Монстр за твоей спиной

Да, я знаю, что глава небольшая, но обещаю продолжение через пару дней - Кас, - зовет парня Винчестер. Новак не откликается, лишь проводит рукой по лицу, вытирая предательские слезы. Но Дин со спины не в силах увидеть, в каком состоянии находится его любовник, так что он просто пробует позвать его еще раз. - Кастиэль, - гораздо мягче повторяет он, не понимая, что происходит, - что-то случилось? Новак лишь отрицательно мотает головой, а затем с хриплым: «Пойду оденусь», - удаляется с кухни. Уже на лестнице он слышит, что Дин, очевидно направившись следом, говорит ему: - Я взял выходной тебе на работе, так что, - он замолкает на несколько секунд, собираясь с мыслями, - ты можешь просто остаться здесь до вечера. Новак все еще не поворачивается, так и застыв на полпути, не зная, как реагировать на эти слова. Особенно если учесть, что их произносит убийца твоих родителей. Черт возьми, но это же Дин! - Можешь просто взять любую футболку из шкафа, если замерз, - Кастиэль все еще никак не реагирует, поэтому Дин продолжает, - и я приготовил нам кофе с тостами… Винчестер замолкает, понятия не имея, что к этому всему можно добавить. Мда, не так он представлял себе это утро, не так.       Новак бросает короткое: «Хорошо», - и все-таки удаляется в комнату. Уже наверху парень всерьез задумывается над тем, что ему следует делать дальше. Проведя несколько минут в напряженной тишине наедине с собой, он приходит к выводу, что будет действовать по обстоятельствам. По крайней мере, Дин не выглядит так, будто бросится на него с ножом из-за ближайшего угла.       Когда голая кожа покрывается мурашками, Кас вспоминает о том, что Винчестер говорил о футболке. Тогда он подходит к шкафу и, открыв дверцу, застывает перед ним, потому что его голову посещает отличная мысль. Дом. Винчестер же предложил оставить в его распоряжении это место до вечера. Если он действительно был тем, о ком Кастиэль даже думать не хотел, то у него наверняка найдется что-то. Возможно, оружие или что-либо еще. Новак вздрагивает и гулко сглатывает, вспоминая, что у его матери было перерезано горло.

*** Тогда***

      Внизу все еще раздавался шум, когда оцепенение стало спадать с малыша, забившегося под кровать. Кастиэлю было страшно. Так страшно, что сводило кончики пальцев, и его ноги вероятнее всего подкосились бы, и мальчик осел на пол, если б и так не лежал на нем.       Раньше, если ему становилось страшно, то он шел к своему старшему брату, а не к родителям. Мама, в ответ на заявление о странных звуках и ни с того, ни с сего открывающихся дверях, говорила ему, что все это глупости, выдуманные, чтобы привлечь к себе внимание. А отец и подавно ничего слушать не хотел.       Вот и сейчас, скованный диким ужасом, ребенок решил найти Габриэля. Он, стараясь не издавать ни звука, выбрался из-под кровати и прикрыл рот ладошкой, чтобы приглушить крик, рвущийся из груди. Его мать, которая, быть может, не всегда была к нему добра, но которую он, безусловно, очень сильно любил, лежала на полу. Вокруг нее была огромная багрового цвета лужа, ее руки раскинулись в стороны, словно бледные крылья на фоне зловещего предзакатного неба. Стеклянный взгляд голубых глаз ничего не выражал и был направлен в потолок. А на ее побелевшей шее красовалась ровная полоса, из которой алыми струйками стекала густая остывающая кровь.       Малыш обошел стороной распластавшееся на полу тело и, едва разбирая сквозь слезы дорогу, направился в спальню брата, молясь, чтобы найти его там. В комнате было пусто. Кастиэль попытался позвать его шепотом по имени, но никто не откликнулся. В коридоре вновь раздались шаги, но теперь людей определенно было двое, и они скрылись в комнате Каса.       Мальчик распахнул окно и, выбравшись наружу, прокрался по широкому карнизу к своей комнате. Раньше они с Габриэлем часто так наведывались друг к другу в гости, когда родители уже спали, или когда одного из них наказывали, запирая в спальне, поэтому окно легко можно было открыть с внешней стороны. Сейчас он осторожно подсматривал за незнакомцами, перерывающими все вещи и заглядывающими в шкаф и под кровать. Точнее незнакомцем, потому что второго человека не было видно из-за странного расположения окна в этой комнате.       Тот, кто открывался взору Кастиэля, определенно не был убийцей его матери, видимо это просто сообщник или что-то вроде того. Это был паренек высокого роста, лет двадцати на вид максимум, с челкой, спадающей на глаза, да и вообще достаточно длинными для парня волосами в принципе. Он был одет в рубашку, джинсы и странного вида куртку. На ногах были кроссовки, а не те ботинки, которые видел мальчик, прятавшись под кроватью. Звук тех шагов он теперь узнает из тысячи, как и те кожаные ботинки, похожие были у его дяди, и он говорил, что они стоят уйму денег.       Длинноволосый парень направился в сторону двери, но та тоже не была видна сейчас ребенку с его места, так что, выждав еще минуты две для верности, Кас заглянул в окно, понимая, что если кто-то все еще находится в комнате, то его заметят. Но спальня была пуста. Тогда малыш забрался внутрь и, не глядя по сторонам, схватил книжку - главное напоминание о брате и семье. С ней он чувствовал себя так, будто Габриэль просто отошел ненадолго и вот-вот вернется. Она дарила самое дорогое и самое опасное – надежду. Книга осталась на кровати, когда все это только началось, и теперь, крепко сжимая ее в маленьких руках, Кастиэль полез обратно. Он спустился вниз по дереву, которое росло рядом с домом, чьи ветви подходили вплотную к его окну, а потом бросился наутек через задний двор, как раньше они делали с Гейбом, когда тот брал его с собой, сбегая из дома к друзьям.       Мальчик бежал, что есть сил, пока не понял, что не знает, куда идти. Уже светало. Шлепая босыми ногами вдоль автострады, Кастиэль старался думать о том, куда мог податься его брат, где он сможет его найти. Он быстро уныл, перебирая кучу мест, где ежедневно бывает Гейб. Школу он отмел сразу, понимая, что туда Габриэль не сунется, впрочем, как и он сам. Малыш уже почти отчаялся, когда вспомнил кое о чем. Кондитерская, где они сидели вчера после школы. Точно! Брат наверняка будет ждать его там!       Кастиэль хотел опять перейти на бег, но сил едва хватало для того, чтобы просто переставлять ноги. Такой ужасный стресс и бессонная ночь естественно отразились на состоянии ребенка. Но сейчас у него была цель, ради которой малыш продолжал двигаться, неустанно повторяя: «Я должен найти брата. Я смогу. Я справлюсь».