Любая ночь кончается...

Заранее извиняюсь за столь долгую задержку. Серьезно заболел автор и не мог продолжать работать... Но я все таки это выкладываю Si deus me relinquit, Ego deum relinquo. Solus oppressus nigram clavem habere potest, Omnias ianuas praecludo Sic omnias precationes obsigno. Sed qui me defendet? Ab me terribilissimo ipse.* Боль пронзает тело, оглушает, превращаясь в жгучий раскаленный металл, пульсирующий в венах, лишающий воздуха. Лезвие плавно вошло в бок. Что, неужели так просто? Неужели так легко оборвать все начинания одним ударом? Он падает безвольной куклой на землю, слыша встревоженные голоса, с трудом удерживает себя на грани сознания. Как больно и страшно. На глаза наворачиваются злые слезы. Не успел. Не смог. Зажать руками рану в боку, скорчившись на камнях и с усилием сесть. Даже почти красиво - алые разводы на золотистой коже. Бездна... Как же страшно... Врата близко. Нужно успеть. Успеть. Глухой стон сквозь прокушенную губу, и встревоженное бледное лицо брата, выплывшее из темноты. - Рейст, держись Рейст! - ужас в расширенных глазах почти смешит, и маг усмехается, кривя рот в болезненной судороге. Лезвие ушло глубоко. Где же убийца? Не важно... Взгляд мельком скользит по лежащему на каменном полу телу, окрасившемуся алыми брызгами. Пустые закатившиеся глаза и темная вязкая лужа, расплывающаяся под трупом. Кровь. Кажется, Карамон нашел его раньше. - Карамон... - сипло шипит Рейстлин, - Помоги мне встать, Карамон... У меня нет времени. Нет времени. Почти до боли смешно, до слез и до нервной дрожи. У Властелина Прошлого и Настоящего нет времени... Руины. Он очень давно не был здесь. Почти десять лет. - Это здесь, - тихо произносит Рейстлин, оборачиваясь к брату. Вход в подземную капеллу. Тот самый, через который он вывел тогда Тику и Таса... Маг шагнул под темный свод. Карамону на миг показалось, что он вновь чувствует ту страшную слабость, что он вновь идет, опираясь на плечо брата. Но, донесшийся из темноты хриплый кашель тут же напомнил воину о том, что они находятся отнюдь не в том положении, чтобы предаваться воспоминаниям. Мужчина следит за тем, чтобы жрица шла рядом, не отпуская его руку и не запиналась ни обо что. - Рейстлин, что мы ищем? - тихо спрашивает жрица, зябко поводя плечами. Ей здесь не уютно. Она, словно чувствуя беду, осязаемо надвигающуюся со всех сторон, едва лишь переступив невидимую границу между площадкой перед входом в узкий скальный проем и темнотой провала в тоннели Нераки, начала почти беззвучно шептать молитву Паладайну. От ее шепота Карамону становилось спокойнее. Жрец досадливо сплюнул. Молитва сбивала сосредоточенность. Он не мог ничего сделать. Что ж... Ты сам виноват, Маджере. Придется обойтись без магии. Действовать грубо Ангорак никогда не любил. Кинжал сверкнул в его ладони. Новая вспышка боли заставляет вскрикнуть, опираясь на стену. Кровь остановить так и не удалось, хоть Карамон и перевязал его, весьма старательно пытаясь помочь своему близнецу. Но вот только это без толку. - Еще немного, - бормочет сам себе под нос Маджере и слышит придушенный всхлип Крисании, которая честно попыталась облегчить его боль, но ей это не удалось. Не получилось, словно Паладайн не пожелал вновь идти на помощь своей дочери ради спасения заблудшей порочной черной души. Маджере хрипло рассмеялся, вызвав встревоженный вздох у брата, который, однако, ни чем помочь не мог - на руках все еще был эльф. Воин и так еле успел из-за своей ноши спасти брата от занесшего для нового удара кинжал мага, не весть как оказавшегося за поворотом. Он ведь не мог просто отбросить бесчувственного Даламара в сторону и ринуться к нападавшему с мечом на перевес. Однако, он все-таки сумел его настигнуть раньше, чем тот закончил свое дело. - Сюда, - уверенно произносит маг, шагая повороту влево в развилке туннелей, - Мы ищем спуск под храм, Крисания, - тихо произносит Маджере, скрываясь за поворотом. А затем до Карамона долетает его сдавленный стон и чей-то злорадный смех. Воин быстро опускает эльфа рядом с Крисанией. - Будь здесь, - бросает он встревоженной и испуганной не на шутку девушке, обнажая меч и кидаясь в темноту за братом. Он успевает как раз вовремя, чтобы увидеть, как одетый в черное одеяние мужчина выдергивает из раны в боку его близнеца кинжал, а затем заносит его над пошатнувшимся магом для нового удара. Карамон не стал предупреждать или раздумывать над ситуацией. Он просто рывком преодолел расстояние между ним и врагом, вышиб кинжал из руки и рубанул по боку прежде, чем незнакомец успел прочесть заклинание. Воин не обратил внимания на упавшее тело, встревоженно склоняясь к брату. - Держись, Рейст, - прошептал он, с тревогой глядя на бледнеющее от боли лицо. Рухнувшая арка где-то здесь. Рейстлин почти обессиленно опускается на каменный обломок колонны. Кажется пришли. Кажется здесь. - Клади его сюда, Карамон, - устало шепчет он, глядя на брата, а затем переводя взгляд на дрожащую жрицу, - Крисания... Мне понадобится вся твоя вера, - еще тише шепчет Рейстлин, зная, что девушка слышит его. Жрица кивает, не произнося ни слова, хотя в ее дрожащих губах и дрожи, уже заметной невооруженным взглядом, ощущается страх и истерические слезы, которые она давит, заставляя себя держаться прямо. Маг улыбнулся уголком губ. Как всегда прямая и смелая, гордая Крисания. - Я открою Врата... Это возможно. По оставшемуся здесь мощному следу Тьмы я смогу их восстановить, - еле слышно произносит он, прикрывая глаза, - Вашей задачей будет успеть закрыть их со мной... или без меня, - помедлив произносит мужчина. Да, его состояние оставляет желать лучшего. А после открытия врат, несмотря на всю его магическую силу, он будет почти немощен. И может даже не добраться обратно за Врата... Главное вывести оттуда эльфа. Главное спасти Даламара. - Рейст, не говори так, - тихо произносит Карамон, аккуратно укладывая темного эльфа рядом с братом, который уже вряд ли слышал его. Маг вынимал из небольшой поясной сумки все самое необходимое для свершения магического действа... Очерченный белый меловой круг испещренный изящными росчерками магическими словами, сплетающимися в единую строго выверенную сеть заклятья, призванного вызвать тени прошлого в настоящее. На вычерчивание в полумраке ушло много сил. Еще больше ушло на то, чтобы распрямиться и протянуть руку светлой жрице. - Иди сюда, Крисания, - холодные пальцы жрицы коснулись его руки. Рейстлин уже ощущал головокружение от потери крови. Перед глазами плыло, расплывались цветные пятна, заслоняя взор, затуманенный болью. Но выбора нет. Он слишком далеко зашел. Он слишком явственно чувствует, как потяжелело дыхание его ученика. Он обязан успеть. Слова послушно сплетаются в сияющие нити заклинания, опутывающие два тела в меловом фосфоресцирующем круге, складываясь в невиданный узор, озаряющий мрачное подземелье. Карамон с восхищением и трепетом смотрел на то, как взявшись за руки, двое людей сосредоточенно сплетают магию и молитву. Стрекочущие режущие слова заклятья Рейстлина высекают огненные искры, вздымающиеся над силуэтами в магическом огня, плавный шепот Крисании выводит сияющее марево. А потом вмиг все затопляет чернота и Карамона вместо восхищения вновь охватывает ужас. Черный провал, зияющей раной повисший в пустоте, сквозящий непередаваемым леденящим душу ужасом, хаосом, злобой и пустотой. Жрица вздрагивает и, внезапно вскрикнув, будто от резкой боли, падает наземь, теряя сознание. Карамон бросается к ней, подхватывая за плечи и ужасается, глядя, как его брат решительно шагает на встречу жадной темноте, с трудом подняв с земли эльфа. Сгибаясь под тяжестью его тела, маг исчезает в провале, и до воина доносится его облегченное: - Я успел... Я успел... Воин хотел было броситься за ним, но черный провал дернулся, впившись в него сотней голодных алчных глаз. Карамону показалось, что он вновь видит драконьи глаза прекрасной черноволосой женщины. Темной Богини, чей гнев и чье торжество, плеснувшееся из похожего на рану провала, заставили его содрогнуться, оставшись прикованным к месту. "Боже, куда же ты снова впутался, брат", - с отчаянием подумал воин, поднимая на руки светлую жрицу. Тьма выжидающе замерла. Она, верная служанка своей Госпожи, затаившись наблюдала за двумя тонкими темными силуэтами, бредущими в черной пустоте по змеящемуся перед ними зыбкому обрывающимся в никуда пути, неизвестно откуда возникавшему перед магом, волочащим на своих плечах ученика. Такхизис предвкушала победу.