Темная сторона

Ночью начался очередной приступ. Тело словно выворачивали наизнанку, самопроизвольно раскрывались и складывались крылья, когти вспарывали подушечки пальцев, не успевающих за волнами трансформации, заливая кровью белые шелковые простыни. Было так больно, что он не мог даже кричать — только хрипел и скрежетал зубами. Невыносимая пытка закончилась так же внезапно, как началась. Еще некоторое время Бальтазар обессиленно лежал на постели, спиной ощущая неприятную влажность. Потом со стоном заставил себя сесть. Первым делом посмотрел на руки — плоть потихоньку срасталась, разве что непривычно медленно, гораздо медленнее, чем при повреждениях, нанесенных извне. Языком нащупал сломанный клык и печально вздохнул — это будет отрастать несколько дней. Придется пока не улыбаться. Щербатый вампир — смешно! Словно какой-то забулдыга из сельского трактира. Магический светильник активировался не с первого раза — сила тоже давала сбои. Бальтазар добрался к резному секретеру, обыкновенным ключом отпер ящичек с особо секретными документами, достал небольшой календарь на твердой основе и отметил кружком еще одну дату. Представившийся ему вид заставил сердце тревожно сжаться: приступы участились. Если так пойдет дальше, то каждое семидневье будет выпадать из жизни целый день. — И лучше не станет, — с горечью прошептал Бальтазар. Но теперь у него хотя бы будет шанс на спасение. Глупый, непонятный, ненадежный... — Все равно, это лучше, чем ничего! Лаур ненавидел жалость. Сам никогда не проявлял ее и не терпел по отношению к себе. Жалость — признак слабости. Он не мог позволить такой роскоши. Значит, придется вместо сна выбираться на охоту. Вампир наскоро смыл с тела кровь и надел обычную, ничем не примечательную одежду. Разве что рубашку выбрал черную. Для охоты в темное время суток не резон блистать белым одеянием. Из распахнутого окна повеяло ночной прохладой, заставив его поежиться. Шелест раскрываемых крыльев смешался с шорохом густых древесных крон, и темная тень неслышно скользнула прочь... Местная девица свободных нравов девицей могла назваться с натяжкой. Может, лет десять назад в темноте кто-нибудь из особо поднабравшихся клиентов и счел бы ее таковой, но сейчас выпить пришлось бы слишком много. Впрочем, привыкшая к легкому заработку женщина не теряла надежды хоть кого-нибудь отловить и сегодня. Ночь была еще в самом начале, а у забегаловки с непроизносимым названием, которую держал один из оседлых орков, в это время было многолюдно. В маленьком поселке ей были известны почти все завсегдатаи. Можно сказать, они жили большой дружной семьей. Знали ее в лицо и мило раскланивались и жены гулен, справедливо рассуждая, что лучше уж давно известное зло, чем какая-нибудь опасная красуля, которая наверняка захочет не только немного монет из кошелька неблагоневерного, но и его самого целиком. Но этого посетителя Эмма видела впервые. Несмотря на довольно простую, без излишеств, одежду, в нем видна была особая стать, выдававшая в высоком бледном мужчине породу. Бегло взглянув на голову незнакомца и отметив отсутствие острых ушей, с облегчением выдохнула. Эльфы — жуткие снобы. Всегда так кривят симпатичные мордочки, словно им предлагают переспать с дохлой мышью. А этот не эльф, не орк и не гном — отчего не попробовать? Эмма взбила обвисшую грудь, пытаясь придать ей хоть немного презентабельный вид и "изящно" виляя бедрами засеменила к мужчине. — Сегодня холодная ночь, не правда ли? Хорошим манерам ее в подпитии пытался обучать местный учитель. Она знала, что начинать разговор нужно с нейтральных тем. Очень хорошо поговорить, например, о погоде. — Учитывая довольно жаркое лето, не могу с вами согласиться, — иронично вздернул бровь красавчик. — Ай, бросьте, вы вон даже не загорели ни чуточки, а говорите — жаркое! — некрасиво рассмеялась Эмма и тут же прикусила язык — потенциальный клиент нахмурился недовольно, а она никак не могла понять, что не так-то? Вроде бы они все еще про погоду беседуют. — Мне нельзя загорать. Сгораю. — А я рецепт знаю от ожогов! — удачно ввернула она. — Хотите, покажу? Тут недалеко совсем! Мужчина вздохнул и уточнил: — Ты уверена, что действительно этого хочешь? Вот ведь глупый! А то нет?! Точно, из благородных. Только они такие чудные. — Конечно, уверена! Пока недотепа не передумал, она цепко ухватила его под локоть и потащила в свою комнатку. Здесь она уже чувствовала себя уверенно, но на всякий случай, стараясь сделать это незаметно, заперла на засов дверь. Забегала по скромно обставленному помещению, засуетилась, взбивая подушки. Мужчина снова скривился. — Оставь, это не нужно, — придержал он ее за локоть. Рука у него оказалась неожиданно жесткой, сильной и холодной, словно он прилично замерз. Местный лекарь как-то объяснял Эмме отчего так бывает. — Кровь-то у вас совсем медленная, по жилкам плохо бегает. Надо есть мясо недожаренное и на солнышке греться, — пожалела совсем еще молодого парня женщина. — Нормально она "бегает", — фыркнул он. — Просто ее мало. Он крепко прижал ее к своей груди и Эмма расслабилась — не уйдет! — А на солнце я не греюсь. — Потому что обгораешь, — с придыханием произнесла она, призывно облизывая губы. — Да нет, потому что неприятно. А до ста лет — сгорел бы. Совсем. В пепел. Глаза незнакомца были похожи на два омута, от которых невозможно было оторваться. Эмма почувствовала, как у нее сильно кружится голова. Должно быть от этого ей показалось, что когда мужчина приоткрыл рот, сверху и снизу, выделяясь над остальными зубами, у него торчат три клыка. — А почему три? — заплетающимся языком еще успела спросить она, прежде чем погрузилась в сон... — Почему-почему? — недовольно передразнил жертву Бальтазар. Кровь этой немолодой шлюхи была на вкус такой же, как сама женщина на вид: отдавала несвежей рыбой и оставила во рту неприятное послевкусие. Зато он не наследил, и никому в голову не придет сопоставить внезапное недомогание местной девицы для развлечений с присутствием в городе вампира. Он оглянулся — женщина, безвольно раскинув руки, мягкой тряпичной куклой распласталась на собственной постели. Он не убил ее, как старался не убивать вовсе без серьезного повода. Это только в юности, опьяненные силой, неуправляемые вампиры готовы лишить жизни даже за случайный косой взгляд, брошенный в их сторону. Но чем больше веков за твоей спиной, тем четче понимаешь, что высшее благо — спокойствие. А добиться его просто — будь невидимым для окружающих. Убийства этому никак не способствуют. Даже своих новообращенных Бальтазар жестко контролировал — неприятностей хватало и без того. Взять хотя бы новую религию, что так быстро подминала под себя человеческое стадо. Надо отметить, довольно агрессивное оказалось учение: напоказ все о добре и всепрощении, а чуть дело доходит до личных обид или выгоды — и кровь льется рекой. Они уже объявили нечистыми все разумные расы, кроме "истинных людей", как сами себя провозгласили. В этом крохотном городишке еще не было высоких храмов с тремя пересекавшимися по центру палками, изображавшими бег солнца по небу. И хорошо! Бальтазару как-то довелось побывать в таком городе. Там даже ему — самому старшему из истинных вампиров — не удалось войти в Храм. Словно отталкивало что-то. Впрочем, долго экспериментировать на открытой площади он не решился. Может, если подумать, можно и эту напасть обойти. Но пока еще хватало и вот таких архаичных поселений. Женщина на кровати тихо застонала, отвлекая лаура от невеселых дум. Он перед уходом еще раз взглянул на нее и рыкнул с досады: ранки на шее не только не заросли, но и снова начали кровить. Видимо, она все же была чем-то серьезно больна, вот стандартных усилий и не хватило. Неожиданно стало интересно: что за болезнь? Он вернулся, присел на самый краешек чистой постели и внимательно осмотрел пациентку, принюхался и прислушался. Сомнений не было — она скоро умрет, потому что в легкие попадет кровь. Наверняка уже не первый месяц кашляет кровью. Такую болячку успешно лечили человеческие маги, совсем просто справлялись с ней эльфы. Но ни тех, ни других в городке не было. Конечно, он тоже мог ей помочь. "А может, если я сделаю, например, десять добрых дел, то мне это зачтется. И я найду эту последнюю невесту, продлю род и спасусь сам?" — подумал Бальтазар. — Бред какой в голову приходит! — тихо изумился лаур. — Вампир, трепетно спешащий кому-нибудь на помощь! Если так дальше дело пойдет, то я, пожалуй, и котят с деревьев снимать начну. Хотя что-то рациональное в этом все же было. Если работает закон воздаяния за дурные поступки, то должен быть и другой — помощь в обмен на хорошие. — Только десять — это много. Хватит и трех! — определился вампир, делая аккуратный разрез острым маленьким кинжалом на руке у все еще пребывавшей без сознания женщины. Второй разрез он сделал на собственном запястье и приложил к ране человека. Выждав пару минут, заметил, как изменился в лучшую сторону цвет лица жертвы. Кровь, попавшая в кровь, начала работать. К утру и следа от тяжелой болезни не останется. — Раз! — удовлетворенно посчитал вслух Бальтазар. Его порез уже затянулся, и он с интересом наблюдал, как не остается следов от укуса, исчезает рана от кинжала на руке женщины. Теперь можно было уходить... Оставленный пару мер назад замок встретил хозяина неожиданным оживлением. В окнах с отпертыми по ночам ставнями мелькал свет магических ламп, слышались оживленные голоса. По его силуэту, едва мелькнувшему на фоне полной луны, пальнули из арбалета — хорошо хоть промазали. Он легко спрыгнул на стену и перехватил за горло стрелка. — Жить надоело? — ласково поинтересовался лаур. В ответ что-то прохрипели оправдательным тоном. Впрочем, его это не интересовало. На площадку башни от сильного удара распахнулась дверь, из которой вывалились трое запыхавшихся людей, одетых в черные длинные балахоны. На груди одного из них блеснул отсверком ненавистный медальон новой религии. "Помянул на свою голову!" — с раздражением подумал Бальтазар, придерживая рукой вновь взведенный охранником арбалет. — Вампир!!! — наконец-то заметили его. — Людишки! — щербато улыбнулся он, но вспомнил про клык и нахмурился. Вроде бы пронесло — не заметили. — Убить исчадие тьмы! — взвизгнул обладатель медальона. Не успел Бальтазар хоть что-то предпринять, как в него плеснули водой из какой-то мутной и грязной даже на вид бутылки, швырнули вязанкой крепкого чеснока и в довершение к учиненному безобразию кинули под ноги мешочек с какой-то омерзительно вонючей пылью, тут же взметнувшейся во все стороны. — Уррроды! — прорычал отчаянно чихающий вампир. — Это еще что за дрянь? — Ага! Не нравится! — радостно завопил полоумный фанатик. — Не по нутру зверю прах безвременно почившей девственницы! Позади него побледнел и бросился за ближайший выступ стены стражник. Кажется, беднягу тошнило. Бальтазару тоже было как-то не по себе, но он мужественно терпел, не желая терять лицо перед всякими ненормальными. — Тебе сейчас тоже не понравится! — зловеще пообещал он, наступая на попятившегося человечка. — Летать умеешь? Нет? Сейчас научу! Бальтазар уже проверил всех новообращенных. По меньшей мере, трое из них были безвозвратно потеряны. Эти людишки вовсе не так безобидны, как это кажется на первый взгляд. — Кто послал тебя? — рявкнул он, частично трансформируясь в боевую форму. — Выысшииий! — провыл человечек, пытаясь пробить кинжалом тяжелую нагрудную броню. Тонкое лезвие ожидаемо обломилось, печально звякнув. Бальтазар запустил в открывшийся из-за паники мозг фанатика ментальный щуп и с удовлетворением отметил: самодеятельность! Сам выследил и, желая выслужиться, не доложил никому. В компании еще двух идиотов отправился в замок. И способ проникновения необычный. Надо теперь приказать охране проверять все бочки — полные и пустые. Этих нужно было убивать. Отпускать их нельзя — приведут за собой целую кодлу с подобной дрянью. Три коротких вопля огласили ночь. В сторону от пролетавшего к земле тела шарахнулась ночная птица. — Чеснок — на кухню. Полы тут вымыть. Мне — приготовить ванну и чистую одежду, — коротко распорядился Бальтазар. Он не любил убивать. Все, чего так просило сердце — спокойствия.