Любая ночь кончается...

Как грозно стучит в твое сердце любовь, Как мрак к тебе радостно льнет, Как рвется и пенится крови поток, Что в жилах проворно течет. Ответь же, любимая, чистый огонь Кого из ночи призовет? Молчат небеса, лишь во мраке луна Кровавою каплей плывет. Маргарет Уэйс

Даламара разбудил крик. Эльф не заметил, как уснул, а потому, его буквально подбросило на кровати от неожиданности. Кричал Рейстлин, судорожно мечущийся по постели, царапающий пальцами собственную грудь, словно пытаясь что-то вырвать из нее. Даламару хватило доли секунды, чтобы проснуться и понять, что происходит. Все-таки, Богиня взялась за шалафи по-настоящему. Нужно было срочно будить его... Но как? Этого Даламар не знал. А потому сделал то, что мог, что первое пришло в голову - схватив наставника за плечи, крепко обнял и прижал к своей груди, пытаясь успокоить. - Шалафи, проснись, - отчаянно прошептал он, касаясь губами его уха, - Проснись, слышишь? Это всего лишь сон! - было страшно. Сорванный крик перешел в глухой болезненный стон, а потом Рейстлин резко распахнул глаза и изо всех сил оттолкнул его. Теперь уже Даламар вскрикнул от боли, хватаясь за грудь, потому что наставник достаточно метко попал по болезненному кровоточащему следу под мантией. - Шалафи, это я, - простонал он, протягивая руку и глядя в золотистые глаза с лихорадочно расширенными зрачками. Рейтлин с трудом сфокусировал на нем свой взгляд и с внезапно навалившейся слабостью, рухнул на подушки. - Живой... - прохрипел он, протягивая руку и, ухватив ученика за запястье, притянул его к себе, - Ты живой... Даламар мгновенно вспыхнул, совершенно не понимая, что могло вызвать подобную реакцию, но... Если шалафи так спокойнее, то, он, пожалуй, еще немного полежит вот так... В его объятиях. Это даже приятно, несмотря на вспышку боли, прижаться к его груди щекой и слушать, как беспокойно колотится в груди его сердце, словно пичуга, пойманная в силок. - Конечно, живой, шалафи, - прошептал Даламар, чувствуя, как тело наставника сотрясает крупная дрожь, - Что с тобой? - с тревогой поинтересовался он, с неохотой отстраняясь и приподнимаясь, чтобы заглянуть учителю в лицо. Рейстлин несколько секунд всматривается в тепло-карие глаза, с тревогой вглядывающиеся в него, словно ища ответ, ведомый только их обладателю. Что ж... Если это был кошмарный сон, он на многое открыл ему глаза. Рейстлин смотрел на эльфа и не мог понять, как не осознал этого раньше. В груди стало тесно, и маг судорожно вздохнул, прикрывая глаза. Карие глаза Даламара будили в нем странные мысли, отзывающиеся дрожью где-то внутри. Осознание собственной беспомощности перед этим взглядом ученика просто злило... Но... Как же приятно было слышать тревогу и заботу в его голосе. - Ничего, Даламар, все хорошо, - тихо шепчет Рейстлин и вновь притягивает его к себе, не открывая глаз. - Ты уверен, шалафи? - интересуется эльф, уткнувшись носом в его шею, вдыхая пряный запах золотистой кожи, глядя на тонкую жилку, бьющуюся под кожей, - Что тебе снилось, шалафи? Ты так кричал... Я испугался, - честно признался он. Маджере вздрогнул, вспомнив окровавленное тело в изорванной шелковой мантии, и лишь еще крепче прижал эльфа к себе. Теплое дыхание обжигало шею, разливаясь жаром по всему телу, заставляя кровь быстрее бежать по венам, и мучительно сопротивляться будоражащим мыслям о том, что Даламар так доверчиво льнет к нему... Ох... Угораздило же. Все же слишком близко он подпустил его к себе... И это переросло не просто в зависимость ослабшего временно человека, это превратилось в чувство. А чувство теперь будило желания, до того тщательно забиваемые Рейстлином подальше... - Она нашла меня, - тихо отвечает Рейстлин. Нужно что-то говорить, чтобы отвлечься, иначе ему станет очень сложно держать себя в руках... Но он сам притянул его к себе, а теперь мучился от ощущения жара чужого тела под тонкой шелковой мантией, - Она пыталась вырвать мне сердце... - он решил умолчать о том, что в его сне был и Даламар. Возможно, чуть позже, он, собравшись с мыслями, сможет ему как-то сказать о своем маленьком открытии. Но не сейчас... Нет. Эльф слушал наставника, чувствуя, как участилось его дыхание и, как сбился его пульс, выстукивая какой-то сумасшедший ритм. Он несколько мгновений задумчиво смотрел в его лицо, ожидая, что Рейстлин скажет что-то еще, но тот молчал. Даламар чувствовал его смутное беспокойство и страх, все еще не оставивший учителя в покое. Нужно как-то помочь ему снять напряжение... Но как? Способы, которые знал Даламар, вряд ли тут сгодятся... К тому же, вряд ли он сам захочет предлагать шалафи что-то из общеизвестных средств... Ни выпивка, ни женщины тут явно не подойдут. Выпивка - по той причине, что он никогда не замечал за Рейстлином тяги к спиртному, а женщины... Ух... Тут все в разы сложнее. Во-первых: шалафи не отличался интересом к противоположному полу и, со слов Карамона, никогда не интересовался даже мало-мальски близкими отношениями с девушками... А во вторых... Хотя, по здравому разумению, стоило бы поставить это самое, во-вторых вместо того, что, во-первых... Он не хочет отдавать своего шалафи никому. Сейчас, слушая в тишине его неровное дыхание, Даламар, приподнявшись на локте, смотрел на его лицо, на прикушенную нервно губу... Как хотелось коснуться его губ своими... Эльф нервно облизнул пересохшие губы, тяжело сглотнув. Нет, эти мысли не доведут до добра. Но... Даламар подался чуть вперед, чувствуя, как его растрепанные волосы спадают вниз, щекоча обнаженную шею наставника, эльф чувствует, как Рейстлин вздрагивает, но не открывает глаз и по-прежнему не разжимает рук. Несколько мгновений Даламар молча смотрит на него, а затем, склонившись, целует в узкие, поджатые губы, борясь со страхом, что его сейчас оттолкнут, или... Что "или" он додумать не успел, потому что Рейстлин сдавленно выдохнул и, когда ученик хотел уже, было, отпрянуть, притянул его к себе, неожиданно жарко отвечая на поцелуй. Даламар судорожно вцепился в его худые плечи, не веря в реальность происходящего. Никогда еще не испытывал он такого страха быть отверженным, непонятым. Одно дело - целовать трепетную деву, а другое дело - его собственного шалафи, который, он точно знал, никогда ничего подобного не сделал бы, если бы... - Шалафи, подожди! - Рейстлин замер, позволив эльфу отстраниться, и открыл глаза, встречаясь взглядом с учеником. Хотя это стоило ему огромного волевого усилия. Все же, это было совершенно иначе, чем он себе представлял. С Крисанией все было абсолютно не так. Крисания трепетно жалась к нему, боясь отвечать, податливо раскрываясь на встречу. А Даламар... Ох... От его отчаянного, требовательного поцелуя по жилам просто почти жидкий огонь разлился. И привкус все еще ощущается на языке. Пьянящий, яркий, пугающе возбуждающий. - Шалафи, я... - начал было эльф, жутко краснея. Что сказать? Даламар терялся под взглядом потемневших золотых глаз. Терялся и страстно жаждал провалиться куда-нибудь, лишь бы не объяснять учителю свой поступок... Хотя... Отрицать, что ему понравилось, он не будет. И, тем более, он не будет отрицать, что ему хочется продолжения. К его испугу, Маджере вдруг улыбнулся, притягивая эльфа к себе, запуская в его черные волосы пальцы. - Шшш... - прошептал Рейстлин, - Лучше не надо мне ничего объяснять, - черный маг прижался лбом к его лбу, - Помолчи, Даламар, - эльфу показалось, что сам учитель нервничал не меньше его. Желание и нежность сплелись в тугой комок, мешающий дышать. Эльф улыбнулся, когда Рейстлин едва ощутимо коснулся губами его уха. Это уже не честно... Что ж, о честности тут речи уже не идет... Честно - не честно - это для детей. В постели это понятие как-то... Меняется. Темный эльф честно выполняет просьбу учителя. Он молчит. Молчит, даже целуя наставника в шею, слегка прикусывая кожу, срывая с его губ хриплый стон, который почти до судороги прошивает тело дрожью. Даламар дрожащими руками расстегивает застежки на мантии, в которой уснул Рейстлин, касаясь губами острых ключиц, едва сдерживаясь, чтобы не рвануть бархатную ткань с плеч Маджере. В конце концов, он все же срывается и рвет ее, не прося у наставника прощения, так как слышит его сдавленный смешок, переходящий в стон, когда Даламару все же удается проникнуть под мантию руками, скользя ладонями по горячей коже. Рейстлин выгибается навстречу его ласке, закусывая губу, давя рвущийся из горла слишком шумный выдох, мягко касается руками плеч эльфа, его волос, закрывает глаза. В какой-то момент мантия начинает мешать, и Рейстлин сбрасывает ее на пол, как безнадежно испорченную тряпку, оставаясь в одних штанах. Кожа горит под прикосновениями прохладных пальцев эльфа, выводящих замысловатый узор на его теле, очерчивая слишком выпирающие при вдохе ребра, дыхание в ночной тишине комнаты взлетает под потолок, теряется в темных углах. Даламар покрывает грудь поцелуями, все ниже и ниже вычерчивая влажную дорожку по телу шалафи, отзывающемуся на каждое его прикосновение. Боги... Как сложно было не сорваться. Растягивая каждое прикосновение, расправляться с остатками одежды, все еще мешающей, скрывающей худое хрупкое тело черного мага. Он поднимает на наставника взгляд, отправляя на пол остатки своей одежды и его, мягко проводя пальцами по бедрам Маджере и ловя его жадный взгляд. - Шалафи... - тихо шепчет эльф, словно спрашивая разрешения, и мягко касается пальцами его напряженной плоти, скользя вверх и вниз, оглаживая головку, вызывая новый тихий стон, против воли срывающийся с губ мага, заставляя худые руки комкать простынь, цепляться за нее, кусая губы. Рейстлин тонет, теряется в шквале ощущений, обрушивающихся на него. Тело отказывается подчиняться, предательски подаваясь навстречу нежным прикосновениям эльфа. Даламар улыбается, довольный его реакцией, и Маджере успевает подумать, что тот, должно быть, издевается, прежде чем горячие влажные губы касаются его до боли напряженной плоти, разбивая все оставшиеся мысли на куски, бессвязные и невнятные. Рейстлин хрипло стонет под его осторожными касаниями, позволяя себе, впервые за всю свою жизнь, забыть о том, что он - Рейстлин Маджере, которому нельзя поддаваться слабостям, нельзя потакать своим желаниям... Последний его не то всхлип, не то стон взлетает под потолок, затихая в темноте комнаты. Даламар мягко отстранился и, плавно скользнув ладонью по груди шалафи, улегся рядом, потерся носом о щеку мага и тихо прошептал: - В следующий раз будет куда интереснее, - он легко дотягивается до края одеяла, укутываясь в него вместе с наставником. Тот в ответ лишь притягивает его к себе, касается губами виска эльфа и пытается хоть как-то уложить в голове происходящее. Но пока это получается слабо. Рейстлин знает совершенно точно только одно - это не последняя ночь, в которую он будет слушать чужое дыхание в тишине, чувствуя тепло чужого тела в кольце своих рук и тонуть в своих чувствах, захватывающих с головой.