась, стала застенчиво гладить отворот его куртки. На лице Бенедикта появилась ухмылка. Наблюдая за тем, какое воздействие имеет каждое слово, жест или движение, ему казалось, он готов пойти на многое, лишь бы ей было интересно рядом с ним. – Поехали! – почти скомандовал он после короткого поцелуя. – Пора тебе увидеть ночной Лондон моими глазами. Кроме того, разговор остался незавершенным. Софи сморщила нос, но вслух ответила: – Надеюсь, больше не придется нарушать границ частной территории? – девушка не могла поверить, что он способен на такое безрассудство.       Это стало таким же открытием, как и привязанность к двухколесному транспорту, но на голове поспешно оказался шлем, а волнение от поездки охватило каждую клеточку тела. Подъехав к зданию, Бенедикт уверенно повел Софи к входу. Девушка наблюдала за твердыми движениями и уникальной манерой представать перед взорами окружающих, на что не влияло даже отсутствие вечернего костюма. Софи, опомнившись, стянула куртку, а Бенедикт, не останавливаясь, забрал предмет своего гардероба и пропустил девушку вперед.       Серое здание с вытянутыми окнами было слишком сдержанным. Они прошли к лифту, собирая взгляды окружающих, от чего Софи ежилась и старалась освободиться от руки Бенедикта, но увидев нахмуренное лицо, приняла безразличный вид и перестала смотреть по сторонам. «Ну, что ж! Жди шумихи в местной прессе! Видимо «не торопиться» в понимании Бенедикта значило что-то совсем иное» – Бубнил назойливый внутренний голос.       Они доехали до 10-го этажа в молчании. Девушка старалась проследить ход мыслей, но Бенедикт лишь сжимал ее руку, наблюдая, как меняются цифры на панели, лишая возможности что-либо понять по взгляду голубых глаз.       Об этом месте ходило много разговоров, но девушка была в известном современном баре под открытым небом впервые: светло-серые кожаные диванчики с декоративными подушками, столики для коктейлей, на углах расставлены маленькие уличные фонари – все это отдаленно напоминало дизайн некоторых ресторанов и баров для офисных служащих где-нибудь в Нью-Йорке. Однако было и то, что так значительно отличается в разных уголках планеты – это открывающийся вид с крыши здания.       Метрдотель встретил приветливой вежливой улыбкой. Софи стояла в нескольких шагах от Бенедикта, договаривающегося о столике, но до слуха доносились только обрывки фраз. Распахнув глаза, она смотрела на город: вдалеке виднелось несколько небоскребов Лондона, подсвеченных огнями, кусочек темной воды Темзы, «Осколок»* пронзал небо своей «ледяной» конструкцией. «Лондон твоими глазами прекрасен!» – она взглянула на Бенедикта, который, улыбаясь, разговаривал с метрдотелем. – «Весь мир твоими глазами становится прекраснее!» – ей захотелось прокричать это признание, но комок подступил к горлу.       Голубые глаза взглянули холодно. Совсем так же, как в давнем сне. Сначала Софи отмахнулась от воспоминания, но внутри все предательски сжалось.       Они прошли к столику, Бенедикт галантно отставил кресло, помогая сесть, сам выбрал место напротив, и это обстоятельство заставило девушку нахмуриться еще раз.       Принимая меню у официанта, он будничным голосом спросил нравится ли вид, атмосфера, Софи промямлила что-то в ответ, пока Бенедикт делал заказ, выбрала напиток, почти наугад, и теперь не оставалось никаких сомнений, что разговор предстоит еще более неприятный, чем в саду. Дождавшись, когда официант удалится, Бенедикт, откинувшись и закуривая сигарету, проговорил: – Софи, – голос звучал глухо, без радостных и таких теплых интонаций, к которым девушка успела привыкнуть, – знаешь… я обычно не тороплю события, как ты выразилась. Я стараюсь позволить отношениям развиваться без спешки и принятия опрометчивых решений. Единственное, что знаю наверняка – это то, что на данный момент крайне сложно сохранять личную жизнь в тайне. Это особенность профессии, как я уже говорил. Я не строю прогнозов…, но рядом со мной должен быть человек, который готов принять все условия и согласиться со сложностями, которые сулит то обстоятельство, что я держу тебя за руку на публике. Если ты к этому не готова сейчас, то вряд ли привыкнешь потом. Девушка едва сдерживала подступающие слезы. – Бенедикт, я понимаю тебя, – едва выговаривая слова, произнесла Софи, – но… я… Да, я не готова сейчас и вряд ли когда-нибудь привыкну. Ты прав! Я или со щитом, или на щите! Для меня нет серых полос. Прежде, чем я перестану оглядываться и начну спокойно держать тебя за руку, я должна убедиться, что… что ты… мой… – на последних словах голос дрогнул. – Для меня важно знать, что ты не отпустишь руку, когда мы вместе. Понимаешь? Или мы вместе, и тогда я готова смириться с любыми сложностями, или мы… просто хорошо проводим время без особых планов друг на друга. – То есть ты пока не определилась, к какой категории отнести наши отношения? Сегодня утром кто-то говорил о том, что не пустит в свой дом и постель кого попало… – каждое слово, произнесенное с некоторой паузой, добавляло лишний сантиметр поверхности стола, разделявшего их. – Каких слов ты от меня ждешь? – зеленые глаза сверкнули недобрым огнем, – Ты считаешь, что я должна признаться тебе в любви или поклясться, что только смерть может разлучить нас? Мне хорошо с тобой! Да, я без ума от тебя! Но это никак не влияет на трезвую оценку ситуации… – Ты считаешь, что я недостаточно ясно заявил о своих намерениях, когда после такой странной записки и не менее необычного разговора с Мистером Хантом, все-таки… – Все-таки что? Все-таки удостоил меня своим визитом после недельного молчания? Мы взрослые самостоятельные люди, у которых есть прошлое. Только в отличие от моего, твое прошлое становится достоянием общественности! – Хм, так вот как ты воспринимаешь ситуацию? Наши отношения только начинаются, а ты уже думаешь о том, что будут писать о тебе и нашем разрыве газеты, так? – холодный напиток обжег губы, предоставляя паузу между острыми репликами. – Бенедикт, – Софи постаралась мягко дотронуться до изящной ладони, но не успела.       Со стороны послышались восторженные возгласы. Три молодых девушки во главе с бойкой пампушкой направлялись к их столику, сжимая в руках листочки. Бенедикт бросил взгляд на группку поклонниц и нацепил улыбку на лицо. – Мистер Бенедикт Камбербэтч, – начала Пампушка, едва сдерживая сбивающееся дыхание, – можно попросить у вас автограф?       Бенедикт, мило улыбаясь, встал из-за стола, расписываясь и задавая какие-то вопросы, пока Софи, едва сдерживая слезы, раздосадовано наблюдала за картиной встречи кумира и поклонниц. Затем посыпались просьбы сфотографироваться, а девушка все еще проговаривала в голове каждое сказанное им слово. К группе присоединилось еще двое поклонников, которые нашлись даже здесь – на крыше десятиэтажного здания известного отеля, где располагался бар, и через секунду встреча превратилась в мини пресс-конференцию.       Софи жестом подозвала официанта. Когда тот подошел, она попросила вызвать такси, назвала адрес дома и одолжила лист бумаги, ручку, торчавшую из кармана белой рубашки с фирменным логотипом заведения. Потратив на написание несколько минут, она сложила записку так, чтобы она удобно помещалась в ладони, и шагнула к небольшой толпе, которая окружила Бенедикта. Воспользовавшись некоторым замешательством одной из девушек, желавших запечатлеться со знаменитостью, она невинным голосом спросила: – Мистер Камбербэтч, а можно еще одно фото? – губы тронула слабая улыбка, но глаза щипало от слез.       Он подал ей руку, заставляя расступиться сжимавшееся кольцо фанаток. Софи бесцеремонно достала его мобильный телефон из кармана брюк. Глаза тех, кто заметил и проследил эту странную манипуляцию, расширились в диком изумлении, но Софи, не обращая внимания на окружающих, сделала несколько фото, прижавшись щекой к его подбородку. Только после третьего щелчка, экран мобильного засветился изображением, где нет удивленного и серьезного выражения лиц. Теперь на нем красовались две счастливые ухмылки, будто между главными участниками импровизированной фотосессии существует общий секрет.       Девушка вернула мобильный вместе с запиской, поблагодарила, подбирая высокопарные слова, заставляя поджимать Бенедикта губы от иронии, сквозившей в каждом слове. Но обстоятельства заставляли молчать и лишали возможности ответить что-нибудь едкое. Гордой походкой она прошагала между собравшейся толпой, и Бенедикт не смог проследить, куда именно направилась его… Он вдруг словил себя на мысли, что ему интересно, куда ушла именно его девушка… Не чья-то, не какая-то, не даже «странная молодая особа», как он иногда называл ее, ни даже Софи… Он мысленно назвал ее именно своей девушкой! Почему-то… Не взирая на их сложный, все еще незаконченный разговор, который открыл ему глаза на отношение к реалиям его повседневной жизни, на то, что Софи может быть не только веселой, нежной и страстной, но и вспыльчивой, категоричной и даже требовательной. Все это не помешало назвать ее своей…       Мысленно проговаривая эти слова снова и снова, он наслаждался звучанием. Необычное, давно забытое осознание того, что в этом мире он не один, находясь в окружении толпы, отдавалось пульсацией в висках.       Бенедикт постарался скорее распрощаться со своими фанатами, чтобы найти, рассказать о своем открытие, поделиться... с ней. Еще в толпе он подозвал официанта, который стал спасителем, принеся счет. Схватив куртку, которую Софи одевала во время поездки, он почти выбежал из бара. Глаза не нашли стройную фигурку в нежно-голубом платьице, и пальцы нервно нажали на кнопку вызова лифта. Двери, наконец, раздвинулись, руки вцепились в холодные перила.       Вспомнив, он достал сложенную в несколько раз записку, которую Софи вручила перед уходом. Бенедикт поспешно развернул смятый листок, улыбаясь самому себе и той мысли, что заполнила голову, разливаясь внутри теплом.       Однако после прочтения первых предложений, улыбка сползла с лица, пальцы судорожно сжались на металлическом поручне. Взгляд жадно всматривался в каждую букву послания, а губы превратились в тонкую линию. Дочитав, взгляд оставался теплым, голубые глаза наполнились серьезностью и какой-то тревогой. «Софи…» – внутренний голос с нежностью проговорил имя, – «Когда-нибудь эти записки доконают меня!» – продолжил он уже более раздраженно.       Бенедикт потер подбородок, расстегнул верхнюю пуговицу, обвиняя в том, что так тяжело стало дышать. Пальцы выстукивали дробь, пока лифт отсчитывал этажи.       Первый этаж. Последней надеждой было то, что он увидит Софи на стоянке у входа в отель. Швейцар провожал взглядом отъехавшее такси, когда карие глаза, окруженные морщинками, встретили встревоженное выражение темно-синих глаз Бенедикта. – Вы опоздали буквально на секунду, – проговорил он, чувствуя на подсознательном уровне, что беспокойство на лице молодого мужчины связано именно с этой миниатюрной пассажиркой. «Не только черно-белые полосы! И даже не серые… Миллионы, тысячи оттенков, цветов и красок…» – словно мантру твердил внутренний голос Бенедикта, пока он надевал шлем, – «которыми наполнен мир… Которыми я хочу наполнить наш мир… общий… на двоих. Каким бы он не был…» * The Shard (The Shard London Bridge, в переводе на русский «Осколок стекла» или просто «Осколок»), построен в Лондоне на месте Southwark Towers, 25-этажного офисного центра, построенного в 1975 году. Церемония открытия состоялась 5 июля 2012 года.