Home Is Wherever I'm With You

Ривай просыпается в объятиях Эрвина, уткнувшись носом ему в грудь. После этой ночи что-то должно было бы измениться, но, как ни странно, все остается по-прежнему. Они точно так же вместе бреются, потом он привычно накрывает на стол для легкого завтрака. По пути в штаб они держатся чуть ближе друг к другу, и тем вечером Эрвин вдруг целует его у раковины, когда Ривай моет посуду и руки у него по локоть в мыльной воде. И больше ничего не меняется. Появившаяся близость проскальзывает в их жизнь легко и непринужденно. Ривай больше не думает о том, чтобы найти собственное жилье. *** Несколько недель спустя в один из нечастых свободных дней они остаются дома. Ривай снимает высохшее белье и заставляет Эрвина его сложить, потом они заваривают чай и располагаются на диване. Окна открыты, Эрвин по глотку отпивает из чашки, и Ривай кладет ноги ему на колени. Эрвин опускает ладонь на его лодыжку и бездумно начинает массировать возле косточки, не отрываясь от чтения. − Ты можешь перенести вещи в мою спальню, − говорит он. Ривай отрывается от созерцания заходящего солнца: − Что?! – Ты же в гостевой почти не бываешь, − развивает Эрвин свою мысль, не поднимая взгляд. – Так будет удобнее. Раньше ему подобное не приходило в голову. Да и вообще интересно, почему предложение показалось чем-то экстраординарным, ведь он и так здесь живет. Но если это сделать, то получится, будто они вместе уже окончательно, без возможности все откатить назад. Хотя, если задуматься, они давно уже пересекли эту черту, просто Ривай не осознавал, что их отношения стали чем-то большим. Он каждый день просыпается рядом с Эрвином, и теперь уже кажется непривычным ночевать раздельно. − Ты прав, − говорит он, потягиваясь. – Так будет удобнее. *** Он ждет Эрвина на выходе из штаб-квартиры. Последняя экспедиция превратилась в один большой провал, и Королевская полиция усердно выставляет их на посмешище. Эрвин по уши увяз в политических интригах и бюрократических процедурах, но Ривай терпеливо ждет, пока он закончит на сегодня, иначе снова придется сюда возвращаться посреди ночи, будить его и забирать домой. Скрестив руки на груди, Ривай подпирает стену здания. Группа кадетов высыпает на улицу, перебрасываясь шутками, но смех сразу стихает, стоит им заметить Ривая. Один из них подходит ближе: − Капитан? Вы в порядке? Ривай смотрит на него, но имени не припоминает. Кто-то из новичков. − …Да. − Вы кого-то ждете? – любопытствует кадет. Ривай не утруждает себя ответом, и от группы отделяется еще один парень. Он подходит к другу, все еще посмеиваясь, и приобнимает того за плечи, поясняя: − Капитан ждет командора. Они словно женатая парочка – всегда вместе. Кадеты снова смеются, не замечая, что Ривай опасно прищуривается. − Что ты сказал? Моментально наступает тишина. Незадачливый шутник неловко чешет в затылке, переминаясь с ноги на ногу: − Я… я просто пошутил, капитан. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки: − Проваливай. Упражняйтесь в остроумии где-нибудь еще. Кадеты испуганно бросаются прочь, и Ривай снова откидывается на стену, понемногу успокаиваясь. Кто еще так думает? Кто перемывает им кости? Да, всем известно, что они живут вместе, но они не афишируют свою связь. Ривай понимает, что вышел из себя потому, что тот молокосос был прав: они с Эрвином практически женаты. Сложно сказать, как так вышло, все происходило будто исподволь. Через несколько минут появляется Эрвин, держа под мышкой папку с документами. − Пойдем? Ривай молча отрывается от стены. *** Вечером он готовит рис и свежекупленную по дороге домой рыбу, в раздражении гремя посудой гораздо громче обычного. Какая разница, что думают эти пустоголовые идиоты, почему это так задевает? Причин Ривай найти не может, и от этого злится еще больше. − С тобой все нормально? – спрашивает сидящий за столом Эрвин. Он все еще занимается бумажной работой. Ривай не отвечает, переворачивает рыбину и пытается определить степень ее готовности. Перед глазами снова возникают смеющиеся лица кадетов, и он случайно задевает сковороду. − Блядь! – Ривай отдергивает обожженную руку от горячего металла. Эрвин встает из-за стола. − Дай посмотрю. − Не на что смотреть… − Дай мне руку, − таким тоном Эрвин обычно отдает приказы. Ривай подчиняется. Кожа покраснела, но ожог не выглядит особо серьезным, пострадали только пальцы. − Я принесу мазь, − говорит Эрвин. Ривай сидит на столе, пока ему обрабатывают ожог. Эрвин забинтовывает пальцы, но боль уже не чувствуется. Кожа просто красная и горячая. Рыба безнадежно испорчена, но Ривая это не особо волнует в данный момент. Эрвин закрывает мазь крышкой и накладывает пару дополнительных слоев бинта. − Думаешь, мне стоит съехать? Эрвин останавливается перед открытым шкафчиком с лекарствами. Тишина кажется просто оглушающей. – Это же было временно. Помнишь, ты сам говорил мне, что я должен найти себе жилье? Поставив банку на полку, Эрвин закрывает дверку, возвращается и прислоняется к столу рядом с ним: − Ривай, к чему ты завел этот разговор? В этом все дело. Он и сам не знает. Краткосрочное решение проблемы с квартирой вдруг переросло во что-то большее, а эти глупые мальчишки, скорее всего, умрут уже в этом году, и возможно, что они с Эрвином не заслужили того, что с ними происходит, чем бы это ни было, но… И что делать, если один из них погибнет, и дом опустеет вновь? Но ничего из этого Ривай не говорит вслух. Он загоняет внутрь свои сомнения и предлагает: − Спарринг. − Что? – удивленно смаргивает Эрвин. − Давай передвинем диван и устроим спарринг. − Прямо сейчас? − Да, прямо сейчас. Они отодвигают диван к дальней стене, заворачивают ковер, потом снимают рубашки. Ривай наскоро разминается, чтобы разогреть мышцы. Эрвин делает то же самое, но на его лице ясно проглядывает недопонимание. Они не спарринговались больше года, с тех пор как Эрвин стал командором. − Но твоя рука… − С ней все в порядке, − он принимает стойку. – Давай, атакуй. Сначала Эрвин нападает вполсилы, уклоняется от встречных ударов и, крадучись, обходит его вокруг. Но потом Ривай пробивает его блок, чувствительно задевает челюсть, и тут уже не до шуток. В ближнем бою Эрвин всегда был лучше, так что все заканчивается довольно скоро: он заламывает Риваю руки за спину, пытаясь развернуть его к стене, но пинок в лодыжку путает карты. Спустя серию ударов и меткую подсечку, Ривай оказывается на полу, надежно прижатый к неструганым доскам тяжелым телом. Эрвин держит его так, будто опасается, что Ривай убежит, вздумай он ослабить хватку. − Ривай… − начинает он, глядя ему в глаза. Но сейчас не до разговоров. Изрядно возбужденный дракой Ривай толкается бедрами навстречу: − Чувствуешь? − Да, − тяжело выдыхает Эрвин. − Отлично. На полу или на кровати? Комната переворачивается, когда Эрвин поднимает его одним движением, собственнически сжимая за задницу, и Ривай вдруг оказывается выше него. Пальцы путаются в светлых волосах, пока Эрвин несет его в спальню. Он позволяет перекатить себя на живот, становится на четвереньки, раздвигая ноги, его просто трясет от внезапно накатившего желания. Похоже, у беспрестанно облизывающего губы Эрвина та же проблема, потому что его руки подрагивают. На подготовку уходит минимум времени, и Ривай утыкается лицом в подушку, кусая наволочку. После первого толчка он поворачивает голову набок, потому что иначе задохнется. − Да, − вырывается почти против воли. – Да, вот так, Эрвин, о боже… Эрвин вбивается в него с такой силой, что Ривай распластывается на матрасе и кончает только от того, что трется членом о простыни. Эрвин не останавливается, и он рад этому – сейчас Ривай хочет чувствовать его в себе как можно глубже, ему это нужно. Когда Эрвин достигает оргазма, то опускается сверху, накрывая его своим телом. − Не хочу, чтобы ты съезжал. Думаю, тебе стоит остаться здесь. Ривай ежится и тихо спрашивает: − Ты не думаешь, что мы все только усложняем? – он не уточняет, что имеет в виду, но этого и не требуется. Эрвин всегда понимает его правильно. − Я хочу, чтобы ты остался со мной, − говорит он, и это звучит как приказ. Ривай думает, что мог бы кончить только от его голоса. − Ладно, − соглашается он и повторяет, как литанию: − Ладно, ладно, ладно.