Любая ночь кончается...

Любая ночь кончается, Но меркнет свет в глазах, И темнота сгущается, И опьяняет страх. Когда глаза познают Секрет, что ночь хранит, То душу утомленную Мрак вечный поглотит. Маргарет Уэйс Даламар погружался во тьму, чувствуя, как холод сковывает его тело, полностью накрывая с головой. Он словно бы тонул в ледяной воде, захлебывался, не в силах вздохнуть, не в силах пошевелиться. - Ты умираешь, - злой шепот, проникающий в каждый уголок сознания. Да, он умирает. Каждое мгновение жизнь покидает его тело, постепенно оставляет, словно песчинки, вытекающие из одной чаши песочных часов в другую. Словно время в глазах Рейстлина... Больно. Как же больно. И страшно. Он очень боится за своего шалори. Потому что он остался один. Кто знает, что с ним происходит сейчас. Кто знает, в каком он состоянии. - Я умираю, но это не значит, что ты победишь, - О, конечно, не значит. Он не придет за ним в Бездну. Не придет. И Даламар счастлив, потому что знает - Рейстлин слишком напуган своими воспоминаниями о ней. Он четко помнит эти пять лет страха, пять лет мучений... - Наивный мальчик, - Такхзис жарко обнимает его, прижимая к себе, - Он уже идет за тобой. Он придет ко мне... Он будет умолять о жизни для тебя, но вы оба умрете, - выдыхает Богиня, и Даламар чувствует, как страх становится ужасом. Нет. Шалори, зачем? Зачем же ты, безумец, поддался? Хочется завыть от бессилия, но эльф может только биться в ее объятиях, пытаясь вырваться. - Бесполезно, милый, бесполезно, - рассмеялась Всебесцветная, - Это будет цена за твое предательство и за его своеволие... Черный капюшон, скрывающий лицо, удачно закрывает от лунного света. Жрец получил то, что хотел. Теперь нужно добраться до Нераки. А еще лучше, помешать добраться туда Маджере. Желательно с летальным исходом. Ангорак усмехнулся, шагая прочь от дома Ация, скрываясь в сумеречных переулках. Никто не заметит в ночной темноте черную тень, скользящую меж домов. Он будет подстерегать Рейстлина в пути. Он постарается его уничтожить, пока Маджере не получил доступ к Вратам... - Нет, мой милый, не так, - шепот Королевы заставляет удивленно вскинуть брови. Госпожа что-то хочет изменить в плане? - Ты будешь ждать его у врат. Никакой самодеятельности, это ясно? Да, это предельно ясно. Он сделает все так, как хочет его королева. Все, чего она попросит. Если он хочет поспеть вовремя - нужно выдвигаться немедленно. Жрец усмехается. Он очень долго ждал этого момента. Так долго ждал, когда представится случай доказать свою верность. Он мог бы править покинутым Повелительницей Ут-Матар Оплотом, но не стал. Не стал, потому что власть над жалкими останками армии не делает чести. Жрец отправился в дорогу. Нельзя будет отвлекаться на постороннее и нельзя попусту тратить силы... Последнее время эльф понимает, чем опасна Бездна для лишенной плоти души. Ничто не защищает от ее грубой хаотичной энергии. И он со страхом начинает подмечать, как волны этой энергии вымывают по крупице его воспоминания. По капле унося его детство, юность... Это страшно, Но Даламар не дает себе бояться. - Он идет за тобой, - шепчет Такхизис, обвиваясь вокруг эльфа чешуйчатым телом, - Он так легко идет в ловушку. Великий маг, Рейстлин Маджере... - ее хохот отдается эхом в темноте, отзываясь сотней ревущих голосов драконов. Они словно бы отвечают своей матери, Драконице Хаоса... Даламар стискивает зубы. Нет, шалори, пожалуйста, не надо. Так хочется сказать ему: "Не иди, не поддавайся"... Но он не может. Он даже не видит его, не ощущает. Лишь изредка до него, словно издалека и сквозь вату доносится неразборчивый шепот Маджере. Самый родной и самый важный голос в мире. Голос, который не дает умереть. Даламар держится. Держится из последних сил, чтобы не позволить ей подчинить его волю. Она была бы счастлива использовать его в своих целях. Чтобы подточить волю и уверенность Рейстлина. С одной стороны, стоило бы бояться за мага. Он решил спуститься в Бездну, опять... Но с другой стороны... С другой стороны Даламар торжествовал. Рейстлин идет. И Такхизис боится. А значит, есть шансы на победу. Я дождусь тебя, шалори, дождусь... Только иди быстрее... С каждым днем память начинает тускнеть все больше. Бездна пожирает проклятую несчастную душу. Эльф сопротивляется, насколько может, но воспоминания постепенно начинают тускнеть, сливаясь с тьмой. Что его держит? Что не дает умереть? Любовь. Любовь, которая тонкой дрожащей нитью тянет его к тому, кто сейчас, должно быть, держит его за холодеющие руки. Даламар будет ждать его... Даже если забудет собственное имя. Я дождусь тебя, шалори, только поторопись, если ты все же идешь ко мне. Я не хочу забыть твою любовь... Лошади постукивают копытами, крытая повозка покачивается, баюкая своих пассажиров под мерный шум дождя. Крупные капли скатываются с матерчатой крыши, скользя дальше, в траву. Карамон сидел на месте возницы, периодически подгоняя двух пегих кобылок, спокойно трусящих по влажной дороге. Рейстлин и Крисания спали. Рейстлин настоял на том, что отправляться в путь без Даламара он не намерен, а потому лошадки сейчас неторопливо тянули с собой четырех пассажиров. Карамон не стал спорить. Не смог. Достаточно было посмотреть брату в глаза и услышать его тихое: "Он умрет здесь. Без меня", чтобы понять, что Рейстлин совершенно точно все для себя решил. У воина, конечно, по прежнему не укладывалось все в голове, но, как и обещал, он хранил секрет мага. Как ни странно, это даже сблизило близнецов. Общие тайны. Общие проблемы. Рейстлин, будто бы, стал более открыт с Карамоном. Стал больше доверять. Он, конечно, почти не отходил от эльфа, как и слепая жрица, которая, по ее собственным словам, помогает Рейстлину поддерживать в угасающем теле жизнь. - Не знаю, сколько он протянет... Не знаю, - с горечью бормотал Маджере и криво улыбался брату. Карамона пугала эта улыбка. Кривая, выдавленная, вымученная. Но он молчал. Лишь иногда он позволял себе обнять спящего брата, заснувшего прямо рядом с учеником, лежащим в повозке, в самой не удобной позе. Рейстлину по-прежнему снятся кошмары. И Карамон кое-как, с помощью жрицы, успокаивает спящего измученного мага. Путь в Нераку занимает много времени. Карамон до сих пор помнит печальную историю с человеком Зеленого Камня. Он помнит, как арка рухнула. Но, судя по словам брата, арка всего лишь упала, Врата по прежнему можно открыть. И это все так же пугает Карамона. Он до сих пор сомневается. - Ему это нужно, - тихо возражает жрица на ночных привалах, пока Рейстлин колдует над своим эльфом, заставляя его дышать, жить, удерживает силой еле теплящуюся жизнь в его теле. Это так похоже на попытки удержать воду в горсти. - Я понимаю... Но мне страшно, Крисания. Я никогда не видел его таким, - произносит воин, подбрасывая поленьев в костер, и они оба молчат. Потому что оба знают - Рейстлин сойдет в Бездну, чтобы умереть. Это очевидно. Путь в Нераку занимает много времени. Никакого волшебства, кроме того, что требуется для того, чтобы удержать Даламара на пороге смерти. Все остальное приходится забыть. Все остальное приходится доверить светлой жрице и брату... Лошади пали по неясной причине почти у самого храма. Просто внезапно изошли кровавой пеной. - Что с ними, Рейст? - тихо спросил Карамон, - Я ведь говорил, что не стоит соваться в этот проклятый храм! - добавил он, помогая брату вытащить из повозки неподвижное тело Даламара. Испуганная жрица, дрожа, стояла в сторонке, не решаясь озвучить те же слова. - За нами кто-то идет, - тихо ответил Маджере, - Я давно чувствую чье-то присутствие... Но не могу тратить на это силы. Не сейчас. Они все нужны мне там. Поэтому-то мне и нужен ты, брат, и светлая жрица. Я сейчас слабее, чем когда либо. Я не могу потратить ни крохи, - прошептал Рейстлин. Нести эльфа теперь пришлось Карамону. Дорога замедлилась, потому что пришлось еще и подстраиваться под шаг мага. Ни один из них не заметил черную тень в ночной темноте.