Любая ночь кончается...

За порочной душой не придет светлый Бог, Значит я заберу твой единственный вздох. Только праведный дух обретает покой, Ну а ты - Чернокнижник, поэтому мой. "Танго со смертью"*

Сложности. Рейстлин не любил сложности. Но пришлось их терпеть. Началось все достаточно безобидно. В Палантассе они собирались отвести Крисанию в храм. Но жрица уперлась. Она не хотела уходить, ей приспичило поговорить с Рейстлином. И она, как безумная, настаивала, что должна быть рядом с ними. В башне. Маджере едва удалось убедить ее, что это не безопасно для нее же самой. Слепая светлая жрица в башне полной призраков... Нет уж. Да и... Даламар... не слишком будет рад ее присутствию. Крисанию кое-как удалось убедить в том, что она в башне Высокого Волшебства не нужна, что ее обязательно позовут, когда понадобится ее помощь. - Рейстлин, пожалуйста, не думай, что вы в одиночку сможете противостоять жрецу Такхизис! - напоследок, перед тем, как скрыться в храме, пробормотала слепая жрица. Чтобы успокоить ее, пришлось пообещать, что они обязательно зайдут в храм, позволить коснуться губами лба и вздрогнуть от ее прикосновения. Рейстлин слишком хорошо помнит то, что творилось за Вратами, когда они захлопнулись, отрезав его от мира. Ему едва удалось отогнать эти воспоминания, когда Крисания, наконец, скрылась за дверью храма. Некоторое время маги стояли напротив каменных ступеней молча, рассматривая белоснежный великолепный мрамор, из которого было построено монументальное сооружение. Храм светлого бога... Но как же от этого камня веет холодом. И как ужасно болит голова даже просто вблизи постройки. Как прямой, неприкрытый намек на то, что черным магам здесь не рады. И вот в такие моменты видна вся бессмысленность этой вот веры в то, что тебя простят, что тебе даруют покой в смерти... Нет. Только праведные души, вроде фанатичной Крисании, да вроде Карамона, обретут покой. А таким вот отщепенцам, добровольно избравшим тьму, предпочтя ее правду лживой зыбкости света, покоя не видать. Рейстлин вздохнул и вновь закашлялся, схватившись за горло. Даламар с беспокойством подхватил наставника под локоть и торопливо повел прочь. - Пойдем, шалори, - тихо прошептал он, - Тебе нужен отдых. В башне Рейстлин почувствовал себя куда более спокойно, оказавшись наконец в своей комнате.. Все-таки, заседания Конклава он никогда не любил. Едва добравшись до кресла, Рейстлин тяжело зашелся удушливым, клокочущим кашлем. Сегодня он был еще более неприятен. Даламар торопливо заваривал травы, заливая их кипятком из чайника, подогретого заклинанием. Эльф дождался, когда приступ слегка ослабнет, а затем вложил в руку шалори чашку, опускаясь на колени у кресла и глядя в подернувшиеся болезненной дымкой глаза мага. Маджере тяжело, с усилием вдохнул и заставил себя сделать глоток горячего остро пахнущего отвара. Лишь когда Рейстлин допил горячую травяную жижу, Даламар поднялся на ноги и, забрав из его рук кружку, наклонился к магу, нежно касаясь его губ своими. Острая горечь смеси трав послевкусием застыла на языке. - Тебе нужно отдохнуть, - тихо произнес эльф и помог наставнику перебраться в постель. А в следующие три дня все словно поменялось местами. Даламара мучили кошмары. Он просыпался с криком и успокаивался, лишь чувствуя, как обнимают его худые руки Маджере, который что-то успокаивающе шептал на абанассийском, своем родном языке. Даламар не помнил своих снов утром, но чувствовал, как тьма сгущается вокруг. Словно что-то должно произойти. Он еще не знал, что конкретно может случиться. А утром четвертого дня Рейстлин не выдержал. Они отправились в город. - Ты сходишь к жрецам. Крисания поможет тебе, защитит, раз я этого не смогу. А я навещу Астинуса, - тихо говорил маг, убеждая ученика, что поход в Палантасс необходим. Даламар испытывал необъяснимую панику, чувствовал, что что-то пойдет не так, но, когда Рейстлин так смотрит, невозможно ему не довериться. К тому же, светлая жрица наверняка сумеет помочь ему. - Хорошо, шалори, - тихо шепчет он, опуская голову, и Рейстлин на короткие несколько секунд прижимает его к себе, крепко обнимая, усилием мысли перенося обоих к вратам башни. В Палантассе они разошлись в разные стороны. Даламар направился к храму, а Рейстлин в Великую библиотеку. Эльф шел по улице, чувствуя себя не в своей тарелке. Ему не нравилась идея посещения храма, но другого варианта не было. Нужно было что-то делать, чтобы прекратить эти сны. Нужно было что-то сделать, чтобы перестать заставлять шалафи волноваться. Его передернуло, когда он ступил на лестницу, ведущую в храм. Боль запульсировала где-то в глубине тела, но она была ничуть не сильнее той, которую постоянно причиняли пять отметин на груди. Он должен управиться побыстрее, чтобы не заставлять Рейстлина долго ждать его. Храм встретил черного мага очередной вспышкой боли, стоило лишь переступить порог. Жрецы, попадавшиеся на пути, испуганными тенями скрывались с его пути. Крисанию Даламар найти смог легко. Женщина сидела в своей комнате, расчесывая свои длинные густые волосы, укладывая их в тяжелую косу. Интересно, какой Рейстлин видит ее. Эльфы, он сам иногда говорил, для него стареют медленнее, настолько, что он успевает увидеть их такими, какие они есть на несколько минут... А вот люди... Людей он видит совсем не так, наверняка. Эльф тяжело вздохнул и слегка кашлянул, привлекая внимание слепой жрицы. Она наверняка уже заметила его и даже знала, кто именно пришел, но продолжала заплетать косы. - Здравствуй, Даламар, ты пришел один? - тихо спросила она, оборачиваясь на звук. - Да, Просвященная, - тихо отозвался эльф. О, конечно, она ждала его шалафи... Укол ревности заставил его прикусит губу, но Даламар довольно быстро отогнал его. Рейстлин ясно дал понять, что Крисания ему не нужна. Так что стоит успокоиться. - Ясно, - мягко улыбаясь кивает жрица, - Что привело тебя в храм? - Крисания поднимается со своего места и, ориентируясь на слух, делает к нему пару шагов. Темный эльф протягивает руку и касается ее плеча. - Я пришел просить помощи, госпожа Крисания, - пришлось пуститься в пространные рассуждения, чтобы пояснить ситуацию. Жрица слушала очень внимательно, не перебивая эльфа, а затем тихо произнесла: - Я могу дать тебе амулет, Даламар, он защитит тебя от кошмаров, но не сможет уберечь от прямых воздействий... Все же, ты черный маг, а значит, его воздействие на тебя будет не столь сильно, как могло бы быть, - женщина качнула головой, легко поправляя белоснежное платье и чуть подтягивая тонкий поясок, перехватывающий ее талию. В комнате витал запах лавандовых благовоний. Приятный запах... Только вот, шалафи он не нравится. Даламар отметил для себя, что нужно будет хорошенько прогуляться, чтобы запах успел выветриться. - Я понимаю, госпожа Крисания, но этого уже более чем достаточно, - эльф с благодарностью коснулся губами ее тонких пальцев... "Более, чем достаточно, чтобы не просыпаться с криками," - размышлял темный эльф, шагая из храма и вертя в пальцах тонкую серебряную цепочку с подвеской-треугольником, - "Этого уже довольно..." - Даламар улыбнулся, надевая амулет на шею. Настроение было приподнятое и от тревоги не осталось и следа. Наверное, стоило бы вести себя поосторожнее... Наверное, стоило бы внимательнее смотреть по сторонам. Да много чего стоило бы... Но не досмотрел. Даламар лишь ощутил резкую боль, как только его нога коснулась ступеней Библиотеки. За его спиной раздалось угрожающее шипение, боль взорвалась где-то под лопатками. - Я выполнил твою волю, Госпожа, - прохрипел чей-то голос за спиной. Даламар обернулся, встретившись взглядом с потемневшими, почти черными глазами мага, одетого в серую мантию. - Аций, - прошептал эльф, обмякая и медленно оседая на пол, - Ты... Предатель, - сил хватило ровно на то, чтобы прошептать проклятие. То самое проклятие, что обжигало его собственное тело на груди, и впечатать в плечо мага. Эльф судорожно вздохнул, сжимая внезапно ставший почти раскаленным, амулет, что дала ему жрица, и рухнул на землю. Аций со стоном скрылся в переулке. После того, как он сделал то, чего от него настойчиво добивалась Такхизис, жжение в груди и неприятная боль ушли. Однако теперь он умудрился получить что-то не менее "приятное". Зато теперь ему останется исполнить последнее... Убить Рейстлина. Аций содрогнулся от ужаса. Представить себе пределы могущества Маджере он боялся... Но вот только от ножа под ребрами не застрахован и Маджере. Аций хрипло вздохнул, а затем метнулся прочь, заслышав чьи-то встревоженные голоса. Рейстлина привлек какой-то шум снаружи. Он отложил в сторону книгу и направился к выходу. С Астинусом они сегодня не встретились. Рейстлин просто читал хроники летописца. Нужно было освежить свои знания и узнать, что произошло за последние пять лет. Он не успел дочитать и трети, когда услышал гомон. Маджере вышел на улицу и замер. На ступенях скопилось несколько человек, чьи встревоженные голоса и отвлекли его от занятий. А у их ног распростерлось тело. Все бы ничего, если б Рейстлин не знал, кто это. Черный шелк мантии и черные растрепанные волосы. Даламар. Рейстлин не слишком хорошо помнил, как он оказался сидящим у бессознательного тела. Резкий запах лаванды ударил в ноздри. Удушливый запах лаванды, тяжелым покрывалом окутавший мага и пробравший липким страхом до самых костей. Неужели она сдержала свое обещание? Черный маг, не обращая внимания на зевак, осторожно прощупал пульс на шее ученика, вслушался в дыхание и облегченно вздохнул. Пульс, пусть слабый, все же прослеживался. Жив. Жив, значит есть шанс еще спасти его. Эльф с широко раскрытыми глазами лежал на земле. И вокруг него витала почти осязаемая тьма. Густая, непроглядная, происхождение которой не оставляло сомнений. Так будет всегда, Рейстлин... - словно наяву услышал Маджере. Черный маг приподнял эльфа. По ступеням зазвенело что-то металлическое. Рейстлин перевел невидящий взгляд в сторону источника звука в полной тишине и увидел оплавленный серебряный символ Паладайна. Все правильно... Светлый Бог не смог защитить черного мага от черной магии... Иначе чем еще объяснить столь явные намеки... За порочной душой не придет светлый Бог... Вот только, кому судить о порочности?