Академия Исторических Ужасов

Новой темой, которую обозначил Гиреевич ещё на прошлой паре, был период от первых Романовых до Петра I. Однако Кушайбек снова опаздывал по непонятной причине, и Америка, воспользовавшись этим, пересел к Исландии, чтобы тот показал ему... тупика, по прозвищу Пуффин. Очень уж хотелось Джонсу узреть «арктического попугая», вот он и убедил исландца принести своего питомца в академию. Но показ птицы накрылся медным тазом: в аудиторию вбежал запыхавшийся преподаватель, и прошёл к своему столу. -Господа, прошу простить старика – будильник сломался, и... Что говорил Кушайбек, дальше уже никто не слушал: все взгляды были прикованы к Исландии, который усиленно пихал свою птицу под стол. Вот только зря он понадеялся, что самонадеянный Мистер Пуффин ограничится ёрзаньем и недовольным ворчанием... - Итак, сегодня мы поговорим о... - ...том, что ты старый хрыч!- громко гаркнул чей-то хриплый голос. У старика от такого пассажа глаза полезли из орбит: - Та-ак... меня, похоже, глючит после бега. Ладно: кто мне скажет, кто был первым Романовым? - Михайло Батькович дубина! Страны спрятались за столами, тихонько хихикая, а преподаватель хищно оскалился и поинтересовался: - Кто смеет говорить со мной одновременно? - Ты сам, дебил! - Кхем... - Не кхекай, умнее будешь! Поняв, откуда идёт голос, Гиреевич с видом охотника приблизился к побледневшему Исландии, и быстрым движением вытащил из-под стола птицу. - Пошёл на *цензура*! - нагло заявил Мистер Пуффин. -Так-так... кажется, у меня сегодня будет куриный бульон, – задумчиво произнёс Гиреевич, буквально испепеляя тупика взглядом. -Хрен тебе, старикашка, я сам тебя схаваю! – заявила птица, и ухватила историка за нос. - Итить колотить!!! - возопил Кушайбек, и начал вырывать свой нос из клюва наглеца, пока, наконец, с трудом не отвоевал своё законное имущество. - Сам ты курица, старикашка! – не унимался Пуффин, пока у его хозяина медленно, но верно появлялось стойкое желание стать Канадой. А Кушайбек обратился к аудитории, крепко держа тупика так, чтобы он не мог вырваться или клюнуть: - Итак, на моей паре птица, которая ещё и меня посмела оскорбить. Значит, я... После перечисления того, что будет с птицей, некоторые страны возмущённо заголосили: - Видел бы вас Гринпис! - Видел, - спокойно ответил старик. - И я его видел... в одном месте. *** Меньше, чем через пару дней, случился очередной казус, и снова не без вмешательства Джонса: накануне он поссорился с Артуром по поводу «кто спит на кровати» (по закону подлости в их домике была всего одна кровать, одноместная), и рано поутру подмешал в термос с чаем алкоголь – а именно водку, не менее чем в сорок градусов. Диверсия удалась на славу: чаефил проснулся поздно, и не смог выпить лично им приготовленный чай, а потому по приходу в академию Джонс предложил в знак примирения выпить чай из своего термоса... И в этот момент в аудиторию вошёл преподаватель. Кёрклэнд опьянел буквально в одно мгновение, и случайно бросив взгляд на Гиреевича, увидел вместо старика... девушку своей мечты! Естественно, англичанин решил, что раз такая красотка перед ним рисуется, значит, предлагает встречаться! И понятное дело, раз предлагает – надо взять! Англия как ракета слетел с места, на ходу срывая рубашку (видимо желая показать всю свою красоту даме), и помчался на Кушайбека под общий гомон стран. Плюс ко всему, на ходу Артур орал: «Я твой принц! Будь моей женой!» Гиреевич при виде такого чуть челюсть на пол не уронил; но уже в следующую секунду понял, что объектом любви англичанина является ОН! Это категорически не входило в планы старика, и он среагировал незамедлительно: в пару прыжков дед допрыгал до дверей аудитории, и скрылся от Артура, который, едва не рыдая, вперился в дверь. Правда, единственный быстрый взгляд на аудиторию – и вуаля, ещё одна дама его сердца! Теперь это был... Швеция, который где-то потерял свои очки, и искал их, единовременно пытаясь найти свою «ж’ну». И всецело поглощённый поисками, Бервальд не заметил, что теперь в стельку пьяный Кёрклэнд нёсся на него, снимая уже штаны; бедный швед даже ничего сделать не успел, как на нём повис Англия, явно желающий его… ну, вначале расцеловать. За данной картиной наблюдал снова зашедший Кушайбек, согнувшийся в три погибели от смеха, и остальные страны, которые был не в состоянии произнести и слова – кто от ужаса, кто от хохота; наконец, Гиреевичу это надоело, и при помощи бамбуковой палки он вырубил алкаша, и оттащил тушу от едва не изнасилованного Швеции, пребывавшего в глубоком шоке, из-за которого он на вид казался ещё страшнее обычного. - Итак... сегодня... – историк хихикнул. - Вы меня... – тут он не выдержал и рассмеялся. – Пхах!... Просто поразили. Признаю, ТАК заставить меня профукать пару... Ха-ах!... Ещё никто не пытался. Поздравляю... валите домой... пха! *** И всё-таки полезно порой бывает слушать болтовню студентов – по крайней мере, именно благодаря этому Кушайбек выяснил, что послужило причиной этой пьяной выходки англичанина. И когда больше половины стран вышло из аудитории, преподаватель подозвал к себе Мексику, и сделал деловое предложение: -Господин Эдуардо, не хотите ли поучаствовать в наказании своего нерадивого соседа по парте? - С радостью, - усмехнулся мексиканец, глянув в сторону Альфреда. - В таком случае, его нужно наказать... по-мексикански. Эдуардо приподнял бровь. - Это не слишком жёстко? - Нисколько – для данного существа с галёрки это будет идеальным. - Bueno. Когда? - В течение недели… *** И вот наступил день Икс: после окончания пары преподаватель, улыбаясь во все тридцать три зуба, подозвал Америку, и спросил: -Мой юный друг, хочешь ли ты, чтобы все твои грехи были прощены? - КОНЕЧНО! – радостно откликнулся Америка, не веря своему счастью. - Я на всё готов! - Отлично! - прямо-таки заискрился улыбкой Кушайбек. - Тогда… Он быстрым движением заломил Джонсу руки, мигом связав их заранее приготовленным жгутом; потом достал из-под стола идиотский бумажный колпак, и напялил ему на голову, прижав Альфреда к столу, лицом к аудитории. Страны взволнованно переглянулись, не понимая, что происходит... и тут вниз спустился Мексика. С ящиком, полным кактусов. Кушайбек ему только кивнул, и отошёл чуть в сторону, продолжая прижимать Джонса к столу. Эдуардо подошёл к американцу сзади и, сняв ему штаны громко объявил: -Весельчак Джонс в последнее время вёл себя о-о-очень плохо. Его нужно наказать de México! И с этими словами он начал барабанить кактусами по мягкому месту Америки; тот заорал благим матом, пытаясь вырваться из лап извергов, но бесполезно – Гиреевич держал его стальной хваткой. Страны просто захлёбывались хохотом, а кто-то – в частности, азиаты,- снимал всё на камеры и телефоны... И тут Эдуардо запел – как можно громче, отбивая себе такт кактусами: - La cucaracha, la cucaracha ya no puede caminar... - и далее по тексту. Картина стала ещё более комичной, так что студенты просто валялись под столами, хватаясь за животы; правда, вскоре мексиканец испортил снаряды, оставив их без иголок, поэтому теперь Джонс ругался не так сильно... но это было временно: у Мексики в запасе имелось ещё достаточно кактусов.