Любая ночь кончается...

Рейстлин проснулся утром один. Сначала ему показалось, что все произошедшее было лишь частью сна. Что ж, коли так, можно было б сказать Такхизис спасибо за приятную неожиданность. Но на спинке кресла быстро обнаружилась его изорванная мантия и аккуратно висящие штаны. Да. Не сон. Маджере улыбнулся своим мыслям, ощущая, как запылали щеки, при воспоминании о произошедшем. Рейстлин поднялся и принялся приводить себя в порядок. Маг едва успел вынуть из платяного шкафа еще одну бархатную мантию с серебряным шитьем, как услышал за спиной легкое покашливание. Маджере обернулся через плечо и встретился взглядом с учеником, который, совершенно не скрываясь, разглядывал его обнаженную спину. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока Рейстлин не улыбнулся. Даламар, держа в руках блюдо с завтраком, одуряюще вкусно пахнущим яблоками и свежей выпечкой, наконец прошел к письменному столу, на котором все еще были разложены книги наставника и какие-то записи, сделанные на отдельных листках бумаги. Эльф сдвинул бумаги в сторону и поставил блюдо на освободившийся край стола, затем, привычным жестом подхватил обнаружившийся на том же столе гребень и направился к шуршащему бархатом мантии Рейстлину. - Доброе утро, шалафи, - произнес он, подходя ближе, - Надеюсь, тебе хорошо спалось, - с лукавыми искрами в глазах эльф мягко перехватил из рук наставника завязки и затянул шнуровку на мантии. Рейстлин несколько мгновений не мог найти слов. Вроде ничего особенного в том, что ученик сказал нет. Вроде... Но если вспомнить получше, то очень даже и есть. - Да, я... хорошо спал, - чуть скривив губы, сообщил Маджере, забирая у него гребень. Завтрак прошел в тишине. Хотя лучше бы что-то говорить. Впервые Рейстлину не нравилось молчание. Зато ученик вел себя как ни в чем не бывало. Словно не было вчерашнего пикантного дополнения к кошмарному сну. И только мантия на спинке кресла висела немым доказательством, маяча где-то в углу комнаты. День этот, надо сказать, не предвещал неприятностей, он, можно сказать, был светел и ясен, если это вообще возможно в Шойкановой роще. Однако, было одно "но". Даламар всерьез решил, что нужно бы навестить брата шалафи... Нет, никакой особой причины не было. Нужно просто возобновлять общение с людьми... Рейстлин должен вновь начать жить обычной для себя жизнью. Сначала, теперь он это знал, нужно постепенно расширить круг его общения, который сузился только до одного лишь Даламара, а потом... Потом он сможет найти для себя новую великую цель, к которой Даламар с радостью пойдет вслед за ним. Как и в те дни, когда Черный Маг, чья слава внушала ужас всему Ансалону, стремился стать Богом. Разумеется, на взгляд темного эльфа, душевное и психическое состояние Рейстлина заметно улучшилось. Он почти перестал беспокойно вздрагивать от каждого шороха. И, даже, куда спокойнее воспринимал одиночество. Правда, надолго оставлять его одного Даламар по-прежнему не решался. Но именно сегодня он решил завести разговор о близнеце Рейстлина. И молил всех богов разом, чтобы наставник не разозлился. Эльф долго собирался с мыслями, пока не услышал голос Рейстлина: - Что за тяжкий мыслительный процесс заставляет тебя не слышать, что я тебе говорю? - в голосе Маджере проскальзывают нотки недовольства. - Прости, шалафи, - виновато улыбнулся Даламар, лукаво бросая на наставника взгляд, - Я виноват, прослушал, что ты говоришь... - в карих глазах блеснули озорные искры, - Но... я обязательно найду способ, как искупить свою вину, шалафи, - нет, он не смог удержаться от того, чтобы не растянуть губы в многозначительной улыбке и не понизить голос до мягкого шепота. Конечно, есть шанс разозлить Рейстлина и поплатиться за это, но... Нет, сдержаться слишком трудно. Очень уж хочется посмотреть, какую реакцию это вызовет у мирно потягивающего отвар черного мага. Реакция оправдала все его ожидания. Наставник сначала закашлялся, отставив в сторону кружку, которую едва не выронил из рук, несколько секунд он хватал ртом воздух, а за тем, полыхнув золотыми глазами, уставился на ученика. Однако не заметить, что его реплика смутила мага, Даламар не мог. Это было довольно забавно, хоть и опасно. Рейстлин Маджере не переносит, когда кто-то знает о его слабостях. - Прости, шалафи, не сдержался, - старательно стирая с лица улыбку, пока наставник сверлил его взглядом, сотрясаясь от кашля, - Я просто... задумался о том, что твой брат был бы рад увидеть тебя... Он искал способ вернуть тебя, но мне удалось выпроводить его из башни. Хоть и с трудом... Рейстлин замер. По его лицу пробежала смутная тень. Маг покачал головой. - Ты думаешь, это хорошая идея? - хмуро поинтересовался он, внимательно вглядываясь в лицо ученика. - Я не уверен, но стоит попытаться... - тихо ответил темный эльф, - Шалафи, ты должен привыкать к тому, что ты снова живешь обычной жизнью... Ты должен привыкать к людям, - покачал головой Даламар, - По-другому нельзя, - ученик тяжело вздохнул. Кто сказал, что будет легко? Рейстлин, безусловно, не захочет выбираться из башни, но это необходимо. Поэтому, Даламар сделает все, чтобы Рейстлин не застревал в своих безумных галлюцинациях, в своих снах и в кошмарах, насылаемых Такхизис. С последним будет проблема, конечно... Но это не значит, что не стоит и пытаться это изменить. - Не уверен, что это лучшая идея... - произнес Маджере, и Даламар с беспокойством отметил в его голосе тревогу... Неужели наставника так пугает перспектива встречи? Нет, тут должно быть что-то еще... - Шалафи, доверься мне... - тихо произнес Даламар, протягивая руку и касаясь тонкого запястья учителя, - Я буду рядом. И если что-то пойдет не так, мы всегда можем вернуться в башню, - настойчиво произнес он, глядя в золотистые глаза... Стоя у дверей "Последнего Приюта", Рейстлин недоумевал, как Даламару удалось уговорить его выбраться за спасительные стены Палантасской Башни. Здесь, снаружи, ему особенно тяжело давалось держать себя в руках, не позволяя панике охватить сознание. Слишком много людей. Слишком много воспоминаний. И, кто знает, не кажется ли все это? О, он бы лучше остался дома. Там, хотя бы, нет такого количества непредсказуемых факторов. Беспокойство немного уменьшает присутствие ученика, легко дотрагивающегося кончиками пальцев до его локтя. Это хоть и успокаивает немного, но не убивает страх полностью. Рейстлин тяжело сглатывает, касаясь пальцами дверной ручки, борясь с воспоминаниями, вихрем навалившимися на него. Сколько раз там, во тьме, он звал брата... И он приходил. Приходил, чтобы упрекать, чтобы смеяться над его беспомощностью, даже не протянув руки. Или для того, чтобы пронзить худое беспомощное тело клинком. Рейстлин вздрагивает, ощущая, как узкая ладонь ложится на плечо. - Идем, шалафи, - голос из-под глубокого черного капюшона. Даламар открывает деревянную дверь и первым шагает в полумрак, пахнущий элем, да знаменитой Отиковой картошкой. Рейстлину ничего не остается, кроме как шагнуть за ним, окунаясь в шум, да смесь запахов. Кажется, это будет сложнее, чем он представлял. Гул голосов казался слишком громким, а темнота слишком густой по углам. Маджере глубоко вдохнул, ныряя следом за учеником в духоту таверны. Столик, который раньше всегда занимали его друзья, был пуст. И многолюдье, что пригрезилось Рейстлину поначалу, оказалось всего парой групп посетителей, ютящихся по углам, тихо поглощающих свою пищу, запиваемую элем и вином. Рейстлин опустился на деревянный стул напротив ученика, скрывшись в привычном для него темном углу. Воспоминания сводили с ума своей четкостью, смешиваясь с фальшивыми видениями из бездны. О, он уже давно запутался, пытаясь понять, что из этого настоящее, а что - результат бреда. - Даламар, это очень плохая идея... - хрипло и напряженно произнес Рейстлин. Он с беспокойством стиснул кулаки, пытаясь унять безумный, участившийся стук сердца. Эльф вздохнул. Да, все будет еще сложнее. Он даже не представлял, что придется преодолевать каждый шаг через такое сопротивление. - Я здесь, шалафи, - напомнил он, когда к столу подошла разносчица. - Чего желаете? - звонкий голос и рыжие кудри заставили Рейстлина вздрогнуть. - Кипяток... - почти рефлекторно ответил он из своего темного угла глядя на Тику. В горле резко запершило, спазм отозвался острой болью в груди. Тика. В том, что это она, сомнений не было. Рейстлин смотрел на жену своего брата, стремительно бледнеющую и трясущуюся от ужаса. Девушка вскрикнула и, выронив из дрожащих рук поднос, словно подкошенная упала на пол. Рейстлин безучастно, чувствуя, как собственный желудок скрутило от наплывающего ощущения, что он куда-то проваливается, пронаблюдал, как Даламар метнулся к бесчувственной девушке и лишь спустя мгновение после того, как тот поднял ее на лавку, поднялся на ноги, направляясь к жене брата. Он не заметил, как в дверном проеме скрылась худенькая девчушка разносчица, а вместо нее в двери влетел почти что великан...