Любая ночь кончается...

Хочешь птицей вспорхнуть, Да душа тяжела. Ею я завладела и на дно увлекла. И со мною на век, Ты останешься здесь. Мальчик мой, ты же знаешь, Что любовь - это смерть. Смерть за левым плечом твоим, Оглянись! Что же ты медлишь? Она чарует, как взгляд змеи, Пьянит, как последний вздох. Она сладка, как яда глоток. Танцуешь со смертью, мой маленький бог. Иди ко мне, будь рядом со мной. "Танго со смертью"

Даламар, коснувшись губами лба наставника, выскользнул из комнаты, прошептав: - Я быстро, шалафи. Рейстлин остался один. Не то, чтобы его это беспокоило, но, после того сна, запах лаванды мерещился везде. Черный маг тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Нет, все это очень скоро может его доконать. Радует хотя бы то, что Даламара это не коснулось. И, одновременно, пугает. Кто знает, что планирует Такхизис? Быть может, она возьмется за эльфа более серьезно, чем за него самого? Маджере передернуло. Это будет не честно, если ученику придется платить за его спор с Темной Королевой. Он качнул головой, пытаясь отогнать ненужные мысли. Нет, сейчас лучше не думать об этом. Нужно попытаться сделать все, чтобы Даламара это не затронуло. Хотя, кого он обманывает. Такхизис возьмется за него. Обязательно, ведь это Даламар его вытащил. - Что ж, я попробую сделать что-нибудь, чтобы обезопасить нас обоих... - пробормотал он. Но что он может? Скорее всего придется просить о помощи жрецов Паладайна. А из тех, с кем он знаком, в живых, наверняка, осталась только Крисания. А с ней встречаться не слишком хочется. - А вот и я! - прерывая его мысли, в комнату вернулся эльф. В руках он держал поднос с парой бокалов, бутылью вина и фруктами, - Позволю себе заметить, что порой это помогает немного расслабить нервы, - улыбнулся Даламар, поставив свою ношу на стол перед наставником, за тем, взяв в руки бутылку вина, выдернул из нее пробку зубами, чем вызвал у наблюдавшего за ним наставника смех. - Даламар, есть же нож... - фыркнул Маджере, иронично усмехаясь. Даламар обезоруживающе развел руками, продолжая улыбаться. - Так интереснее, шалафи, - произнес он, убирая пробку изо рта и разливая по бокалам красное вино, наполнившее комнату своим терпким ароматом, - Ну, а если не поможет, то, хотя бы, немного поднимет настроение, - философски сообщил ученик, протягивая наставнику вино. Рейстлин принимает бокал, соприкоснувшись пальцами с эльфом, на краткий миг задержавшим его в руке. Эльф едва заметно покраснел, и уселся на ручку кресла Рейстлина, ухватив с блюда первый попавшийся фрукт. Рейстлин, все еще улыбаясь, сделал глоток. Он никогда не увлекался подобными методами снятия напряжения, в отличии от своего брата, который имел в подобном большой опыт. Но, раз не остается других путей... Придется пользоваться тем, что есть... Некоторое время оба мага молча пьют, погрузившись в уютное тягучее молчание. Отчего-то, даже молчать было уютно, пока ощущается чужое тепло рядом. - Знаешь, Даламар, - тихо произносит Маджере, не оборачиваясь к ученику и нарушая тишину, - Я никогда раньше не чувствовал себя таким беспомощным, - сознался маг, делая еще один глоток вина, - Словно нет никаких сил, словно я не маг вовсе, словно не течет в моем теле магия... Страхи, оказывается, имеют и надо мной власть... Я думал, что победив Фистандантилуса, я победил все свои страхи, - качнул головой Рейстлин. - Все не так просто, шалафи, - вздыхает эльф, прислоняясь боком к его плечу и чуть приобнимая, - Сегодня со мной связался Конклав... Они требуют моего присутствия на собрании. И... мне придется явиться. Я боюсь оставить тебя одного, - неожиданно сознался он, - И брать тебя туда пока рано. Рейстлин машинально допил вино, поднял взгляд на эльфа и тихо произнес: - Но ты только представь вытянувшиеся лица Юстариуса и Пар-Селиана... - на губах у него появилась ехидная усмешка. Даламар представил. И засмеялся. Оба мага ни за что не ждут, что Рейстлин вернется, как и весь остальной мир. Все уверены, что он заточен в Бездне. И до вчерашнего дня только Даламар знал правду. Теперь ее знает еще и половина Утехи. Может, Конклав тоже получил обрывочные слухи. Все же, это было ошибкой. Рейстлин прав. Стоило сначала устроить встречу в башне. Тогда, быть может, все окончилось по-иному. Эльф налил себе и наставнику еще вина. Маги пили молча, каждый думая о своем. Рейстлин наслаждался ощущением тепла, разливающимся по телу от напитка и от близости эльфа, а Даламар размышлял о том, как выкрутиться из ситуации с Конклавом. Когда вино кончилось, не заметил никто. Так вышло, что на третий бокал его уже не хватило. - Маловато взял, - пожаловался Даламар, глядя на учителя лихорадочно блестящими глазами, - Как думаешь, шалафи, стоит ли принести еще? Рейстлин не ответил, просто кивнул. Но подняться ученику не дал, обвив его за талию рукой и притягивая ближе. Тот, пискнув, попытался было вывернуться из его рук, но скользкая шелковая мантия сыграла с ним шутку и, вместо того, чтобы освободиться, он вальяжно устроился на коленях у Рейстлина, соскользнув со своего места. Маджере засмеялся, не позволяя ему упасть, а эльф неловко махнул руками и почти выбил у него из рук бокал, оставшееся небольшое количество содержимого которого выплеснулось на них обоих. - Аккуратнее! Что ты творишь? - фыркнул Рейстлин, едва дотянувшись до стола, чтобы поставить на него пустой бокал, - Теперь оба мокрые, - ворчливо заметил он, не торопясь, однако, отпускать ученика из своих рук. Даламар возмущенно дернулся, попытался встать, но не смог - держали его достаточно крепко, да и в полулежачем состоянии не слишком удобно предпринимать какие-то действия. - Шалафи, ты же хотел вина! - ехидно произнес Даламар, прекращая попытки подняться. Рейстлин усмехнулся, мягко касаясь пальцами его губ и заставляя умолкнуть. Даламар, затаив дыхание, следил за тем, как шалафи очерчивает пальцем контур его губ, густо краснел и не мог сказать ни слова. - А теперь расхотел, - подаваясь вперед произносит Маджере, скользя ладонью по шее, на которой все еще виднеются синяки, ставшие слегка зелеными, опуская ее ниже к груди, - Ты знаешь, у тебя действительно очень мокрая мантия... - шепчет он, касаясь губами его уха и эльф вздрагивает, чувствуя, как от прикосновения по телу расползаются мурашки. Может быть поэтому он не сразу почувствовал, как пальцы наставника расшнуровывают завязки на горловине. - Шалафи, что ты делаешь? - хрипло спросил Даламар, запоздало ощутив какой-то неуместный испуг. Действительно неуместный. Разве не он сам, не далее, чем четыре дня назад продемонстрировал наставнику, что совсем не против сближения, абсолютно неподобающего для учителя и его ученика? Но, чтобы вдруг Рейстлин сам проявил подобную инициативу... Додумать он не успел, хрипло застонав, когда учитель прикусил чувствительное ухо эльфа. Ох... Уши. Не честно. Эльфийские уши куда чувствительнее, чем человеческие. Даламар, конечно, сомневался, что Рейстлин об этом знал. Не было у него, судя по тому, что говорил Карамон, возможности настолько сблизиться с эльфами, чтобы проверить это. - Разве тебе не нравится? - низким, пробирающим до самых костей шепотом интересуется шалафи, и Даламар сдавленно всхлипывает, обвивая его шею руками, - Вот и я не понимаю, что за вопрос, - со смешком сказал маг, касаясь губами темного пятна на нежной коже. Пять синяков, пять темных пятен на белой коже. И каждое по отдельности заслуживает его внимания. Желание буквально обжигает кровь. Он устал просто смотреть, когда хочется гораздо большего. Хотелось касаться, срывать с губ хриплые выдохи, чувствовать дрожь чужого тела под своими ладонями. - Это не честно! - обиженно простонал эльф, предприняв слабую попытку перехватить наставника за запястье, помешать ему развязать шнуровку... Но, либо Маджере оказался ловчее, либо Даламар вовсе не хотел его останавливать, потому что Рейстлин легко отмахнулся от него, с улыбкой закрывая его губы поцелуем и прерывая все возражения. Не оставалось ничего, кроме как поддаться, перестать сопротивляться его горячим рукам, дрожащим от волнения, стягивающим его мантию. Рейстлин не смотрит. Зачем смотреть, если можно ощущать? - Честно, - хрипло выдыхает Маджере, стягивая с эльфа шелковую мантию, - Абсолютно честно. Ты ведь не хочешь сопротивляться, правда? - одеяние с легким шорохом падает на пол, и Даламар вздрагивает от звука его голоса. - Не хочу... - согласно кивает он, трясущимися от волнения руками взявшись за застежки на мантии Рейстлина, - Я не хочу сопротивляться, шалафи, - Маджере чуть прикусывает кожу на шее, вызывая новый хриплый стон, прошивающий все тело почти током, будоража кровь, заставляя буквально дрожать от нетерпения. Рейстлин скользит пальцами по груди Даламара, опускаясь ниже, к поясу, все еще оставшихся на эльфе, штанов. Даламар судорожно втягивает воздух, зарываясь лицом в волосы наставника, чувствуя, как щеки буквально пылают от смущения. Бездна, откуда столько смущения? Даламар расправляется с последней застежкой, касаясь губами шеи, подбородка, растянувшихся в улыбке губ с терпким привкусом вина. Дышать было трудно, воздуха не хватало. Кажется, он сдался окончательно, чувствуя, что теряет способность здраво рассуждать. Шквал эмоций смял к черту все попытки сопротивления, и без того, надо сказать, очень слабые, заставляя прогибаться навстречу, подаваясь навстречу горячим прикосновениям его узких ладоней. Легкое движение, и на пол с шорохом спадает уже мантия самого Рейстлина, правда для того, чтобы ее снять, Даламару пришлось слезть с его колен. - Не здесь, - прохрипел Рейстлин, перехватывая его руки, потянувшиеся к оставшимся на маге штанам. Он мягко сжал пальцы на его запястьях и потянул за собой. Несколько шагов, затянувшихся на несколько минут. На ощупь, с закрытыми глазами, не разрывая поцелуя. Добраться до постели оказалось сложно. Дыхание сбилось и, чтобы перевести его, пришлось слегка отстраниться. Раскрасневшийся, с растрепанными черными волосами лихорадочно блестящими карими глазами, Даламар тянулся к нему, словно боялся, что Маджере передумает, рассмеется и скажет, что это была шутка. Но он не рассмеялся. Не передумал. Только улыбнулся совсем не так, как раньше, прижался лбом к его лбу, глядя в глаза, и прошептал в полураскрытые губы: - Ты - мой, - и вновь впился в его губы поцелуем, вжимая в одеяло и расправляясь с оставшейся на нем одеждой. Несколько минут безуспешных попыток, и Даламар сам помогает ему, тихо смеясь, избавиться и от своей одежды и от его. Бездна, как же возбуждает ощущение близости к его неестественно горячему телу. - Твой, - хрипло и тяжело дыша, шепчет Даламар, покрывая поцелуями его шею, - Твой, шалафи... - и прикусывает его губу, с силой проводя ладонями по спине, заставляя прижаться еще теснее, ощущая, как по телу наставника проходит волна дрожи. Рейстлин хрипло застонал, вновь прикусывая острое ухо ученика, заставляя его выгнуться под собой и тихо вскрикнуть. - Не называй меня так, - хрипло выдыхает он, скользя пальцами по внутренней стороне бедра, заставляя покрываться мурашками, - Не называй... Я не хозяин тебе... Я люблю тебя... - слова дались куда тяжелее, чем он думал, застряв в горле, сделав и без того дрожащий голос надломленным, больше похожим на сдавленный шепот. Даламар прижимается к нему, давя нетерпеливый стон, когда пальцы Маджере скользят по ноге выше. Слова Рейстлина доходят до него не сразу. Требуется несколько долгих секунд, чтобы осознать сказанное, замирая в его руках, а затем, благодарно уткнувшись в его шею, прошептать: - Я твой, шалори... Только твой. И всегда был... Рейстлин смеется. Ощущения, до сих пор не знакомые, захлестывали с головой, топили, сметая все желанием обладать. Обладать этим трепещущим от каждого его прикосновения телом, слышать эти хриплые полустоны-полувыдохи, предназначающиеся только ему, ощущать этот пряный вкус его поцелуя на губах... Чувствовать, как эльф вздрагивает, когда он касается губами напряженных от возбуждения сосков, осторожно обводя языком кровоточащие отметины его собственных пальцев на груди. И знать, что никто и никогда не заставлял его, Рейстлина, настолько сильно желать чего-то, чтобы он мог забыть обо всем. Дышать с каждым вдохом становилось все труднее. Сводящий с ума запах чужого податливого тела под ним просто лишал возможности здраво соображать, отзываясь волной тяжелого, почти болезненного возбуждения внизу живота. Маджере едва ли понимал, что нужно делать, но Даламар решил все за него, обвивая его руками за шею и, каким-то не решительным жестом обхватывая его бедра ногами, прижимаясь к нему еще теснее, подаваясь навстречу. - Шалори... - сдавленный вздох над ухом и Рейстлин полностью теряет контроль, целуя Даламара в припухшие губы. Пальцы Маджере, тонкие длинные пальцы, такие искусные в плетении заклятий, смыкаются вокруг его напряженного члена, вырывая из груди почти жалобный вздох, скользят по всей длине, лаская, заставляя непроизвольно толкаться в ладонь наставника. Рейстлин тихо смеется, выцеловывая виднеющиеся на шее Даламара синяки, словно снимая боль, которой они все еще отзывались при каждом движении. Ему нравится слушать его хриплое дыхание и тихие стоны, срывающиеся с губ, доводящие почти до предела терпения, сводя с ума. Рейстлин едва сдерживается. - Так лучше, - хрипло шепчет он, целуя его за ухом и обводя его языком по острому контуру, - Намного лучше... Даламар со стоном прижимается к нему, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу на шее, теряясь в жарких ласках и боясь открыть глаза. Маджере улыбается. И плевать, что неправильно делать такое с собственным учеником. И плевать, что раньше ни с кем не был. О, недостаток опыта он с лихвой компенсирует страстью, рвущейся изнутри, словно раскаленная лава, сжигающая вены. - А вот теперь, тебе, наверное, придется мне помочь, - сбивчиво выдыхает Рейстлин, заставляя ученика жарко краснеть, хотя, казалось бы, куда уж больше? Даламар согласно кивает, не в силах выдавить ни слова. Где-то на грани сознания успевает мелькнуть мысль о том, что, наверное, для Рейстлина это все впервые. И от этой мысли он едва не задыхается, ощущая жгучее смущение. Эльф перехватывает инициативу, направляя. Рейстлин подчиняется его молчаливым указаниям, позволяет эльфу вести его, поддаваясь своим эмоциям. Оказывается, очень просто потеряться в своих желаниях. И Рейстлин не знает, как выходит так, что он лихорадочно ищет на полке у кровати хоть что-то, напоминающее мазь вместе с едва понимающим происходящее Даламаром. Он почти не помнит, как он медленно, очень осторожно растягивает эльфа, боясь причинить боль неосторожным неумелым движением, позволяя ученику направлять его действия. Но как же невероятно тесно и жарко оказывается внутри. Так тесно и так... непередаваемо хорошо, что Маджере не сдерживает почти что рычания, рвущегося из груди одновременно с тихим вскриком Даламара. А дальше все смешивается в потоке ощущений. Жар тел, сплетающихся в темноте, страсть, обжигающая губы, прокушенные до крови, горячими поцелуями, пальцы, вцепляющиеся в простынь, оставляющие светлые полосы на неестественной золотистой коже, разметавшиеся по постели черные волосы, лихорадочный румянец, проступающий на бледной коже. Сбивчивый не то стон, не то шепот: - Шалори... - подстегивающий еще сильнее, еще глубже толкаться в такое желанное тело в его объятиях, забывая себя, забывая о том, что так не должно быть, оставляя только мутный осадок от какого-то неясного желания быть понятым, быть необходимым, как воздух... Заменить собой воздух для одного конкретного существа... И Рейстлину это удается. А потом эльф под ним вздрагивает, сжимаясь и тихо всхлипывает, срывая с губ черного мага хриплый рык в ответ. Засыпают оба почти сразу же, неловко закутавшись в одеяло и прижимаясь друг к другу. Рейстлин еще успевает сонно коснуться губами виска Даламара, перед тем, как провалиться в сон, уткнувшись лицом в растрепанные черные волосы и улыбнуться. Наверное, сейчас он чувствовал себя счастливым...