Абсолютная Власть/Imperium

— И как долго вы встречаетесь? — спросила Сандра, когда мы зашли в дом после новогодней прогулки. Коннор и Мишель уже давно легли спать, а бабушка и я все никак не могли наговориться. Мне хотелось рассказать ей обо всем и сразу, но разум подсказывал, что лучше мне молчать в тряпочку. — Ну… технически все началось с того свидания, — я скинула пальто и растерла покрасневшие на холоде ладони. — О! Того самого, на которое мы взяли комбинезон, а не платье! — воскликнула Сандра чуть вопросительно, припоминая последние события. — Ага, — кивнула я. Бабушка нахмурилась, слегка меня сбивая с толку. Я не рассказывала о том, что парень, с которым я собиралась на свидание, был известным человеком в Лондоне, но тем не менее мне казалось, что она подозревала что-то подобное, потому что при виде дорогих подарков, она удивилась не тому факту, что кто-то на меня тратит баснословные суммы денег, а тому, что я не хотела их принимать, по началу отказывая парню в униформе и бланком для подписи в руках. Мы прошли в гостиную, где удобно уселись на мягком диване с подушками. Я стала больше обращать внимания на мелочи дизайна, и только сейчас могла сказать, что дом, в котором жили (в основном — бабушка, но как бы с дедушкой) мои предки, был достаточно богато обставлен. Я не знала, почему в такой момент я думала о чем угодно, но только не о Гарри, но мне было куда спокойнее, когда в мыслях вертелась мебель, а не воспоминания о том, как он смеялся или улыбался. Я все еще должна была решить, что делать с двумя вещами: первое — подарок на Новый Год в виде кольца, который обязывал к чему-то мою совесть (к чему — я и сама не знала), второе — предложение Гарри уехать с ним на море. И если со вторым, я еще как-то расставила точки над «и», то с первым — терялась в собственных умозаключениях. Мне не хотелось начинать эти отношения с опустошения карточки Гарри. Это мне казалось самым эгоистичным. И, в принципе, одно вытекает из другого. Я не хотела, чтобы Гарри тратил деньги на меня в любом проявлении: билеты/море/кольцо/подарки для моей семьи. — Так ты и Гарри встречаетесь серьезно? — бабушка посмотрела на меня прямым взглядом, в котором выражалось ее беспокойство и недоверие. — Вроде того, — для убедительности скорее самой себя, нежели бабушки, я кивнула. — А знакомить вы друг друга с семьями не собираетесь, да? — Сандра странно улыбнулась. — Не так быстро, — неуверенно ответила я, не понимая, к чему клонит бабушка, — а с чего ты вдруг спросила? — Он дарит подарки, когда вашим отношениям не больше недели, — обычно это показатель серьезности в отношениях, но при этом знакомиться с семьей вы не думаете… Пока еще не думаете, — поправилась она. — Честно скажу, Ба, но я была против того, чтобы он что-то дарил. У него, складывается ощущение, пунктик над этой строчкой. Потому что я тоже должна что-то подарить его семье, однако… Что я могу подарить его семье, если ее не знаю? В смысле, я даже не знаю их предпочтения… — Видимо, отношения не на столько серьезные, чтобы знакомить друг друга с семьей, — подытожила бабушка. Я посмотрела в сторону пирамиды из коробочек подарков рядом с рождественской елкой. — Мне кажется, у вас с ними разные понятия об отношениях, — слова бабушки надолго засели в моих мыслях. То ли от того, что я была отчасти с ней согласна, то ли от того, что не хотела говорить, что я не знала, что дарить богачам — но я промолчала. Выходные, проведенные с семьей, перемешали все, что только можно: планы, мысли, время. Договорившись с Тори встретиться в магазине, я чуть было не опоздала, однако вовремя приехавшее такси спасло ситуацию. Тори, в отличие от меня, выходные пошли на пользу. Она выглядела отдохнувшей, а на мои вопросы о том, как она провела время, лишь улыбалась и отвечала «Шикарно». — Знаешь, я тут подумала, — начала она, когда мы зашли в магазин женской обуви, — может, ты захочешь поехать в Брайтон вместе со мной и Эштоном? Было бы клево провести время вместе. Я вспомнила о просьбе Гарри никуда не уезжать, пока его не будет, и уже была готова отказаться, но потом Тори резко сменила тему, увидев новую коллекцию спортивной обуви. А я так и не ответила. Единственной причиной, заставившей меня пойти по магазинам одежды, было отсутствие подарка для Гарри. Как всегда отложив на потом, я осталась без достаточного количества времени на обдумывание подарка. Дарить что-то дорогое — материальное состояние не позволяло этого сделать, да и к тому же, где была гарантия того, что у Гарри нечто похожего не было? В таких делах я не знала, что сделать такого, чтобы Гарри Стайлс пришло это по вкусу. Обычно мужчинам дарят либо ручки именные, иногда часы, но чаще — галстуки и нечто похожее из этого арсенала. Проходя мимо магазина брендовых костюмов, я увидела стенд с запонками и приняла решение, видимо, самое неоригинальное из всех, что вообще существовало. — Как дела с Гарри? — спросила Тори, когда я выбирала запонки. — Неопределенно, — я пожала плечами, кидая на подругу секундный взгляд, чтобы оценить то, как она оценила мой ответ. — Люк, кстати, привет передавал, — вдруг произнесла Тори после пяти секунд молчания. Я устало вздохнула, когда в мыслях неожиданно появилось лицо Люка и его последние слова. — Ты же знаешь, что Люк скучает, верно? — допытывалась Тори, на что я недовольно на нее посмотрела. — Не выставляй меня извергом, Белл. Я уже говорила, что к нему иначе относится у меня не получается. Он — Люк. Просто Люк. Студент. Знакомый. Может, друг. Но не более. Тори закатила глаза: — Ну уж простите, мы ж теперь с обычными студентами-смертными не общаемся, я и забыла. Нам миллионеров хочется. Не то, чтобы прямо в шоке, но ошарашенно я на нее посмотрела. Складывалось ощущение, что передо мной стояла вовсе не та Тори Белл, которая была Тори Белл. В голосе я слышала презрение. И видимо, не я одна так посчитала, потому что секундой позже она виновато посмотрела перед собой и скривила лицо в недовольстве: — Не знаю, зачем я это сказала. Прости. — Может, потому что ты так считаешь на самом деле? — Нет! Просто Эштону не нравится видеть друга в таком виде, а Люк не особо счастлив от того, что с тобой ему ничего не светит. — Зачем ему чем-то светить? Почему отношения «друг-дружба» не устраивает никого в этом мире? — Значение дружбы ценится только в одном поле. В противоположных — дружбы не существует. Френд-зона — это территория вечной печали. Я угрюмо посмотрела на Тори. — Я серьезно, — она показала ладони, словно ее уличили в чем-то, — но, чтобы закрыть эту тему раз и навсегда, скажу только последнее: Люк — хороший парень, и если бы не этот павлин Стайлс, он был бы самым лучшим вариантом для тебя. — Тори, Иисусе! Ты же знаешь, что мне в принципе не нужны варианты. Просто так сложилось. Мы с Гарри встретились, а там… — не хотелось рассказывать ей настоящую историю, — все само как-то. Я рада, только, если ты рада. А раз ты рада, значит, и мне хорошо, — Тори пожала плечами, — каков план покупок? Услышать голос Гарри вечером, когда я была уже у себя дома, под теплым одеялом с книгой в руках, стало своего рода подарком под вторую ночь в новом году. Я лежала в шортах и свитере, в съехавших к щиколоткам шерстяных чулочках, а вид моей прически заставил бы заплакать любую женщину, поэтому, увидев на дисплее имя, заставившее подскочить сердце к горлу, я инстинктивно поправила выпавшие пряди и приподнялась с постели, чтобы более трезво оценивать ситуацию. — Гарри, — ответила я, не понимая, что вместо обычного приветствия произнесла его имя крайне взволнованным голосом. В ответ раздался голос, заставивший покрыться меня тучей мурашек: плечи дернулись, мне захотелось втянуть шею, а потом, размяв ее, закрыть глаза и слушать все, что он скажет. — Эмили. Я так соскучилась по его голосу за эти дни. Мне казалось, я не слышала его вечность. И это было очень странно: мне нравилось чувство, которое охватывало меня с головой, стоило мне только представить улыбку Гарри, с которой он сейчас сжимал трубку телефона. — У меня проблемы на работе, — оповестил он после трехсекундного молчания. Я не знала, что сказать, хотя знала, что стоит хоть что-то ему ответить, — просто наступил такой момент, когда я не знаю, что делать. — Я могу чем-нибудь помочь? — спросила я, прекрасно понимая, что в бизнесе Гарри не смыслю ровным счетом ничего. Гарри приятно рассмеялся на том конце провода, вызвав мою улыбку. — Что смешного? — обидчиво спросила я. — Ничего, что ты, — поспешил заверить он, — просто мне приятно от того, что тебе небезразлична моя беспомощность. — И? — улыбаясь, допытывалась я. — И… ты заботишься обо мне, не так ли? Это был риторический вопрос. Он не требовал ответа, не требовал размышлений вслух. Я лишь тихо хмыкнула, а через секунду замолчала, вдруг осознав, что между мной и Гарри — расстояния бессмысленных километров, которые в одно и то же время могут значить все, а могут не значить ничего. Я слышала его голос, слышала его дыхание в трубке, слышала его смех и, закрыв глаза, почти ощущала его рядом. Но потом, разлепив липнувшие от бессилия и жажды сна ресницы, осознала, что рядом, помимо мобильника, книги — не было никого, кому нужны были бы мои объятия. — Эмили, — позвал Гарри в трубке, и я зевнув, промычала в ответ. — Ты подумала о моем предложении? — Да, и я дала еще в парке ответ. Я не хочу, чтобы ты тратил деньги на меня. Это уже слишком. Он виновато вздохнул. — Я могу делать подарки, если сочту нужным, — сказал он. — По крайне мере, я слышал, что девушкам это нравится. — Но мне не нравится, — я вдруг осознала, чего я так боялась. Все это время, что я изучала Гарри из газет, я видела его с кучей девушек из его общества. Красивых, ультрамодных и богемных. Скорее всего, им он тоже делал подарки. Тратил на них деньги. А потом спокойно бросал, словно их ничего и не объединяло до этого. — Что мне тогда делать? — спросил Гарри. — Как мне доказать, что эти отношения мне не безразличны? — Никак. — В смысле? — Просто так, Гарри. Отношения существуют. Мы проводим время вместе. Я на большее пока что не рассчитываю. Он словно замер на секунду, и я подумала, что теперь придется разговаривать с пустотой. — Пока что? — переспросил он. — Почему все так сложно? — А чего сложного? — я вдруг невольно улыбнулась, представив, как он хмурился, — все предельно просто: мы начали… встречаться всего-ничего, и поводов дарить друг другу какие-то страшно дорогие подарки, ездить вместе на море и знакомиться с семьей — нет, не находишь? — Нет, я так не считаю, — упрямо продолжал Гарри. — Я могу и я хочу дарить тебе всякие побрякушки. Я бы с радостью тебе подарил отдельные апартаменты недалеко от твоего университета, а на лето бы арендовал тебе самолет, чтобы ты, когда тебе вздумалось, могла просто взять свою сумку и улететь туда, куда тебе захочется. Но ты упорно меня отталкиваешь, хотя мы договорились, что ты так делать не будешь. — Стоп! Что ты только что сказал? Гарри, я не тебя отталкиваю, я отталкиваю эту бездумную роскошь. Мне нужен ты, я не хочу думать, что встречаюсь с тобой только из-за денег. — Ох, сдается мне, я был бы совсем напротив, если бы мои деньги играли за мою команду и давали ли бы мне пару очков в твоей жизненно-бальной системе рейтинга. Я скоро свихнусь. Мы вдруг одновременно засмеялись, не чувствуя, куда клонил этот разговор. Но я понимала, что, наконец, донесла до Гарри свои мысли, и он, кажется, меня понял, потому что потом с легкостью сменил тему. Дальнейший разговор заставлял периодически фыркать, хмыкать, смеяться и шепотом произносить некоторые слова. Я перекатывалась в кровати с одного бока на другой, поднимала вверх ноги, крутила ими в воздухе, и, когда в комнату без стука вошла бабушка, заметив мое странное розовато-пуховое настроение и глупую улыбку на лице, понимающе на меня посмотрела, светясь от радости, что поймала меня в самый неподходящий момент. Закрыв за собой дверь, она ушла. — Как долго тебя не будет в городе? — Думал, ты никогда и не спросишь, — ответил он, заставляя меня улыбнуться. — Я в Лондоне уже шесть часов. Только последние сорок минут, наконец, у себя дома. Еле дошел до постели. Я старалась не думать о том, что Гарри в данный момент лежал на кровати. Может, голый, может, нет. — Мне дико интересно, чем ты занимаешься на работе, что тебя вечно швыряет из одного уголка страны в другой, а после рабочего дня — ты как выжатый лимон. Он помолчал, прежде чем ответил: — Я обычный офисный клерк. — Ну да, — прыснула я, — а я — мисс Вселенная. Повисла неловкая (для меня) пауза, в течение которой я успела пожалеть о последних словах. — Для меня ты действительно самая красивая из всех, кого я когда-либо видел. Я не умела принимать комплименты. Я просто не такой человек. Даже в кинотеатрах во время мелодрам я вся сжималась, стоило главных героям сказать друг другу что-то интимно-близкое по значению комплимента. А мне хоть и делали комплименты, все же я не обращала внимания на тех, кто их произносил, хотя бы потому что обычно это делали парни, похожие на Джея и Эрика. — Гарри, — произнесла я, не зная, что мне сказать. — Да? — Я скучаю по тебе. — Я обещаю, завтра мы встретимся. — Поскорее бы завтра. — Поскорее бы завтра.