Чёрная Змейка

Через пять минут боя то, что парень проиграет, стало ясно всем. Он ещё боролся, но мечи его уже не мелькали с огромной скоростью, как в начале сражения, и пару ударов он пропустил. Мальчишка, как заворожённый, смотрел на поединок, нагнувшись вперёд, поэтому он не заметил, что Мастера Фудо позвали к Императору. Зато ему стал слышен разговор сидящих перед ним людей. Они достаточно громко перешёптывались, так что пацан обратился в слух. - Смотри, проигрывает… - Ясное дело! Таких воинов выставил мэр. Даже будь он профи, не победил бы. - Но у Змеек хорошая подготовка. - Хорошая то она хорошая. Но это же наёмники, они в реальных боях выросли. Опыт… - Чёрт! Опять пропустил! По трибунам прошёл гул, когда один из наёмников, поднырнув под обманное движение другого, нанёс Кену режущий удар по мышцам левой руки. Один из мечей выпал, отчаяние парня стало заметным и словно придало ему сил, он внезапно бросился вперёд, погружая клинок в бок одного из противников. Тот свалился в пыль, зажимая рану, не в силах продолжать сражаться, так что Кен остался один против двоих. - О, смотри! Это шанс! - Да не шанс это, а отсрочка, - мужчина заговорил тише, так что мальчишка нагнулся вперёд ещё сильнее. – Я слышал, что мэр ещё год назад, как в столице его увидел, так покой потерял, только о нём и говорил. - Да ты откуда знаешь то? - Откуда, откуда… А племянник у кого служит во дворце? То-то же! - Ладно, убедил. - Ну и говорил о нём, томился, а тут, вишь ты, как подфартило! Я слышал, что этот рыжий уже не в фаворе у Императора был. Так что наш и подсуетился. - А чего так? Красивый же! - Красивый он, конечно. Но нашему Императору по душе изящные, наподобие первого. А этот, глянь – здоровый. - Говорят, - тут один из мужчин вообще жарко зашептал другому в ухо, но заинтересованный сверх меры Такео разбирал слова, - говорят, что в столице таких Змеек у Императора штук пятнадцать, а то и больше! И что есть совсем утончённые, что не сражаются вовсе, а только красоту наводят. И всех он любит, а кого уже нет, то отдаёт своим подданным, или придворным… Тут другой с размаху опустил на голову товарища сложенный веер. Сухой треск заставил подслушивающего мальчишку подскочить, а болтуна, охнув, схватиться за голову. - Ты чего?! - Ты чего… – передразнил стукнувший. – Меру знай, дурак! Сплетник моментально прикрыл рот ладошкой и суматошно заозирался по сторонам. Такео рывком откинулся на спинку скамьи и снова стал смотреть на арену, бой на которой явно подходил к концу. Но он уже не осознавал, что там происходит – в голове мелькали мысли, образы, которые складывались в ясную догадку, кем же на самом деле являлись Императорские Змейки. Нет, это не было для него шоком - в их стране отношения между мужчинами не были чем-то из ряда вон выходящим, но это… принуждение. Это распоряжение чужой жизнью. Это рабство… Стало противно и страшно. Никто, видимо, не собирался спрашивать его согласия, да и кто он? Раб, которого ждёт такая же судьба, как и рыжего на арене… Мальчик поднял глаза как раз в тот момент, как один из охотников, подскочив сзади в одновременной атаке с другим воином, рукоятью меча ударил Кена в висок. Тот по инерции пролетел немного и тяжело грохнулся на песок. Двое наёмников повернулись к Императору, поклонились ему и, подхватив поверженную жертву на руки, быстро скрылись в воротах. В этот момент слуга дёрнул Такео за рукав, привлекая внимание – от тента Императора на них смотрел Мастер Мечей. - Идём, Император хочет видеть тебя. От этих слов мальчика словно сковало холодом – он уже видел себя избитым, изнасилованным и мёртвым. На деревянных ногах, словно во сне, подходил он к Императору с застывшим, словно неживым взглядом. Когда Такео поравнялся с Мастером Фудо, тот взял его за плечо, останавливая, глядя, как его Повелитель осматривает, по другому и не скажешь, фигурку подростка, удовлетворённо кивает головой, показывая, что доволен. Чёрт!.. Ещё бы, мальчишка очень отличался от того зверёныша, что отбили у работорговцев, и внутри у Мастера Фудо что-то тянуло, когда он прикасался к подростку, или же просто смотрел на него. Это было странно. Это было совсем непонятное чувство, от которого он пытался избавиться, ну, или хотя бы отмахнуться. Такео смотрел куда-то в район живота Правителя, не в силах поднять взгляд выше. - Ну-ка, посмотри на меня, маленький Такео, - голос был на удивление мягким. Мальчик, словно загипнотизированный своим страхом и ожиданиями, повиновался и, подняв глаза, встретился с тяжёлым взглядом. - Какие красивые у тебя глаза, мальчик мой, - голос обволакивал, заставляя сердце замирать в груди, - да и всё остальное… Мальчик, действительно, выглядел очень хорошо: стройный и гибкий, в подчёркивающей его достоинства одежде, белокожий, с длинными волосами и рваной чёлкой, падающей на глаза. - Одно плохо, да, Мастер Фудо? - Простите, Ваше Величество, но я… - Да ладно, это не к тебе претензия! Одно лишь плохо – ты ещё маленький, - взор снова обратился к подростку. – Ты будешь жить под присмотром Мастера Мечей, учиться его искусству и всему остальному. А когда подрастёшь, мой маленький воин, мы с тобой и познакомимся поближе, – Император махнул рукой, показывая, что разговор окончен, так что Такео, которого сильно дёрнул за плечо слуга, так же на автомате пошёл с ним прочь, оставляя и Мастера Фудо, и Императора, и весь праздник позади. Мастер Мечей вернулся в свои апартаменты за полночь, хотя веселье во дворце как раз было в самом разгаре. Но это было не самым любимым его времяпровождением. Сидя за столом не так уж далеко от Императора, между придворной дамой и предсказателем, он за весь ужин наслушался такой мути, что выпил больше вина, чем обычно, но это его не спасло – от количества спиртного разговоры умнее не стали. - А мне Император сказал… - А мне Император подарил… - А вы вот бы не лезли… - А вы не завидуйте… Так что к концу ужина он был на пределе, и, как только все встали и прошли в сад, чтобы насладиться представлениями и фейерверком, он, убедившись, что о нём все забыли, сбежал с праздника. В дальний конец замка шум доносился неясным гулом и ритмичными звуками музыки. Войдя в тёмную комнату, он собирался уже сесть в кресло и позвать слугу, как увидел чёрную тень, сидящую на окне. - Какого!.. Зажечь свечу ему удалось только со второй попытки, осветив эркер у окна, он разглядел Такео, сидящего на подоконнике. Нахмурившийся подросток, явно измученный какими-то размышлениями, поднял на него взгляд. - Ты обещал, что вечером мы поговорим! – в голосе был вызов. - Да, помню. Ну, что ж, давай поговорим. Он поставил подсвечник на стол, сам сел рядом, напротив паренька. - Тебя выбрал Император, чтобы ты учился и стал его Змейкой. Учиться будешь в основном искусству боя, развитию физической силы, но не чрезмерно. Много всего: этикет, танцы, искусство ведения разговора. Я не помню, что там ещё, потом сам узнаешь. - Ага, а что дальше? – в голосе явно начал сквозить сарказм. Фудо это не понравилось, он прищурился, вглядываясь в лицо, скрытое полумраком. - А дальше ты получишь наколку в виде змеи на своё тело и будешь представлен Императору. - В каком качестве, Мастер Фудо? – и снова эти интонации, вызывающие у Мастера почти бешенство. - В любом, в котором захочет тебя видеть Император! – со злостью рявкнул Фудо, соскакивая со стола и делая шаг к мальчишке. - Я сегодня слышал разговор на Играх!! Этот рыжий был такой Змейкой, а потом надоел, и его просто отдали в рабы другому хозяину!! Как надоевшую вещь! – пацан спрыгнул с подоконника и в ярости, не контролируя себя, сделал шаг к Мастеру. - А кто ты есть, раб?! - Я не вещь! - Ты тот, кем тебе скажут быть! - Я не стану подстилкой, даже Императорской!! – голос сорвался в крик, но Такео уже не мог контролировать себя. - Последний раз предупреждаю – заткнись! – ещё на шаг ближе. - Ты говоришь об… - Я знаю, о ком я говорю! Почему именно я?! Я не хочу, чтобы моей жизнью распоряжался другой человек, не спрашивая, согласен ли я! Фудо, которого уже трясло от злости, скользнул совсем близко и, схватив мальчишку за шкирку, прошипел тому в лицо: - Не смей говорить неуважительно о твоём Господине! Ты будешь делать то, что от тебя потребуется! - Нет! – выкрикнул совершенно забывший о самосохранении пацан, в голосе которого уже звучали слёзы, но Мастер этого не замечал - как только он схватил Такео, через руку пронёсся какой-то разряд, сердце словно провалилось вниз, а потом снова забилось, но сильнее. Это испугало воина, заставило его потерять контроль, а пацан всё кричал: – Я не лягу под него только потому, что ему так хочется! Я… Договорить он не успел, Фудо, совершенно потерявший голову от своих ощущений, от слов, выражающих неуважение к самому, казалось бы, важному человеку в жизни Мастера, с размаху влепил ему пощёчину. Голова дёрнулась, белый след тут же стал наливаться красным, но пацан, коротко вскрикнув, всё же продолжил: - Я не хочу!... В тот же миг Мастер Фудо так ударил его, что он отлетел к окну, коротко вскрикнув, ударился о край подоконника головой. Обмякшее тело сползло на пол с глухим стуком, а Фудо, стараясь дышать глубоко и расслабиться, стоял на месте, гася в себе неожиданное бешенство и желание прибить этого наглого раба. Через пару минут он уже взял себя в руки и позвал: - Эй, ты, вставай. Не услышав никакого ответа, он подошёл к лежащему мальчику и пихнул того ногой. - Хватит разлёживаться, – но тот не отозвался, продолжая лежать в свете луны, раскинув руки, бледный до синевы. Мужчина присел рядом, проверяя пульс, но, увидев кровь на полу, вскочил и громко позвал слугу. Вскоре тот уже нёсся по тёмным улицам к доктору, благо, тот жил неподалёку от дворца. Через час, расплачиваясь с лекарем, Фудо слушал его заключение. - В принципе, ничего страшного, рассечение тканей, сам череп не повреждён, но есть сотрясение. Неделя постельного режима, ещё неделя без потрясений, а там всё будет в норме. Молча отсчитав и отдав деньги, а затем и выпроводив доктора, Мастер долго стоял у окна, глядя на чёрный сад, озаряемый разноцветными огнями начавшегося фейерверка. Всполохи света выхватывали из темноты его лицо, на котором застыла… растерянность. Произошедшее поразило его! И теперь он пытался понять, что же с ним произошло, почему у него была такая реакция? Он - воин, который не раз смотрел в лицо опасностям, но не терял головы и хладнокровия. И даже тех, кто смел говорить хоть что-то оскорбительное в его присутствии, он мог наказать и заставить замолчать не чувствуя ни злости, ни ярости, а только презрение. Так что же не так с этим мальчишкой, что Фудо сорвался?! Он ударил кулаком в стену у окна и с удивлением взглянул на руку – ну вот опять! Развернувшись, Мастер стремительно вышел из здания, через несколько минут был уже среди деревьев, где и начал ночную тренировку. Физические нагрузки всегда успокаивали его, приводили мысли в порядок, стирали всё лишнее. Вот и сейчас, не прошло и часа, как он застыл, потом осел на траву и упал на спину. Наконец, спокойно вглядываясь в звёздное небо, он понял. Вот оно… Фудо не мог реагировать на пацана равнодушно, потому что сам мальчишка как-то действовал на него. И сегодня, когда они смотрели на бои, когда судьба рыжего показала возможный вариант развития жизни Такео, Мастеру Фудо захотелось защитить, уберечь его от такой жизни! При каждом прикосновении ему хотелось обнять, успокоить, пообещать, что ничего плохого с ним не случится, словно маленькому брату, которого Фудо никогда не знал… Но признаться себе в этом он не мог, всё в нём противилось такому всплеску чувств. Он не мог так предавать своего Господина! Злость выплеснулась на мальчишку, как на виновника нарушения спокойствия Мастера. Нет, это невозможно! Он всегда был и остаётся преданным слугой Императора, и никто не сможет это изменить! Фудо вскочил с холодной земли, сжав кулаки, долго смотрел вглубь чёрного леса, убеждая себя, что ничего не изменилось, что это был мимолётный каприз, что эти странные чувства, что потревожили его холодный покой, скоро исчезнут. Вот прямо сейчас! Чувства не исчезли, разве что после часового самовнушения забились снова очень глубоко в подсознание. Он не заходил к Такео на протяжении шести дней, не хотел бередить его рану, душевную, конечно же. Каждый день он управлял своими эмоциями всё лучше, так что, когда на рассвете седьмого дня он зашёл в комнату мальчика, то был совершенно спокоен. А вот Такео сжался на своём футоне, с опаской глядя на Мастера. - Спокойно, Такео, - начал Фудо ещё от двери. – Я не буду больше тебя бить. Мальчик молча, недоверчиво смотрел на мужчину, даже не мигая. А тот, не торопясь, подходил всё ближе, словно приручая. - Нам надо поговорить, согласен? На этот раз он дождался ответного кивка, так что уже без промедления подошёл ближе и сел на подушку, лежащую на полу. Такео смотрел на него с ожиданием и с некоей долей страха, но всё же почему-то верил Мастеру, несмотря на призошедшее. Внутри у Фудо разлилось сожаление, когда он вгляделся в бледное лицо, почти одного цвета с бинтами, замотанными на голове. «Надо исправлять», - подстегнул он себя и начал: - Во-первых, я хочу попросить у тебя прощения. Такео только глаза раскрыл, глядя, как Фудо наклоняется, касаясь скользнувшим хвостом пола. Мастер не шевелился, пока, наконец, мальчик хрипло не произнёс, борясь с волнением: - Мастер Фудо, встаньте. Я… прощаю вас… Мужчина медленно поднялся, снова сел выпрямившись, взгляд его потеплел, встретившись с испуганным взглядом Такео. - Я обещаю тебе, что такое больше не повторится. Нам с тобой предстоит жить вместе годы, ведь теперь я официально твой опекун. - А я что, теперь не раб? - Нет, ты не раб, но и свободы идти, куда вздумается, у тебя нет. Мальчик погрустнел, надежда, зажегшаяся было на его лице, погасла. - Не надо! – Фудо придвинулся ближе. – Не думай об этом. У тебя нет выбора, ты можешь только принять своё положение. Тебе некуда идти… - Но я не был… - Забудь обо всём, что было. Это не вернётся, и старая жизнь тоже. Смирись сейчас, ты ведь не можешь знать, что принесёт тебе будущее. Живи, учись, прими свою судьбу, как и надлежит мужчине, но не упускай шанс её изменить. Твоя доля не самая плохая – ты мог быть продан на рынке неизвестно кому, и там тебе не пришлось бы жить так, как здесь, во дворце. Всё могло быть намного хуже. Ты понимаешь меня? Мальчик, неотрывно глядящий в глаза Мастера, кивнул. - Я могу пообещать тебе, что не буду требовать невозможного, унижать тебя или же беспричинно наказывать. Но и ты должен пообещать мне одну вещь. Ты никогда, слышишь? Никогда не скажешь ничего против Императора! Это моё условие. Такео, еле сдерживающий слёзы облегчения, кивнул. - Я обещаю, - прошептал он и блестящие дорожки всё же расчертили его щеки. - Эй, ну ты чего? – только и успел спросить Фудо, как мальчик, едва поборов смущение, схватил его за руку. - Просто… Просто я боялся, что вы меня… Что я… - мальчик не в силах был описать все ужасы, что он себе напредставлял. От новых побоев до колодок и темницы… - Ну, хватит. Этого не будет, я же пообещал, - и тут же, вытаскивая ладонь из цепких, снова бьющих током пальчиков, твёрдо сказал: - И никаких прикосновений! - А? - Никаких хватаний за руку, объятий и пожиманий. - Ладно, Мастер Фудо. - Я тебе всё же не мамочка, отныне я для тебя - сенсей. Заруби это себе на носу! - Да, сенсей, - уже более живо ответил пацан. Мужчина поднялся, поправил кимоно. - Тебе неделя на отдых, потом мы поедем в столицу, домой, а уже там начнём наши занятия. Выздоравливай, - кивнув на прощанье мальчику, чьё лицо словно расцвело от их разговора, Фудо вышел из комнаты и почти бегом отправился на тренировку. Всё прошло хорошо, а с тем, что при касании пальцев Такео сердце снова дало о себе знать, он справится. Он справится со всем! Через пару недель они прибыли в столицу, но, вопреки уверенности, а точнее, ожиданиям Мастера Фудо, ничто не стало, как прежде… Тщательно скрываемые чувства, не видя выхода, становились только крепче. Они сковывали душу сильнее железных оков, давили такой же тяжестью, мешали дышать. В первые годы Фудо видел в мальчике только братишку, которого хотелось защитить от будущего, и ради этого он старался сделать его как можно сильнее. Глядя на измученное тренировками лицо, на синяки и ссадины, полученные в спарринге на мечах или в рукопашной, Мастер был доволен – его ученик становился крепче, выносливее. Однако, открытый поначалу, готовый высказать всё, что он думает, Такео менялся: становился замкнутым, сдержанным, лицо его выражало всё меньше эмоций. Этому особенно способствовали занятия с другими молодыми кандидатами, дух зависти и соперничества оказался наилучшей школой выживания… Что же на душе у мальчика на самом деле, Фудо узнавать не спешил. От него не укрылись все попытки сближения со стороны одинокого подростка, но он на это не шёл, оставаясь всё тем же отстранённым с виду учителем. Поначалу его прожигал этот детский ждущий взгляд, но со временем глаза Такео становились всё холоднее, эмоции – незаметнее. Мастеру хватало и того тёплого чувства внутри, что рождалось в присутствии мальчишки. Однозначно – это были самые счастливые годы в жизни Мастера Мечей. Всё изменилось в тот момент, когда на очередной тренировке по рукопашному бою он почувствовал возбуждение. Горячее, бьющееся в попытках выбраться из его захвата тело, тяжёлое дыхание. Запах кожи, разгорячённой борьбой – всё это ударило внезапно – волна возбуждения окатила его с головы до ног, заставив сжать зубы, чтобы не начать вылизывать шею перед его лицом. Весь самоконтроль, что он натренировал за эти годы, дал трещину – это чувство было сокрушающим. Теперь любая встреча с Такео была адом – остатки верности Императору заставляли его бороться с желанием обладать собственностью Господина. Чёрт! Даже такие холодные, пренебрежительные слова, что он повторял про себя, любуясь на юношу, не могли остудить его. Возможно, Такео видел, что с его учителем творится что-то странное, Фудо не мог понять – знает ли тот, какие чувства стал вызывать в учителе. Ведь юноше было почти семнадцать… И даже была назначена дата представления Императору. И даже пора было наносить татуировку… В первый день нанесения узора Фудо увидел седую прядь, что росла на месте оставленного им шрама, выставленной напоказ, увитой драгоценными бусинами. Раньше Такео прятал её в волосах, а теперь… она превратилась почти в вызов, или же ею был отмечен некий рубеж... И его поведение по отношению к Мастеру изменилось: такой же холод, что и ко всем остальным, никакого намёка на желание сблизиться - мальчик ушёл безвозвратно. Фудо подсознательно чувствовал, что потерял что-то очень важное, даже и не узнав как следует… Но всё в этом мире происходит для радости Императора, разве нет?.. День представления стал одним из самых ужасных в жизни Мастера… Он потемневшими глазами смотрел на то, как Такео, красивый, ослепительный Такео, с чёрной, изящной татуировкой на теле, в полупустом зале дрался на мечах с другим парнем. Как он стремительно нападал, подобен чёрной молнии, как выбитый им меч, сверкая и кружась, летел через зал и звенел, воткнувшись в резную колонну. Сухими глазами он смотрел вслед его Императору… вслед его мальчику, когда они уходили из зала. Мёртвыми глазами он смотрел на возвращающегося Такео. На застывшего юношу, что под одеждой прятал следы жестоких рук. Что под ресницами прятал пустой взгляд. Что внутри прятал выжженную ожиданием чуда душу. Чуда, что не произошло… С этого дня Мастер Фудо не чувствовал вожделения. Теперь взгляд на юношу, прикосновения на тренировках, которые так же продолжались, уже не приносили обжигающей волны страсти. Он понял простую вещь, которая так долго скрывалась в глубине его подсознания и перевернула всё, за что он цеплялся в своей жалкой жизни – он любил Такео, любил глубоко и безнадежно. Теперь, когда было слишком поздно, он хотел бы помешать, придумать что-то, не отдать его Императору!.. Смешно. Если бы об этом узнал Такео – ему точно стало бы смешно…