The Range

       Когда мы с Яной окончательно выбрались с автомобильного кладбища, ей стало еще хуже, и путь продолжать уже не было смысла. Конечно, я могла предпринять что-нибудь раньше, как только заметила, что бледность не покидает лица подруги, но... Что именно?        Единственное, чего мне не хотелось больше всего на свете — это возвращаться обратно через свалку чертового машинного хлама. И я бы ни за что туда не пошла, будь то хоть сингулярным выходом. Еле плетущейся Яне, конечно, было абсолютно все равно, но придя в себя, думаю, мой поступок она бы не одобрила. И еще начала бы твердить про то, что больше со мной никуда не пойдет, что мозгов я явно лишена, и тому подобное.        Значит, маршрут был только один. Через дорогу, и прямо, до того самого сквера, от которого мы начали наше "странствие". "И подальше от кладбища, конечно же..."        Мне совершенно не хотелось идти обратно — так или иначе, но путь прошли мы не малый и, получается, зря... Но Янино состояние на тот момент волновало меня больше, чем существо, напавшее на меня и изуродовавшее мою руку до клочьев, и я чувствовала — и в ее недомогании не все так просто. Может, она подцепила тот самый вирус, которым больны пол города, а то и больше — период эпидемии, следовательно, заразиться проще простого. Может, это было что-то другое... В любом случае, на обычный обморок это не походило явно.        Минут через пять я уже точно могла сказать, что сил, чтобы дойти, у Яны не хватит. Она еле шаркала ногами, тяжело дыша; ее чуть-чуть "потряхивало", веки набухли, стали тяжелыми, а глаза все так же продолжали смотреть в никуда. Сосуды под кожей лица отчетливо просвечивали, и все тело ее содрогалось невесть от чего. На подругу было не то, что жалко смотреть... Ощущалось, предчувствовалось, что такое состояние ее скоро добьет, и она рухнет в обморок... Без малейшей уверенности, что очнется.        Ситуация наводила панику. Мне казалось, что я не успею; не успею и опоздаю вновь, но это опоздание уже повлечет за собой неминуемые последствия...

***

       Так, в принципе, и произошло. За последующие десять минут мы прошли от силы метров двадцать; вернее, я-то прошла, а вот Яна просто волочилась. Я понимала, что донести ее на себе уже не смогу, — смогу, вот только не успею. Быстро набрав номер скорой, я сказала о местоположении, и в ответ, вроде бы, кто-то угукнул. В любом случае, моя "мольба" была услышана; оставалось лишь дождаться, когда врачи приедут.        Но они не приезжали еще в районе получаса. Были мысли дать второй, повторный звонок, однако к тому времени, как моя рука потянулась в карман за мобильным, на горизонте появилась заветная белая машина. Я собралась уже облегченно вздохнуть, но эта "заветная машина" почему-то промчалась мимо. С дикой скоростью. При том, что я точно сказала, что стою на перекрестке, назвала конкретную улицу и даже номер дома, который располагался возле. "Вот вам и скорая", подумала было я, но тут же вдалеке показалась вторая машина. Я опять вознадеялась; состояние подруги переросло в критическое и, возможно... Ей оставались считанные минуты?        Дальше начались такие странные вещи, что память, по ходу, начало отбивать и у меня. Помню, как машина подъехала вплотную к поребрику, резко остановилась... Двери долго не открывались, наводя страшные мысли о третьем подряд нападении... В конце концов, они таки открылись. Яну унесли на носилках; мне сказали что-то, но я лишь рассеяно кивнула головой, не расслышав вопроса, и машина поехала обратно, туда, откуда ехала. Даже не спросили, что случилось, как давно моя "компаньонша" пребывает в таком жутком состоянии, когда появились первые признаки будущего обморока, были ли еще какие-нибудь симптомы...        Я стояла, провожая взглядом летевшую с бешеной скоростью машину скорой помощи; опять поднялся сильный ветер, закрапал дождь. Взгляд обратился к моему плащу; оказалось, он порван до основания. Холода, как ни странно, не чувствовалось; только на душе, потому что я не знала, что будет дальше, и... Не могла даже предположить. Я стояла пред порогом полной безызвестности, в сомнениях, переступать мне его или нет; пустота будто бы наполнила меня всю, и мысли, появляющиеся до этого ежесекундно, стали так же быстро сходить на нет. Не думалось вообще.        Уже ненавистная мною тишина вновь окружила саму меня; я снова была одна, снова не знала, что будет дальше, снова не понимала, каково продолжение.        Тут мой взор словно бы открылся. И я заметила, как резко посерели улицы. Заметила, что небо уже не то — солнце давно его не посещало, и оно иссохло от отчуждения. Заметила, как ветви деревьев, недавно покрытые почками, омертвели; они напоминали чьи-то изуродованные, кривые руки, которые тянулись ко мне, хотели схватить и уничтожить, быстро и безболезненно... Асфальт под ногами вдруг будто бы потрескался; хотя и был таким уже не мало лет... И мне вспомнилось, какими были мы раньше. Как радостно встречали друг друга, общались, веселясь, неугомонно... Какими мы были целеустремленными. Даже год назад я еще видела перед собою цель; теперь же я не видела ничего, кроме как свое беспросветное будущее... И не только свое.        Возникала догадка — нападение на меня, Янин "припадок", эпидемия в городе... Все это — не просто совпадение. Каждая секунда придавала большую уверенность в этом. Простояв еще несколько минут на том же самом месте, я решительно сдвинулась с места. И теперь я знала, что искать. И с чего начать.