Темная сторона

Утро было звенящим, как маленький колокольчик. Воздух казался прозрачным и невыразимо вкусным. Его хотелось глотать, словно свежайшее пирожное, чувствуя, как он тонкой пленкой аромата оседает на гортани. - Тебе не кажется, что пахнет лепестками цветущей вишни? – блаженно улыбнулся Бальтазар и обернулся к своему советнику. Обращенный жадно и шумно вздохнул и с недоумением пожал плечами. - Понятно, - с чуть заметным огорчением отозвался хозяин замка. Было бы странно, если бы обращенный понял... Резную шкатулку с откидной крышечкой Бальтазар осторожно поставил на широкие перила балкона. Тонкая стрелка внутри тут же нервно заплясала, рыская острым носом словно охотничья собака в поисках дичи. Сейчас она казалась Бальтазару столь же противной, как прудовая пиявка – черная, жирно поблескивающая мокрыми боками – она так же жаждала крови – его крови. Он с гримасой неприязни достал тонкий стилет и несильно резанул по ладони. Капли оказались неожиданно шустрыми, темные шарики, оставляя за собой алые ленты тонких дорожек стремительно срывались в короткий полет. Тело стрелки замерло, мелко задрожало, насыщаясь. «Пожалуй, довольно!» - определился истинный вампир и сжал руку в кулак, давая регенерации возможность быстрее справиться с повреждением. Все это время взгляд его был неотрывно прикован к артефакту-новоделке: Бальтазара все еще тревожили сомнения – сработает ли он. Когда последние следы крови исчезли, будто растворились в темном дереве, стрелка замерла неподвижно. Но вот вдруг резким полуоборотом черный указующий перст самой судьбы развернулся на запад. - Что же у нас там? – пробормотал хозяин. Советник тут же услужливо встряхнул кожаный рулон с картой окрестностей. - Извольте взглянуть, - засуетился обращенный, - два селения, впрочем, одно скорее хутор на три семьи и город. - Город, - вздохнул вампир. - Да может в него и идти не придется, - кашлянул советник. – Может, деревней обойдетесь? - Я был бы не против, да только чую – не выйдет. - Значит, надолго уходите? – приуныл верный помощник. - Не знаю, - честно ответил Бальтазар. – Но очень постараюсь вернуться вовремя. Пока меня нет, все хозяйство на тебе. Спрошу строго, - предупредил он, хотя знал, что этому обращенному можно доверять. Страсть к порядку, казалось, была им впитана с молоком человеческой матери. Он осторожно убрал коробочку во внутренний карман походного камзола. Эта одежка была предметом особой гордости Бальтазара. Вопреки распространенной моде он велел пошить камзол не по фигуре, широким, с большим числом внутренних и внешних карманов, плотно застегивающихся на удобные пуговицы. Теперь ничто не стесняло движений, в нем, как в походной сумке, можно было хранить кучу важных вещиц, вес которых распределялся равномерно по всему телу. Место нашлось не только артефакту, но и карте. Где-то глубоко внутри себя Бальтазар все еще ощущал огромность и чистоту мира. Хотелось впитывать его всем телом, и он решил не спускаться по ступеням длинной и извилистой лестницы: с шелестом распрямил крылья, для которых на спине походного наряда были предусмотрены невидимые со стороны вырезы, и, оттолкнувшись ногами от перил, прыгнул вниз. Тело его привычно выгнулось в пояснице, руки, широко разведенные в стороны, помогали сохранять равновесие. Он парил, улавливая легкий ветерок кожистыми перепонками, чувствуя, как от тяжести приятно прогибаются соединяющие их тонкие кости. Ноги привычно спружинили о траву, крылья, ставшие похожими на неопрятный кожаный плащ, обвисли за спиной, задевая кончиками за щекотные травинки. Бальтазар улыбнулся и втянул всю конструкцию внутрь, встряхнувшись от излишков влаги. Конечно, это все было ребячеством. Еще один полет, и придется искать свежую кровь для восполнения силы. Между тем, обращенные уже подвели к нему оседланную кобылу. К коням Бальтазар относился с недоверием и долей опаски: кто знает, что на уме у этакой дурищи – а ну как понесет? Правда, альтернативой было путешествие на своих двоих. Зная о его предубеждениях, обычно хозяину предлагали самую смирную скотинку из конюшни. И кто виноват, что это всегда оказывался не вороной конь, полный азарта и задора, а вот такая серая, спокойная, флегматично раскорячившаяся мослами кобыла? Зато у нее была широкая и удобная спина. - Не скинет? – на всякий случай уточнил Бальтазар и получил уверения конюха, что из-за больных суставов Мышка даже лягаться не может. Кличка удивительно шла спокойной лошадке, и вампир все же решился доверить ей свое тело. ... На третий день пути стало ясно, что избежать большого скопления людей не выйдет: проклятая стрелка, опившаяся крови, уверенно указывала именно на город. Бальтазар вздохнул. Он не боялся городов. Отличить высшего вампира от обычного человека можно было лишь тогда, когда сам высший любезно предоставлял такую возможность. Но все же лезть в узкие каменные улочки без толики знаний было неправильно. Он оставил Мышку пастись на нетронутой маленькой поляне, а сам поднялся на пригорок, с которого, словно на ладони, виден был ничем не примечательный городишко. Вампир не нуждался в разных оптических приборах для улучшения зрения. Достаточно было захотеть увидеть, чтобы взгляд сам собой подстроился под потребности. Настоящий истинный равно мог рассматривать муравья и косулю, находящуюся от него в пяти полетах стрелы. Но сегодня зрелище не радовало. - Проклятые проповедники - добрались и сюда! - прошипел Бальтазар. Не просто добрались, а уже соорудили приличных размеров храм, чей печально знакомый знак возвышался надо всеми крышами. - Значит, на площадь перед ратушей лучше не соваться. Он порадовался, что не кинулся в город сломя голову. Вряд ли странное поведение незнакомца ускользнуло бы от внимания церковников. Он уже собирался уходить, когда из ворот выдвинулась группа людей, сопровождавшая три больших телеги, доверху нагруженных досками. Как ни странно, двигаться по тракту они не стали, а свернули на довольно большую поляну прямо у городских стен. Когда с телег сняли плотницкий инструмент, Бальтазар понял, что это надолго. Люди собирались что-то мастерить. Природное чутье и скопившаяся за время пути усталость подсказали истинному, что лучшим решение будет обождать. Не мудрствуя лукаво, Бальтазар завалился спать прямо под густой куст, росший на краю поляны, облюбованной кобылой. Он никогда не опасался за свою жизнь: животные чувствовали его силу и предпочитали не связываться, а редкие грабители служили прекрасным пополнением рациона. Наивные лесные братья почему-то считали, что его достаточно просто связать... Впрочем на этот раз никто не побеспокоил. Проснулся он оттого, что уставшая от безделья кобыла мягкими губами прихватывала его волосы, а потом шумно фыркала, обдавая лицо теплым дыханием. Бальтазар недовольно отодвинул от себя серую морду с лукавыми и неожиданно умными глазами. - Встаю, отвяжись, - пробурчал в ответ. Мышка разбудила его очень вовремя. Солнце уже садилось, удлиняя тени от кустов и деревьев, делая небо похожим на золотой лист, в котором отражается пламя из очага. Кое-как размявшись, Бальтазар вновь влез на холм и удивленно присвистнул: кажется, в городке намечалось какое-то торжество. Иначе откуда и для чего соорудили столько столов и помост с отдельной мебелью? Пожалуй, это было ему на руку. Достаточно еще раз проверить, как поведет себя проклятый артефакт поиска. Вдруг неведомый человек тоже будет присутствовать на празднике? Он достал кинжал и с сожалением посмотрел на изрезанное запястье. Сейчас обе его руки принадлежали скорее неудачнику-самоубийце, которому то ли нравится резать себе вены, то ли просто привык. Бальтазар фыркнул: если бы не необходимость, ни за что не занимался бы самоистязанием. И дело вовсе не в боли, к которой за время войны он успел привыкнуть. Затянувшиеся, но еще не пропавшие шрамы выглядели уродливо. Он полоснул ножом по новому, не тронутому ранее месту, и нахмурился: кровь выступила не сразу, медленно, словно раздумывая, тяжелые, густые и слишком темные капли скатились в деревянную коробочку, заставив стрелку тревожно задрожать, словно от с трудом скрываемого наслаждения. Плохой признак - его истощение достигло критической точки. Придется срочно искать кого-нибудь с горячей и вкусной кровью. Иначе он очень рискует: не сумеет остановиться вовремя и просто выпьет кого-то до смерти. Сейчас, когда цель так близка, это будет совсем не кстати. Проклятый артефакт уверенно указывал на готовящееся празднество. Не прошло много времени, как начали подтягиваться самые нетерпеливые - любители поесть и выпить за чужой счет. Они тоскливо оглядывали жадными взглядами спешно наполняемые простой снедью столы, иногда тайком что-то с них утаскивали. Когда последние лучи светила скрылись за горизонтом, на поляне зажгли магические светильники. Но это никак не мешало планам Бальтазара. Еще днем он заприметил чудесную маленькую рощу. Тут, среди деревьев, было темно и уютно. Ничто не могло помешать ему наблюдать за жителями города. Вдруг кто-то покажется особенно интересным? Вот его и проверим в первую очередь. На всякий случай он привязал на длинный повод кобылу. Еще не хватало, чтобы привыкшая к нему животинка потянулась следом, спутав ему всю игру. Сам вампир неслышной тенью слился с темнотой рощи. Он неторопливо присматривался к горожанам. Тот, кого он искал, был здесь, среди этих людей. Вот только кто? Может, вот та женщина, чей бюст столь выразителен, что шествует намного впереди всего ее остального тела? Или другая, с глазами чуть на выкате и болезненно белым цветом кожи? В каждом из горожан при внимательном рассмотрении можно было заметить что-нибудь подозрительное. Когда подозрительными стали казаться даже несколько детей, которых нерадивые родители забыли оставить дома под присмотром нянек и бабок, Бальтазар тяжело вздохнул: - Так я никогда ничего не узнаю, - прошептал он неслышно и вздрогнул - к роще решительным и быстрым шагом приближался настоящий эльф. Сомнений в том, что перед ним один из детей леса не было. Для человека у него была слишком легкая и бесшумная поступь, необычно изящная, но в то же время не лишенная мужественности фигура. Увидеть эльфа в людском поселении - самая невероятная вещь на свете. Объединившиеся перед общей бедой разумные расы сразу же после войны вспомнили, что у них разные интересы и очень уж непохожие культуры. Словно тараканы - разбежались каждый в свой угол. Кто успел. А сильнее после всех потерь, как ни странно, стал тот, кто умел быстрее размножаться и заселять разоренные войной пустынные земли. Конечно, этими счастливчиками стали люди. Когда же все ничейные земли были успешно присвоены, жадный взор недавних соратников обратился к чужому добру. Именно так от и прежде немногочисленного племени истинных вампиров теперь остался лишь он один, да несколько десятков обращенных - нелепая, жалкая судьба некогда могущественного народа. Эльфам повезло больше. Они уверенно удерживали древний лес. Но, как доходили до него слухи, площадь Священной Дубравы год от года уменьшалась. Жадные человеческие поселения потихоньку, исподтишка отхватывали по полянке, по делянке, по кусочку. Отстреливать браконьеров лесной народ не решался. Разгорись война, еще не известно, кто вышел бы из нее победителем. Да и не успевали они при своей нынешней численности патрулировать все границы огромного леса. Говорили, что несколько малочисленных патрулей и вовсе сгинули в неизвестности. Пожалуй, Бальтазар мог бы пролить свет на эту темную историю, да вот только сам не питал теплых чувств к высокомерным гордецам... Однажды, охотясь в ночном лесу он услышал странные звуки. Казалось, что совсем недалеко кто-то плакал в голос. Стараясь скрываться в тени деревьев, он двинулся на звук, который привел его к егерскому лагерю. Так в человеческих войсках называли особые отряды, обученные действовать в лесистой и гористой местности. Ловко, словно белка, вскарабкавшись на ствол дерева, Бальтазар с жадностью рассматривал стоянку. Не будь в тишине ночи так отчетливо слышен странный звук, он прошел бы в паре сотен шагов, не заподозрив, что совсем рядом хозяйничает почти сотня людей в незаметной на фоне леса одежде. В центре поляны располагались несколько больших шатров, умело сделанных из еловых веток, уложенных таким образом, что даже во время дождя находившимся внутри будет тепло и сухо. Дымок от разожженных костров был едва виден. Бальтазар успел насчитать четыре секрета, по кругу охранявших поляну. Он чудом не дошел пяти десятков шагов до одного из скрытых патрулей. Рядом с ближайшим к нему шатром прямо на земле был распят эльф. Тонкие деревянные колья с поперечными перекладинами безжалостно пробивали ладони и ноги в нескольких местах. Даже сюда легким ветерком доносило пряный запах свежей крови. Именно его громкие стоны и были тем звуком, на который пришел вампир. Из под полога еловых ветвей между тем выбрался крепкий человек, который за веревку тащил наружу кого-то отчаянно упирающегося. После особенно сильного и резкого рывка из шалаша практически выкатился еще один эльф. Этот был совсем без одежды и с неровно, явно мечом, обрезанными светлыми волосами. Человек что-то негромко сказал, и к ним подошли еще несколько егерей. Они смеялись над чем-то, а после перед глазами замершего на дереве Бальтазара развернулась отвратительная сцена насилия. Видимо некоторая субтильность лесного народа напоминала грубым человеческим мужчинам женщин. Смотреть на это было невозможно. Вампир легко и бесшумно покинул дерево и поспешил исчезнуть в лесу. Помочь эльфам он ничем не мог. Это было бы чистым самоубийством. Но еще долго отвратительные сцены всплывали в его памяти, вызывая омерзение и щемящее чувство собственной ущербности. Должно быть, лесной народ до сих пор ничего не знал о судьбе пропавших, иначе вряд ли бы этот красавец так спокойно разгуливал в человеческом поселении. Эльф тоже вошел в рощу, впрочем, продвигаться вглубь, к убежищу Бальтазара, не стал. Вошел ровно настолько, чтобы его не было видно собравшимся на праздник горожанам. Он тихо шелестел одеждой, явно доставая что-то, потом раздались тихие слова на эльфийской речи. Бальтазар прислушался. Эльфийский за время войны он выучил неплохо и, пожалуй, не смог бы разобраться лишь в специальных магических терминах. Но этот эльф ими и не пользовался. "Мы на месте. Только сегодня прибыли - в пути были незначительные задержки, ничего серьезного. Местные устроили праздник. Искать начнем прямо на нем", - говорил он. После небольшой паузы (было похоже, что остроухий прислушивается к чужому, неслышному вампиру ответу) продолжил: "Нет. Ничего подозрительного. Нам понадобится больше времени. В городе очень много людей, быстро выяснить, в ком кровь творца, вряд ли выйдет. Мы будем стараться, моя госпожа". Бальтазара словно кипятком ошпарило - его цель, заветная, тщательно разыскиваемая цель, его последняя надежда нужна еще и остроухим?! Ему придется поторопиться, чтобы найти нужного человека первым. А для этого понадобятся все его силы - много сил. Невеселые думы были прерваны появлением еще одного лица. Это была подозрительная девица, зачем-то вырядившаяся в мужскую одежду. Похоже, она ничего не знала об эльфе, потому что удивилась, когда тот ее окликнул. К разговору истинный не прислушивался. Он просто внимательно рассматривал девушку. Что-то было в ней не то, неправильное. Вот только шум от вечеринки мешал ему сосредоточиться и понять что. Впрочем, очень скоро парочка ушла, а Бальтазаром овладело отчаяние. Людей в городе было слишком много. Казавшееся вполне выполнимым задание приобретало все более нереальные черты. Ему всей крови не хватит, чтобы проверить артефактом каждую лачугу в проклятом поселении. Да и как прикажете это делать? Останавливаться на улицах и резать себе запястье? Так он, пожалуй найдет - неприятности на свою голову. Он непростительно расслабился, а еще - позволил себе потерять слишком много сил, все эти дни обходясь без сна и питания. Иначе никак нельзя было объяснить, что истинный высший вампир не почуял приближения человека. Сухопарый мужчина, неприятно пахнувший вином, видимо споткнулся о корень и с тихим возгласом упал прямо в объятия Бальтазару. Все произошло очень стремительно. Вампир только и успел, что вскочить и подхватить рухнувшее на него тело, а уж инстинкты сработали сами, не дожидаясь команды от разума. Острые клыки безошибочно вонзились в пульсирующую под тонкой кожей на шее мужчины артерию, горячая, показавшаяся невыразимо вкусной кровь потоком хлынула в горло. Бальтазар жадно глотал и не мог насытиться. Тело мужчины потяжелело, оседая на его руках - человек потерял сознание. "Надо остановиться!" - мелькнула одинокая мысль, но вампир тихо зарычал, еще глубже вгрызаясь в горло жертвы. Прекратил он лишь тогда, когда усохшее тело не дало ни одного глотка крови. "Убил. Я убил его", - вяло подумал отяжелевший вампир. Теперь нужно было спешно выбираться отсюда и не позволить себе заснуть прямо на месте преступления. Кое-как он вернулся на поляну. Мышка, почуявшая, что от хозяина пахнет кровью, тревожно заржала и опасливо попятилась. Но у Бальтазара просто не было сил, чтобы успокоить ее. Он вполз в заросли кустарника и провалился в глубокий тяжелый сон. Завтра. Со всеми проблемами он разберется завтра...