Home Is Wherever I'm With You

Потери во время экспедиции огромные. Они выясняют важную вещь – титаны способны общаться, но трудно назвать этот результат позитивным. Остатки изможденного отряда медленно въезжают в город сквозь главные ворота, а в телегах лежат трупы их товарищей. Ривай держится рядом с Эрвином, игнорируя доносящиеся из толпы насмешки и вопросы. Они ничего не знают о том, каково это – быть за Стенами. В конце концов зевакам становится скучно, люди понемногу расходятся, и они доезжают до конюшен в благословенном покое. Эрвин начинает рассуждать о дальнейших планах, он всегда такой – все время мыслит наперед: − Добытой информации хватит, чтобы получить финансирование следующей экспедиции. Те, кто погиб сегодня, очень нам помогли, хотя и не знали, что их смерть была не напрасной. − Знали, − говорит Ривай. – Ты об этом позаботился. − Он похлопывает свою лошадь по шее и выходит из конюшни. Ноги гудят от усталости. – В любом случае, оставим все проблемы на завтра. Просто пойдем домой. Он оборачивается к Эрвину и видит в его глазах что-то странное, едва уловимое, раньше тот никогда так не смотрел. − Что ты сказал? − Пойдем домой. − Ривай удивлен и немного смущен, потому что Эрвин слегка улыбается без видимой причины. – Да что такого-то?! − Ты прав. Пойдем домой. *** Весь обратный путь Эрвин молчит, искоса на него поглядывая, словно там, в конюшнях, выяснил что-то абсолютно новое. Зайдя в дом, Ривай стягивает сапоги, сбрасывает плащ, расстегивает куртку. Эта необъяснимая тишина просто сводит с ума. Он нервно дергает за воротник. − Я моюсь первым – все руки в чертовой титаньей крови. Эрвин никак не реагирует, и это донельзя раздражает. Всегда было трудно понять, что у него на уме. Ривай складывает верхнюю одежду и берется за шейный платок: − Эй, ты вообще меня слушаешь? Он почти поворачивается для резкой отповеди, но вдруг вокруг его бедер обвиваются чужие руки и мягкие губы прикасаются к шее. Ривай замирает на месте, судорожно цепляясь за платок, сердце начинает биться быстрее. − Эрвин… Легкий поцелуй в скулу – и Ривая бросает в дрожь. Волна мурашек проходит сквозь все тело, от ног до затылка, волосы почти встают дыбом. Он не раздумывает о том, поворачиваться или нет, он просто это делает. И Эрвин сразу же его целует – властно, непреклонно, Риваю приходится встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Не совсем понятно, что сейчас происходит, но думать об этом не получается. Эрвин крепче обнимает его и тянет за собой. Ривай послушно следует за ним, забытые плащ и куртка остаются валяться на полу. В спальне Эрвин подхватывает его под задницу и сажает на кровать, сразу же начиная расстегивать стропы привода. Он снимает удерживающий ремень со стопы – кончики пальцев проходятся по чувствительной коже. Ривай вздрагивает от щекотки, но остается на месте, позволяя себя раздевать. Расстегнутая рубашка падает на кровать. Эрвин начинает проявлять нетерпение и стаскивает штаны сразу вместе с бельем, но так нежно, что Ривай краснеет. Он возбужден донельзя. Руки Эрвина удерживают его за бедра, член окутывает влажное тепло чужого рта, и Ривай закусывает рукав сорочки, чтобы не стонать. Дыхание учащается, и Ривай плюет на все попытки держать себя в руках. Он жадно смотрит, как Эрвин втягивает щеки, темные полукружия ресниц выделяются на загорелой коже. Член ложится на язык, и Эрвин лижет широко и размашисто, начиная снизу и задевая головку. − Черт! – Ривай вцепляется ему в волосы, не в состоянии себя контролировать. – Вот черт, − он стонет, колени дрожат. Эрвин не отстраняется, даже когда он кончает, а спокойно ждет, пока Ривай не перестанет толкаться ему в глотку. Когда он выпускает член изо рта, видно, как покраснели губы. Ривай чувствует себя выжатым досуха и откидывается на кровать, пытаясь перевести дыхание. Эрвин так и остается сидеть на корточках между его раздвинутых ног. Потом вытирает рот. − Спасибо, − звучит так, будто Ривай дал ему что-то особенное. Тот растерянно приподнимается на локтях, не представляя, что сказать. Взгляд цепляется за смятые простыни и Ривай вдруг осознает, что впервые видит комнату Эрвина. Она напоминает рабочий кабинет и выглядит жилой, в отличие от всех прочих. Около окна стоит заваленный бумагами стол, книжные полки забиты книгами. Кровать большая и пахнет Эрвином. − Ты, кажется, хотел помыться? Вопрос прерывает его размышления. Эрвин смотрит на него ясным взглядом и кажется намного спокойнее, но все равно мыслями он уже где-то далеко. − Да, − Ривай понемногу начинает приходить в себя. – Сейчас пойду. Эрвин оставляет его в одиночестве, и это какой-то странный способ уважения личного пространства – дать ему окончательно раздеться самому. Ривай трет лоб и глубоко вздыхает. Выпутавшись из оставшихся ремней, он встает с постели. *** В этот раз он моется долго. Откинувшись на бортик ванной, он лежит в теплой воде, позволяя ей понемногу смывать с себя пот и грязь после экспедиции. Эрвин чем-то занят на кухне – слышно, как там поскрипывают половицы. Ривай садится, берет мочалку и думает о широких ладонях на своих бедрах. *** Когда Ривай выходит из ванной, Эрвин хмуро обозревает имеющиеся в наличии съестные припасы. Да, радоваться нечему, у них остались только яйца и бекон. Уже поздно, и они прилично вымотались, но голод − не та штука, которую можно игнорировать. Поужинать все равно надо. Ривай достает корзинку с яйцами, а Эрвин неожиданно берется за бекон: − Я помогу. Ривай приподнимает бровь: − Как хочешь. Только не плачь потом, если случайно сожжешь дом. Усмехнувшись, Эрвин достает сковороду. Ривай смотрит на него, но может думать только о том, что эти изгибающиеся в улыбке губы совсем недавно смыкались вокруг его члена. − Постараюсь не причинить непоправимого ущерба. Готовить вместе довольно удобно. Пока Ривай вилкой взбивает яйца, Эрвин поджаривает тонкие полоски бекона. Ривай поглядывает на него без твердой уверенности, что Эрвина можно допускать к открытому огню, но тот вовремя переворачивает ломтики и, судя по всему, отлично справляется. Дом остается целым и невредимым. Они выкладывают еду на тарелки и садятся за стол. Ривай задумчиво ждет, пока Эрвин попробует. − Вкусно, − говорит тот, прожевав. – Мы неплохо справились. Ривай все равно пробует с опаской, но так и есть – вкусно. Пока они едят, Эрвин смотрит на него с видом победителя. Ривай пытается понять, что было раньше, расставить для себя какие-то акценты, но напрямую спрашивать не хочется. Эрвин выглядит спокойным и умиротворенным, не стоит разрушать атмосферу. После ужина он помогает помыть посуду, но больше Ривая не трогает – только желает спокойной ночи и уходит к себе. Ривай остается на кухне еще минут десять, стараясь хоть как-то собраться с мыслями.