Темная сторона

Рейна вздохнула: — Шел бы ты, Николас, домой, — равнодушно посоветовала девушка. — Я совсем не нравлюсь тебе? — расстроенно и невпопад спросил белобрысый веснушчатый парень. Его немного длинные нескладные руки нервно теребили край парадного сюртука, одеваемого явно только по большим праздникам, да вот теперь — чтобы произвести впечатление на одну несговорчивую особу. — Мне совсем не нравится никто, — объяснила она, недоумевая его настойчивости. Эти бессмысленные встречи, глупые разговоры и букеты цветов, регулярно подбрасываемые к порогу ее скромных мебелированных комнат, начинали немного раздражать. — Я ведь ничего не обещала тебе, не так ли? — уточнила Рейна, хотя лично ей ответ не был нужен. Она никогда никому ничего не обещала. Это все казалось ей слишком обременительным. Больше не считая нужным задерживаться на утопленной в ярких лучах солнца улице, она открыла дверь и с облегчением оказалась в привычной и уютной прихожей. В комнатах, выделенных ей муниципалитетом, было всего четыре помещения: купальня, туалет, прихожая и крошечная спальня, в которой помещалась лишь односпальная узкая кровать, небольшой платяной шкаф и тумбочка, на которой стоял магический светильник с довольно слабеньким светом. Впрочем, для ее нужд этого было достаточно, и Рейна никогда не требовала большего. Она знала, о чем шептались за ее спиной: странная, выскочка, ненормальная — и это были самые мягкие слова, которыми награждали горожане молодую девушку-палача, единственную, наверное, во всем Королевстве. Но все это тоже было не важно. Рейна вообще редко чему-то удивлялась. Она достала из хладника* вчерашний морс и с наслаждением сделала большой глоток. Обжигающий холод комом упал в желудок, вызвав на коже щекотные мурашки. На сегодня работы больше нет, да и завтра у нее выходной. Она ненавидела выходные, просто потому что не знала, чем их занять. Конечно, можно снова сходить на бойню, помочь изрядно постаревшему Руфусу забивать скот, купленный для нужд городского гарнизона. Это совсем не сложно: просто нужно знать особые уязвимые места. Рейна могла убить здоровенного тура одним ударом ножа. Животное не мучилось, смерть наступала мгновенно. Обычно так же быстро убивала она и во время публичных казней — удар милосердия. Как ни странно, но ей нравилась эта работа. Запах крови тонкой пленкой оседал на языке, легкой кислинкой в общей гамме отдавали металлические предметы, теплым жаром опаляло кожу из разожженного очага... А крики? Что до этого, то к ним вполне можно было привыкнуть. Работа — ничего личного. И только самой себе Рейна могла молчаливо признаться — ей просто нравилась кровь. Проявилась эта особенность довольно рано. Девчушке не исполнилось еще и пяти лет, когда, гуляя на улице, она оказалась свидетелем того, как тяжелая груженая телега переехала дворовую собачонку. Двое соседских ребят с криками и слезами побежали к родителям, а ее неудержимо влекло к кровавому месиву на дороге. Шажок... еще один... Это было интересно: среди вывороченных широким обозным колесом внутренностей сохранились и целые. Какой-то кровавый комок, свисающий на венах-веревочках, две бело-красные, похожие на тряпичные мешки, штуки, видневшиеся в развороченной грудной клетке. Она присела на корточки и чутко повела носом — пахло разогретым на солнце железом. Конечно, не только им, но этот запах был главным, основным. Он ей понравился... Потом подбежала тетушка Ганна и причитая ухватила на руки бедное дитя, увидевшее такой кошмар. Тетушка была ее единственной родственницей. Мать не пережила рождения дочери, а об отце и вовсе ничего не было известно, и сиротку приняла ее старшая сестра, потерявшая во время последней эпидемии всю свою семью. Малышка стала для немолодой женщины настоящим спасением от одиночества. Ганне не было дела до чужого мнения и грязных сплетен, и кто бы ни спросил ее о девочке, любому она отвечала, что это ее ребенок. Жаль, что она рано умерла. На вечерней улице нарвалась на пьяного сапожника, который в темноте и с перепоя принял ее за черную ведьму* и пырнул ножом. Он-то и стал первым клиентом Рейны. Она вызвалась сама, а отказать девушке не посмели, признавая за бедняжкой право мести. Только это была не месть, а отчетливое желание избавить родной город от опасной твари. Ничего личного. От воспоминаний Рейна вернулась к нерадостной действительности. Выходной. Подумай только — целых полтора дня подряд. Она уже успела прибраться в небольшой квартирке и села за стол у окошка, бездумно глядя на улицу. Назойливый Николас уже понял, что сегодня пообщаться с предметом воздыханий не получится и убрел домой. Пожалуй, не будь он сыном местного Главы города, она из сострадания и сходила бы с парнем на вечерние танцы в общественном саду, да пару раз прогулялась под луной. Но как потом прикажешь объясняться с облаченной властью семейкой? Нет уж — лучше так. Походит хвостом с месяц, пострадает, да и отстанет, найдет себе кого-нибудь посговорчивее, да поприличнее. Вряд ли мамочка Николаса будет рада невесте-палачу. Можно себе представить, как тогда будут выглядеть ее разговоры с богатыми бездельницами за чашечкой чая с вареньем: — А как ваша невестка? — Прекрасно, милочка. Вчера вырвала язык богохульнику. Представляете — с первой же попытки! — Ах, какая прелесть! Вам удивительно повезло с нею, не правда ли?... Вся сценка с округленными накрашенными глазками и оттопыренными мизинцами (почему-то считалось, что взяв чашку его непременно нужно оттопыривать) представилась девушке так явно, что она не смогла удержать усмешки. Нет, все это не для нее. Рейна всю свою жизнь была одиночкой. Со странноватой и замкнутой девочкой не хотели играть другие дети, а у повзрослевшей девушки не было подруг. Конечно, она сама была в этом виновата, потому что рассуждать о преимуществах одного прыщавого и нескладного юнца перед другим было неинтересно, а других разговоров среди девиц не водилось. Да и теперь, когда многие из ее одногодков уже обзавелись семьей, а кое-кто и детьми, рядом с Рейной никого не было. Ну, в самом деле, не считать же серьезным увлечение Николаса. Плавный поток ее мыслей был прерван странным оживлением в конце улицы. Она видела только большое скопление горожан, которые двигались в ее сторону. Это было необычным, и девушка широко распахнула створки окна. На крыше соседнего невысокого дома сидели знакомые ребята. — Эй, что это там? — окликнула она их. — Елфы! Самые взаправдашние! — Ага, — сплюнул кожурой от орехов второй мальчишка, племянник булочника, — говорят гонцы из Лесу прибыли. А чевой-то им от нас надо — не понять. Странные они, что поделать — дикари! Разговоры о прибытии эльфийской делегации среди простых горожан ходили уже не первую длань*, но Рейна считала их глупыми слухами. Выходит, правда. Посмотреть на настоящих эльфов очень хотелось. До этого дня Рейна видела их только на картинке в книге "Истории разумных рас". Там они не показались ей красивыми. Наверное, напортачил художник. Описание чудного народа она помнила почти наизусть:"Стройные, роста невысокого, что удобно для жизни в лесу. Двигаются плавно, быстро и неслышно. Черты лица имеют прекрасные, большие ясные глаза, как правило серых и голубых, да зеленых тонов, волосы светлые — всех оттенков золотого или серебряного. Голоса звонкие, речь плавная и мелодичная, от чего кажется, будто не говорят — поют". Вот как отказать себе в удовольствии хоть одним глазком взглянуть на такое чудо? Рейна совсем уже собралась присоединиться к толпе, как вдруг раздалось громкое ржание, толпа отхлынула в стороны, прижимаясь к стенам домов, а от группы всадников отделился один. Двигался он как-то странно, неестественно, словно конь сам не знал, куда поскачет в следующий момент. Рейна прищурилась, вглядываясь вдаль, и ей все стало ясно: несчастное животное было чем-то ужасно напугано. Конь вставал на дыбы, взбрыкивал передними и задними ногами, мотал головой, немыслимо подпрыгивал вверх, изгибаясь всем телом. А потом, словно окончательно потеряв голову, понес. Рейна заметила, что предыдущие выходки животного не остались безуспешными: седло медленно, но верно сползало на бок, несмотря на отчаянные усилия седока, пытавшегося удержать равновесие. На такой скорости падение на каменную мостовую - верная гибель. Решение пришло мгновенно. Девушка выпрыгнула из окна и встала посередине неширокой улицы. Она спокойно ожидала приближающегося всадника, уверенная в том, что сумеет со всем справиться. - Тар ли эль! Тар диассе! - отчаянно вскрикнул заметивший ее владелец взбесившегося животного, но тут же исправился: - В сторону! - Вот еще! - с вызовом прищурилась Рейна. Когда расстояние между ними составило не более четырех шагов, точным, выверенным движением метнула кинжал. Она никого не хотела убивать, и поэтому нож, как и было задумано, ударился тупой стороной точно промеж глаз лошади. Свинцовая рукоять, помноженная на силу броска, сыграла свою роль - конь потерял равновесие и, жалобно заржав, присел на задние ноги. Всадник не упустил свой единственный шанс - сразу же спрыгнул на землю и покрепче ухватил очумело мотавшего головой коня под уздцы. - Спасибо! - поблагодарил Рейну, подарив ей открытую яркую, словно луч солнца улыбку. - А ты неправильный эльф, - удивленно и не очень-то вежливо отозвалась она. - Правда? А почему? - У тебя волосы серые, а глаза фиолетовые. - И что? - не понял он, с интересом склоняя голову к плечу и становясь сразу же похожим на большую птицу. - А должны быть волосы золотые или серебряные, а глаза синие или зеленые. - Ух ты! Значит, я точно неправильный, - несерьезно хихикнул житель леса. - Я тебя очень разочаровал? - Скорее, удивил, - призналась Рейна. Неправильный эльф приблизился к ней вплотную, нарушая всяческие правила приличия. От его волос приятно пахло сушенными ромашками - Рейна очень хорошо запомнила этот запах еще с детства: ромашку любила добавлять в чай покойная тетушка. Страшно не было, пусть он там сто раз будет эльфом. Рейна спокойно посмотрела в фиолетовые глаза. - Знаешь, мои друзья - очень настоящие эльфы, - почему-то шепотом и на ухо сообщил он, торжественно кивнув головой. И действительно, за время их короткого разговора успела подъехать остальная часть делегации. Их было всего трое, и они-то точно соответствовали описанию. Рейна с восторгом рассматривала их и спохватилась только тогда, когда случайный спасенный тихо шепнул: - Рот закрой. Девушка покраснела. - Очень заметно? - прошептала она в ответ. - Не, совсем чуть-чуть, - усмехнулся неправильный эльф. - Я - Далиль, будем знакомы. Сегодня в вашем саду наверняка устроят танцы - приходи. Придешь? Он так серьезно смотрел на нее и так внимательно ждал ответа, словно ему действительно важно было ее согласие. - Приду, - почему-то ужасно стесняясь пообещала Рейна. И уже в удаляющиеся спины процессии тихо сообщила: - Только у меня толкового платья нет. Но ее уже никто не услышал... * Хладник — небольшой ящик, с обновляемым магическим охлаждающим контуром. Используется горожанами для хранения продуктов. * Черная ведьма — героиня множества людских легенд и сказаний — страшная неубиваемая старуха, способная выпить у человека душу. * Длань — число дней в неделе, равное количеству пальцев.