Любая ночь кончается...

Карамона сложно не заметить, но Рейстлин смог пропустить его массивный силуэт, возвысившийся над ним и его учеником. Естественно, узнать давно исчезнувшего брата Карамон не смог, а потому, увидев, как над его женой склонились двое в черных одеяниях, он вообразил, по здравому разумению, что ничего хорошего это не сулит. Мощным рывком он схватил за шкирку того, что был одет в шелковую мантию, вздернув его над полом за шею, а второго он просто сгреб свободной рукой за ворот, хорошенько тряхнув так, что хрупкое тело мотнулось в его руках. Неизвестно, каким чудом с Рейстлина не свалился капюшон, но черный маг отчаянно вцепился в руку брата, слыша, как хрипит Даламар, пытаясь вырваться из хватки близнеца. Першение в горле, начавшее было уже жечь грудь и легкие, мгновенно сменилось паникой. - Что вы с ней сделали?! - проревел Карамон. Отлично, братец изрядно выпил... - понял Рейстлин, с отвращением ощущая легкий запах спиртного. Однако же, он был не настолько обрюзгшим и заплывшим, каким Маджере помнил его после того, как ушел в Башню Палантаса. Карамон не утратил формы. Насколько это возможно, конечно, в относительно мирное время. Даламар попытался что-то хрипло сказать, но, судя по всему, держал близнец слишком крепко и Рейстлин вот-вот рисковал остаться без ученика. - Немедленно прекрати, Карамон! - властно произнес маг, морщась от врезающейся в шею ткани мантии. Чтобы просто выдавить из себя этот приказ Рейстлин потратил почти все свои крохи воли, что еще удерживали его на грани панического состояния. Страх слишком прочно ассоциировал Карамона с тем, что пришлось пережить в Бездне. А значит и с когтями дракона, впивающимися в тело, и смехом Всебесцветной драконицы. Карамон замер, все еще держа обоих магов на вытянутых руках и с вытянувшимся лицом уставился на черного мага. Рейстлин сдернул с головы капюшон, зло сверкая глазами. Гигант дрогнул, разжимая руки. Эльф рухнул на пол рядом с лавкой, на которую уложил Тику, кашляя и пытаясь прочистить горло. - Ты совсем очумел, братец, - ядовитой насмешкой прикрывая подступающий ужас, прошипел Рейстлин, - Так и не прибавилось ума... Почему, если ты видишь мага, он обязательно хочет навредить кому-то? - насмешливо поинтересовался Маджере, медленно оседая на стул. Нужно бы подойти к Даламару, но он был не в состоянии. - Рейст, - побледнев, икнул Карамон, замерший с раскрытым ртом и не находя в себе силы просто опустить руки. Черный маг фыркнул, вновь натягивая капюшон, и, прежде чем братец успел сгрести его в медвежьи объятия, выставил вперед руку, качая головой, - Теперь, пожалуйста, подними моего ученика, которого ты чуть не придушил, и позаботься о своей жене, которую мы пытались привести в чувства. Карамон, все еще бледный, потянулся было к темному эльфу, но тот отмахнулся, поднявшись сам, и слегка шатаясь обошел Карамона, усевшись рядом с наставником на свободный стул, прожигая неприязненным взглядом близнеца своего учителя и потирая шею. Несколько секунд спустя воин оторопело сидел напротив двоих магов, слушая довольно странную историю о том, как Рейстлин освободился. - А он-то тут при чем? - непонимающе сморгнул Карамон. Естественно, всех тонкостей Рейстлин не стал рассказывать, потому что он и сам их не знал, рассказав тщательно выверенную легенду о том, как Даламар искал способ его вытащить. - А при том, мой дорогой братец, - сардонически улыбнулся Маджере, - Что если бы не он, вряд ли я когда-нибудь обрел бы свободу... - чувствуя, как постепенно страх уступает место привычному раздражению, но не уходит полностью, мутной тревогой обволакивая душу, оставаясь лихорадочным блеском в глазах. Даламар молча пьет пряное горячее вино, принесенное второй разносчицей, болезненно хрипло дыша. Рейстлин отмечает, что не помешает посмотреть, что у него с шеей. Скорее всего, после медвежьей хватки брата на коже будут синяки... На нежной белой коже лиловые синяки... Рейстлин тяжело вздыхает, отмахиваясь от ненужных мыслей и постукивая пальцами по столу. - Вот как? - гулко восклицает Карамон, привлекая внимание половины посетителей, - А я-то думал, что он тебя предал! - нахмурился воин, пытаясь оправдать свое отсутствие извинений и абсолютное нежелание их приносить. Тика по прежнему лежала на лавке у окна, Карамон заботливо подложил ей под голову свою куртку, а Отик решил не беспокоить перенервничавшую девушку. - Тише, Карамон! - шикнул на здоровяка брат, - Предал, - пожимает плечами Рейстлин, - Но по моему желанию и с моего согласия. А вот вытащил он меня в одиночку сам... - мрачно добавил он, - Так что, советую тебе не пытаться его душить. Это мой ученик и, если потребуется, я сам поступлю с ним так, как сочту необходимым... - с примесью какой-то легкой полуугрозы произносит маг. Да, он действительно сам может наказать за предательство так, как никто не может. Взять хотя бы проклятье. Кровоточащий след его собственной пятерни на груди эльфа. Достаточная плата за высокомерие и за то, что тот докладывал Конклаву каждый его шаг. Тем не менее, Даламар талантлив. И всегда таким был. Тогда он не убил его оттого лишь, что он был ему нужен, как толковый помощник... А сейчас уже не сумеет. И не захочет. - Рейст... Это, получается, ты сразу пришел навестить меня, как только... - он не договорил и Рейстлин с легким удивлением, даже, наверное, с теплотой отметил, что в голосе брата почти прозвучали слезы. - Да, братец, не мог же я не узнать, как ты поживаешь... - солгал Рейстлин. Не стоит говорить близнецу, что он вовсе не хотел его видеть. Пусть об этом знает только Даламар. Так лучше. Карамон всхлипнул, а затем, резко подавшись вперед потянулся к Рейстлину. Резкое движение смело стоявший на пути воина стул. Может быть, если б не это, Рейстлин бы смог воспринять его порыв спокойно. Но грохот вызвал совершенно не ту реакцию. Тень нависшего над ним брата заставила Рейстлина вскинуть руки и надтреснутым голосом вскрикнуть: - Не надо! - Даламар резко метнулся к нему, закрывая от близнеца, в удивлении замершего напротив, - Не трогай меня... - в тишине, повисшей в зале, было слышно, как Отик наливает из бочки эль. - Рейст, ты чего? - изумленно и почти обиженно протянул Карамон, глядя над плечом темного эльфа. - Шалафи устал, - хрипло произнес Даламар, не оборачиваясь на съежившуюся фигуру наставника. - Мы сегодня останемся здесь, в таверне, а завтра... Завтра навестим вас и все объясним, - решительно произнес маг, - Ему вредно перенапрягаться с его болезнью... Эльф ясно дал понять, что на сегодня разговор окончен, да так, чтобы все праздные зеваки, которых привлек шум, вернулись к своим делам. Затем Даламар помог учителю подняться и, придерживая его, ссутулившегося и испуганного,бросил на стол перед Отиком пару монет, получил ключ от комнаты и увел Рейстлина наверх. Карамон так и стоял внизу, провожая взглядом полным изумления и, какой-то почти болезненной, жалости две фигуры в черном, поднимающиеся по лестнице, пока они не скрылись из виду. Несколько секунд он в недоумении попытался для себя понять хоть как-то произошедшее. И, так и не придя ни к каким выводам, молча уселся рядом со своей женой на лавочку, дожидаясь, когда Тика откроет глаза. Даламар повернул в замке ключ и открыл дверь, пропуская наставника первым. В комнате было темно и пахло какими-то цветами. Рейстлин не сразу понял какими, он просто добрался до кресла, обнаружившегося у открытого окна, опустился в него и обхватил голову руками. Да так и замер, беззвучно подрагивая и что-то шепча одними губами. Эльф качнул головой, затем, закрыв дверь, подошел к наставнику, опустился перед ним на колени и тихо произнес, касаясь его рук: - Шалафи, прости, это было излишне, так? - эльф потянул его за запястья, заставляя посмотреть в глаза, - Я должен был попросить его прибыть в башню. Так тебе было бы легче, - Даламар прижал его горячую ладонь к своей щеке. Голос его звучал глухо, сипло, словно говорить ему было все еще сложно. Рейстлин бледно улыбнулся ученику. - Ничего, ты хотел как лучше, - еле слышно прошептал Маджере, проводя пальцами по его щеке, - Я привыкну, раз так нужно... Просто, пока это оказывается слишком сложно, - он нахмурился, - Покажи шею... - попросил Рейстлин. Нужно было отвлечься. Хоть чем-то. Даламар с сомнением посмотрел на него, но все же расстегнул ворот и запрокинул голову, показывая наставнику уже слегка синие следы от пальцев брата на коже. Маджере качает головой, проводя пальцами рядом с потемневшим пятнышком. - Кажется, это семейная традиция Маджере, - тихо рассмеялся Даламар, - оставить на мне хоть какой-то след. Твой "подарок" на груди, шалафи, шрам от рубленной раны на плече от твоей сестры и, сегодня, синяки на шее... - хрипло добавил он, вновь прочищая горло и застегивая ворот. Рейстлин вновь качает головой. - Это ужасно... Нужно будет попросить у кого-нибудь мазь... Чтобы быстрее зажило... - вздохнул Рейстлин, запуская тонкие пальцы в черные волосы эльфа, - Попроси у Отика... Он знает, у кого здесь ее можно взять... А я, пожалуй, отдохну. Даламар кивнул. - Я скоро, шалафи, - прошептал эльф и ушел, оставив Рейстлина наедине с его мыслями и запахом лаванды, пропитавшем всю комнату. Лаванда... Кажется, в голове у эльфа вертелось что-то о том, что шалафи ее не любит, но вспомнить, так ли это и почему, он не мог. Даламар еще несколько секунд постоял за дверью, а потом направился вниз, отмахиваясь от мыслей, роящихся в голове. Рейстлин улегся на кровати, пытаясь уснуть. Он чувствовал себя странно. От чего-то тревожно и, в то же время, спокойно. Словно что-то далекое, почти забытое и, в то же время, приятное, но тревожащее душу. Что именно, он так и не понял. И лишь проваливаясь в сонное забытье, он узнал запах, который так настойчиво будил что-то в его памяти. Лаванда... Жаркое знойное солнце светило над полем, Рейстлин собирал лечебные травы для занятий. Сегодня он не очень торопился домой. Ведь там была вдова Джудит. Вдова Джудит, что волком смотрела на него, проповедуя о своем Бельзоре. Рейстлин не очень прислушивался к ее речам. И не горел желанием прислушиваться к этому бреду. Для него существует только один бог - магия. И три ее покровителя. Остальные... Остальных он не видел и не интересовался. Он, вместе с братом, возвращался домой, держа в руках душистый букет лаванды, наполняющей своим запахом все, что окружало юного мага. - Знаешь, Рейстлин, ты нравишься многим девушкам в деревне, - жизнерадостно произносит Карамон, но Рейстлин молчит, мысленно отмечая, что брат либо дурак, либо просто пытается его утешить. Он со снисхождением слушает его болтовню, но не произносит ни слова. Вспышка солнца, теплые лучи касаются лица, слегка слепя глаза и вот уже Рейстлин стоит у собственного дома, слыша горестный плач матери. Розамун рыдает над своим мужем. Над их с Карамоном отцом. И запах лаванды. Удушливый, сильный запах, смешавшийся с запахом крови. - Позаботьтесь о маме, дети, - хрипло шепчет отец. Это, пожалуй, ударило куда больнее, чем его смерть. Позаботиться о Розамун оказалось куда сложнее, чем пообещать... Мать умерла. И вновь был запах лаванды. Запах лаванды будет преследовать его всю жизнь. - Да, Рейстлин, - где-то в глубине сознания он слышит шепот, глядя на могилу матери и ощущая сосущую страшную пустоту, - Да. И так будет всегда... Он просыпается в холодном поту с криком, слыша успокаивающий шепот и чувствуя, как чьи-то руки ласково касаются его светлых волос. - Тише, шалафи, тише, я здесь... - Даламар встревоженно обнимает его, вцепившегося в него изо всех сил, словно за ветку, протянутую над топью болота. - Лаванда, - прохрипел Рейстлин, панически цепляясь за ученика, - Лаванда... - и больше ничего не мог выдавить. Ученик непонимающе посмотрел на него, но все же открыл окно, впуская свежий воздух. За окном стояла ночь. На небе уже светила кроваво-алая Лунитари, и вот-вот должна была взойти черная луна Нуитари, видимая лишь для избранного круга магов. Для тех, чьи одежды окрашены в черный. Рейстлин дрожал, сжавшись в постели в комок. Он почти забыл эту картину смерти, так потрясшую его в свое время, крики жрицы Бельзора, увещевающей, что ее бог спасет умершего отца близнецов... - Шалафи, - Даламар обнял его вновь за плечи, - все в порядке? - эльф с тревогой коснулся его щеки, Маджере вздрогнул, а затем притянул его к себе, крепко обнимая, - Рейстлин, - темный эльф уже в сотый раз пожалел, что вытащил его из башни, но наставник случайно, видно, задел синяк на шее и Даламар зашипел, - синяк! - протестующее застонал он. И Рейстлин ослабил хватку, словно очнувшись от сонма видений, нахлынувших на него. - Прости... - он мягко отстранился, - Мазь? - спросил маг. Эльф кивнул и поднялся, выскальзывая из его рук. Он подхватил с тумбочки у соседней кровати коробочку с мазью и протянул ее наставнику. После этого эльф расстегнул ворот мантии, спуская ее на плечи, убирая волосы и усаживаясь к Маджере лицом. Несколько секунд маг смотрел на темнеющие даже в ночи следы от хватки Карамона, а затем, открыв коробочку, зачерпнул пахнущую травами массу и осторожно принялся наносить ее на бледную кожу. Эльф морщился, невольно покрываясь мурашками от прикосновения чутких, тонких пальцев наставника, едва касающихся его шеи. Нельзя сказать, что это было неприятно. Скорее наоборот - слишком приятно и Далмар закусывает губу, чтобы не застонать. Рейстлин качал головой, ворча и ругаясь на неуклюжее поведение брата. Это хоть немного отвлекало его от недавнего кошмара и настойчивого шепота, обещающего, что так будет всегда. Нет. Так быть не может. Он не позволит. Он не хочет, чтобы так было. Закончив наносить мазь, он мягко поцеловал эльфа в уголок губ, шепча: - Я так устал... Мне кажется, что я больше никогда не смогу уснуть, не опасаясь кошмаров... - с горечью прошептал он. - Не думай об этом, шалафи, - темный эльф обвивает руками и, касаясь губами виска, - не надо, не думай об этом. Тебе нужно поспать... - он настойчиво утянул мага на подушку, заставил стянуть мантию, сбросив ее на пол и отправив следом и свою, - Я буду рядом. Я буду здесь... Рейстлин обнял его, прижав к своей груди. Да, когда-то его брат так же оставался рядом с ним, чтобы разогнать его ночные кошмары. Теперь у него есть Даламар. И воспоминания о брате кажутся такой же тенью прошлого, с той лишь разницей, что от них так же тепло на душе.