Темная сторона

Далиль нервничал. Внешне это никак не проявлялось: сказывалась долгая практика при высоком эльфийском дворе. Но он знал, что уже сегодня ночью будет расплачиваться за это бессонницей. Весь его продуманный до мелочей план готов был сорваться из-за никому не нужных человеческих традиций! Видите ли, у одной из дочек бургомистра день рождения. Ну и что? Нет, он, конечно, рад, что не обладающая ни вкусом, ни воспитанием девица еще на год приблизилась к могиле. Только почему посол Леса должен присутствовать на этом, чисто семейном торжестве? Но и отказать было нельзя. Это слишком грубо и обязательно вызовет ненужные пересуды. Он не мог так рисковать. - Дорогой посол, я прошу вас быть сегодня гостем нашего скромного жилища, - расплылся в неискренней улыбке человек. При слове "скромного" лицо бургомистра приняло самодовольное выражение - сразу стало понятно, что сам он свой дом таковым не считал. И что оставалось делать Далилю? Приглашение пришлось принимать. Теперь, скучая в омерзительно-золотистой гостиной, он надеялся лишь на то, что где-нибудь в середине вечера удастся под благовидным предлогом уйти. Тем более что семейное торжество таковым не оказалось. В гостях у местного градоначальника были все мало-мальски значимые люди человеческого поселения. Сама виновница торжества все же смогла поразить эльфа. Ее платье было столь же вульгарным, сколь и дорогим, и омерзительным по сочетанию цветов. Впрочем, о каком это он сочетании? Казалось, что его шил мастер, который их вовсе не различал. Иначе чем можно объяснить этот взрыв нездоровой фантазии? Впрочем, Далиль был хорошим дипломатом - он радостно улыбнулся девице, имя которой так и не удосужился запомнить, и подарил ей собственного сочинения сонет. Гости бурно восхищались, а он, пользуясь случаем, испросил у отца именинницы разрешения поцеловать деву в уста. Не то чтобы хотелось, но проверить и эту особу следовало. Польщенный бургомистр не отказал. Далиль повернул неприметное кольцо невзрачным мутным камешком внутрь ладони и легко прикоснулся к жирно напомаженным губам кандидатки. С облегчением констатировал – ничего. Отклика нет, а значит, девица не та, кого он ищет. Это было по-настоящему хорошей новостью. Ведь случись так, что она носитель нужной крови, и бедному послу пришлось бы навек связать свою судьбу с этой дурой. Но тут в голову эльфа прокралась еще одна, далеко не радужная мысль: ему же придется расцеловывать не только местных девиц, но и старушек, и даже мужчин. Раньше мужчин планировалось предоставить ничего не имевшему против Энди. Но теперь секретарь погиб. А значит, и эту часть плана придется воплощать Далилю. Посол мысленно застонал – это было омерзительно! От горьких мыслей его отвлекло приглашение к столу. Эльфу выделили почетное место – справа от хозяев дома. По левую руку расположился еще один неприятный субъект – местный Жрец. Следовало быть справедливым: помощь этого человека в поимке вампира была неоценимой. Без святых даров и церковной воды скрутить кровососа вряд ли бы вообще получилось. Потому посол нашел в себе силы приветливо улыбнуться и кивнуть ему. Жрец поджал губы, но все же ответил на приветствие. Далилю его отношение было безразлично. Очень скоро он покинет этот городишко и никогда больше не вернется сюда. Он с тоской вспомнил Великий Лес, который мощью и истинной природной красотой ни в какое сравнение не шел с напыщенной помпезностью жилища этого главы человеческого муравейника. Хотелось поскорее отдохнуть душой под тенью вековых грандов, понежиться под первыми лучами солнца, лежа на мягких волнах прибрежных трав, смыть дорожную пыль не в золочёной, стесняющей движение лохани, а в прозрачных и прохладных водах лесного озера. Но, увы, всё это станет возможным лишь после завершения возложенной на Далиля тайной миссии. Эльф вздохнул и вернулся вниманием к празднеству бургомистра. На человеческих праздниках принято было произносить здравницы. Делалось это по старшинству, и первым слово взял сам отец девицы. Он долго говорил всякие глупости, и, в отличие от внимательно слушавших речь людей, эльф успел заскучать. Сидевший рядом с ним сосед локтем случайно умудрился уронить нож от столового прибора эльфа, и тот с облегчением наклонился, скрываясь от слишком многих пытливых, в основном женских, взоров. - Ну, за твое здоровье и долголетие, дорогая! – как раз завершил выступление бургомистр, и Далиль вместе со всеми поднял бокал с игристым вином. Конечно, этому пойлу было очень далеко до легких хмельных медов Леса. Но оно отменно утолило жажду, и посол попросил налить еще. Следующий тост понравился ему гораздо больше, а третий он встретил громкими одобрительными криками, чем привлек к своей особе не один удивленный взгляд. Настроение эльфа пошло в гору, люди уже не казались такими бестолковыми и уродливыми созданиями, а в имениннице он и вовсе отметил недурственную фигурку и прекрасный цвет волос, о чем не преминул сразу же сообщить во всеуслышание. Девушке понравилось, ее отцу, кажется, не очень. Но Далиль подумал, что, скорее всего, неудовольствие относится не к нему, а к чему-то другому. Ибо что может быть плохого в искреннем комплименте? Лица гостей как-то странно расплывались перед его взором, а в теле поднималась волна жара. К тому времени был объявлен перерыв, во время которого зала подготавливалась к танцам. Гостям же пока было предложено насладиться зрелищем волшебных огней, что должны были зажечь в саду. - Я вижу, вам нехорошо? – словно заметив его состояние, заботливо придержал эльфа под локоть Жрец. «Надо же, какой замечательный человек! – восхитился мысленно Далиль. – А я так дурно думал о нем!» - Немного, - широко улыбнулся он. - Тогда позвольте мне проводить вас в беседку. Это недалеко. Вы посидите немного, и свежий воздух придаст вам сил. Эльф согласился, потому что предложение было разумным и соответствовало его собственным желаниям. Должно быть, он немного перебрал местного вина. Но это скоро должно было пройти. В садовом строении, щедро увитом лозами дикого хмеля, никого не было. Жрец помог Далилю забраться внутрь, не споткнувшись о высокий порожек, а после сокрушенно покачал головой. - Мне кажется, что человеческие напитки вовсе вам не подходят. Могу ли я предложить очень хорошую микстуру? Одни только травы, но очень помогает в похмелье. Далиль согласился охотно. Он и сам чувствовал, что находится в недопустимой для его статуса форме. Маленькая бутылочка темного стекла приятно пахла мятой, а сама настойка действительно имела стойкий травный вкус. Вот только вместо ожидаемого просветления веки Далиля налились нездоровой тяжестью, погрузневшее тело стало удивительно непослушным, а сознание вдруг покинуло эльфа… … Именинницы хватились не сразу. Сначала все были увлечены созерцанием огненного танца. Потом казалось, будто девушку видели то там, то совсем в другом конце здания. Тревогу забили лишь спустя длань. Бургомистр, слуги дома и мужчины из числа гостей с зажженными факелами начали прочесывать сад вокруг дома. Особые опасения переживающего отца вызывал небольшой пруд, в котором в прошлом году от несчастной любви утопилась кухарка. Но беда пришла оттуда, откуда ее вовсе не ждали. Из глубины сада раздались тревожные крики, и все, принимавшие участие в поисках, устремились туда. Люди с факелами столпились у одной из садовых беседок. Когда бургомистр, грубо растолкав собравшихся, заглянул внутрь, то чуть было не лишился чувств: прямо на грязном земляном полу лежало полуобнаженное, растерзанное тело девушки. Глаза ее были изумленно распахнуты и, не моргая, смотрели в ночное небо. Не было сомнений – несчастная была мертва. Рядом с ней, бесстыже сверкая оголенным задом, спал пьяным сном проклятый нелюдь. Сомнений не было: перебрав вина, эльф польстился на невинную душу, изнасиловал, а потом убил именинницу, которой только что исполнилось семнадцать лет. Разъяренный отец хотел было лично порешить насильника, но его остановили. - Побойся Бога, его следует допросить с пристрастием, а потом судить. Да еще запись о случившемся предоставить Лесу. Он ведь посол, а убийство посла – верный путь к войне, - с сочувствием уговаривал глотающего слезы бургомистра Жрец. То ли успокоительная настойка сыграла свою роль, то ли убитый горем отец все же вспомнил, что не имеет права на личную месть, но эльфа грубо разбудили, облив прудовой водой и растолкав ногами, ткнули носом в содеянное и, заковав, отправили в городскую тюрьму. - На кристалл магический все записали? – спросил Жрец у городского мага. Тот кивнул и передал в жилистые руки служителя богов небольшой прозрачный кусок стекла. В глубине камня курился сизый туман, в любой момент готовый выдать картины случившегося. Щадя отцовские чувства, связаться с Лесом поручили Жрецу. Даль-зеркало в городе было одно – в магистратуре. Пришлось отправляться туда среди ночи и долго объяснять дежурному в резиденции Королевы, что случилось и почему люди требуют ее внимания так поздно. Она все же снизошла. Несмотря на поздний час, Королева была безупречно одета. Тонкую красоту лика оттенял гарнитур из голубых алмазов, бросавший в свете магических ламп яркие, слепящие глаза отсверки. Она выслушала Жреца молча, мелодичным голосом выразила сомнения в том, что подданный Леса мог сотворить подобное. - У нас чтят женщин. Да и Далиля я знаю с младенчества. Он на такое не способен, - грустно улыбнулась эльфийка. И тогда пришло время кристалла. По мере того, как перед взорами собравшихся разворачивалась мерзкая картина, Королева бледнела, изящные руки с силой сжимали подлокотники кресла. Когда же сам эльф посмотрел на все ошалевшим, пьяным взглядом и глупо захихикал, терпению прекрасной эльфийки настал предел. - Довольно! – властным возгласом прервала она ужасную запись. – Вы вольны мстить, и вправе делать с бывшим послом Далилем все, что положено по вашим законам. У Леса отныне нет такого дитя. Не проронив больше ни слова, Королева покинула кабинет даль-связи. Люди, ставшие свидетелями разговора, были довольны справедливым решением. Все понимали, что предстоящий суд ничего не значит. Он нужен лишь для того, чтобы соблюсти видимость закона. Не было сомнений и в том, чего заслуживает мерзавец, так долго и неискренне притворявшийся другом. Конечно же смерти. Наступающие дни обещали быть богатыми на зрелища: сперва будет сожжение кровопийцы, а потом уж городской голова, потерявший любимую дочь, наверняка придумает какую-нибудь интересную казнь для убийцы. … Окончательно Далиль пришел в себя уже в холодной тюремной камере. Ему казалось, что все его тело заледенело – снаружи от промерзлой земли, внутри – от осознания ужаса произошедшего. Он силился вспомнить хоть что-то, но разум давал сбои, показывая лишь фрагменты: вот он лестно отзывается о погибшей, вот целует ее в губы, потом, кажется, застолье, из которого он запомнил лишь речь бургомистра… А может, все было и в другом порядке… Ужасно болела голова, словно на нее кто-то одел тугой стальной обруч, а теперь все стягивал и стягивал его потуже. - Я просто не мог сделать этого! – с отчаянием прошептал эльф, но память услужливо подбросила картину с мертвой изнасилованной девушкой, а заодно собственные ощущения – он лежал щекой на ее обнаженном бедре. Далиля передернуло от отвращения к самому себе. Неужели он все же совсем потерял голову и действительно сделал это – опустился до уровня неразумного животного? - Лучше бы меня убил вампир, - простонал он. – Нет, лучше бы я совсем не родился. Такой поступок покроет позором не только его имя, но и весь род, из которого на свет появился насильник. - О, Богиня, ей же едва исполнилось семнадцать! – вдруг осознал бывший посол. – Она же еще совсем дитя! Эй! Есть ли тут кто-нибудь? Люди! – закричал он, забившись на полу, отчаянно пытаясь освободить из оков руки. Почти сразу же раздались тяжелые шаги. Пожилой стражник подошёл к стальной решетке камеры и мрачно спросил: - Чего тебе? Далиль увидел у него на боку в ножнах небольшую саблю и с отчаянной надеждой попросил: - Убейте меня, добрый человек! - Ишь, чего удумал! – с мрачным удовлетворением произнес мужчина. – Как наших девок насильничать, так он первый, а как ответ держать, так в кусты. - Лес вам не простит… - со страхом пообещал Далиль. - Отказался от тебя твой Лес, - хмуро бросил стражник. – Жди утра. Допросят, а потом и на суд. Он развернулся и, больше не слушая воплей пленника, направился в караулку. - Все кончено… - прошептал Далиль. – Моя жизнь закончилась так глупо и бесславно… Он закрыл глаза и с поглощающим душу безразличием стал ожидать рассвет.