Fortunae Filius

Come with me and you'll be Пойдем со мной, и ты окажешься In a world of pure imagination В мире чистого воображения. Take a look and you'll see Просто попробуй - и ты проникнешь Into your imagination В свою фантазию. We'll begin with a spin Мы начнем с небольшой прогулки, Trav'ling in the world of my creation Путешествуя в созданном мной мире. What we'll see will defy Все, что увидим, не поддастся Explanation Никакому объяснению. (Marron 5 - Pure imagination)

      В один миг я ступила на платформу девять и три четверти, отыскала священный грааль, безжалостный циклоп лично вручил мне золотое руно, стальной меч короля Артура поддался хилым рукам с первого раза, легко выскользнув из древнего камня, а в лаковом комоде всегда пряталась снежная Нарния, никак иначе. Мыслительный конвейер Астрид Вухельм совсем не отличался оттого, что происходило в голове у девочки-подростка, когда она, наконец-таки, нашла свое идеальное платье, а красавец школы ждал за дверью с бутоньеркой в тон.       Поверить не могу, что еще вчера я тихо рыдала в своей комнате из-за очередного ушиба об острый косяк и несправедливого кола по истории периода Кромвеля, а сильнодействующим обезболивающим моей невнимательности и глупости был Гарри Стайлс. Целительная панацея.         Когда подкрадывается уныние и начинает поглощать в свои цепкие оковы, я включаю трек с его голосом. Становится спокойно и легко в ореоле теплых слов. Здравый рассудок и осознание того, что это всего лишь вымысел, не лишает тело трепета, а душа, что напрочь глуха, и та наполняется непоколебимой верой во что-то наполненное, что-то живее всех живых. Нота за нотой, черта за чертой, я вырисовывала мягкие линии - от овала лица до закрученных локонов и вот он - ловец моих снов, что дарит впечатления с двойственной силой.       Не думаю, что теоретически возможно искупаться в феромонах любви, так и не познав парня лично, но у меня был длительный роман с его голосом.        - Ты как себя чувствуешь? - по-отцовски участливо поинтересовался барабанщик. Постороннее беспокойство застигло меня врасплох, подобно пушечному выстрелу в глуши. Я уставилась на его футболку с солистом Led Zeppelin, пытаясь избежать зрительного контакта.       Отчаянные попытки скрыть состояние аффекта перед здешней публикой выдавали меня с лихвой перед коллегами сестры. Музыканты видели имитацию несколько под иным углом: я то и дело переплетала пальцы в тугой замок за спиной, пытаясь не прыгать как болванчик.       Рентген Джонни сканировал до неестественного пунцовое лицо. Соприкосновение холода с горячими скулами заставило мгновенно капитулировать и раскрыть рот. Его ледяные пальцы мертвой хваткой потянули в стороны "сладкие пирожочки", как однажды именовала их заботливая бабушка Стэф.       Амбициозный блондин часто говорил, что его руки созданы для большего и если бы не прирожденный талант к ударным, то он бы оперировал в лучших клиниках Лондона. Пока Джон играл в доктора, моя смекалка металась между тем, чтобы свалить все его подозрения на мигрень и тем, чтобы инсценировать припадок.       - Оставь, она в полном порядке, - выдавил через смешок, наблюдавший за терапевтом и его пациентом, Ричард. Парень вопросительно приподнял бровь на реплику моего спасителя, не прекратив экзекуции. - Займись делом, тунеядец.       Лекарь в перспективе перевел недоверчивый взгляд с седовласого пианиста обратно ко мне и отступил, позволив наконец выдохнуть. Пытливо почесав подбородок, так и не получив вразумительного ответа из своего медицинского исследования, ушёл в сомнениях по поводу толкования. А может, несостоявшийся доктор давно поставил диагноз? Мое помешательство было ни чем иным, как хроническим заболеванием.       Единственное чего я хотела в тот момент - это окунуться в холодную воду. Увы, пришлось довольствоваться своими влажными ладонями. Еще несколько щипков заботливого барабанщика и я бы перестала чувствовать лицо.       - Дело молодое, - посмеиваясь, заявил Ричард.       Сегодня все подумали и решили, что было бы неплохо довести Астрид Вухельм до белого каления. Мне оставалось глупо хлопать ресницами и в который раз поднимать челюсть с паркета. Солидный мистер Бакли был одним из тех взрослых людей, кого я относила к списку "я слишком умен для всей этой чепухи", но никак к "я слишком опытен и пора бы поделиться опытом".       - И не смотри на меня так, думаешь я не знаю, что у тебя на уме? - замерла в невысказанном вопросе, когда он предостерегающе положил руку мне на плечо. Выражение лица пятидесяти шестилетнего мужчины говорило о том, что от него ничего не скроешь. - Вся беда молодежи, в ваших твиттерах, - Ричард покачал головой, игнорируя мою недоумевающую реакцию. - Тебе следует подойти к нему.       Когда я снова хотела спросить о чем и о ком говорит мужчина, он отвернулся от меня в противоположную сторону. Последовав за взглядом серых, пронзительных глаз, я наткнулась на кудрявую макушку. Гарри Стайлс сложил руки в молитвенном жесте, оградив розоватые уста. Изредка кивая двум говорившим девушкам и мужчине, которые без разбора перебивали друг-друга, парень оставался сосредоточенным, без остатка поглощенным беседой. Только лишь сощуренные изумруды выдавали насмешку серьезной позы. Неважно, обсуждают они последний показ Готье или церемонию награждения MTV. Все это было так чертовски неважно, когда длинные пальцы согнулись, давая волю его речи. Больше никто не смел прервать. Он обладал ораторскими способностями, и я мечтала быть ушами слушающих. Я не знала этого человека, но верила в него. Верила, что за голливудскими холмами нет декораций, там чистая, зеленая поляна, усеянная множеством самых разнообразных цветов. Впрочем, это последнее о чем я должна была переживать. Наше знакомство не более реалистично, чем утка в утренних новостях "Daily" о всплывшей на поверхность Атлантиде.        - Ричард, вы знаете кто он? - Казалось, неуверенный, тихий вопрос затерялся в копне темных, длинных волос. Пианист развеял мои сомнения, засмеявшись от души. Мне было трудно понять, что рассмешило его больше: то, что он не узнал знаменитость или то, как высоко метила странноватая замена его коллеги, не уловив его чувство юмора. Немного успокоившись, он мягко похлопал меня по плечу.       - Прежде всего, - подбадривающе прошлись пальцы пианиста под моим подбородком, - он юноша, Астрид, - рассыпанная паутина возраста на лбу и заискивающее подмигивание заставило меня невольно улыбнуться в ответ. - А что делает юноша, когда с ним хочет познакомиться хорошенькая девушка?       Короткий разговор открывал для меня Ричарда по-новому. Тонкая, незагорелая полоска над серебряным, обручальным кольцом сейчас говорила о большем, нежели женатом мужчине. Светлый кусочек кожи рассказывал мне историю о времени и людях, людях, которые были близки настолько, что видели каждую морщинку, каждый недостаток друг-друга. Проницательность мистера Бакли не была чудом, я не была хорошенькой девушкой и мое помутнение рассудка мог заметить любой внимательный человек, но Ричард сумел распознать в том, как я смотрела на Гарри не поклонение фаната, а нечто такое, чего тогда мне самой не дано было понять.        - Извините, что отвлекаю, - молодой официант чувствовал себя неловко, нарушая доверительную атмосферу царившую около нас, - сейчас будут выносить торт, - он нетерпеливо топтался с ноги на ногу, очевидно торопясь, но избегая препирательств.       Мы с Ричардом переглянулись в последний раз и отправились к сцене. В зале потушили люстры, оставив зажженными бра вдоль стен. Я замерла в ожидании и словно окунувшись в былые годы, где вокруг стола лица близких расплываются в тёплых улыбках, а руки громко плещут. Никакой подарок не дарил столько волнения, как горящие свечи, что вот-вот канут в лету. Музыкальное оформление не требовалось, нужны были заветные строки и мой тонкий голос.       - Happy Birthday to you.       Открылись деревянные двери с круглыми окошками и первым, что предстало перед нами было произведение кондитерского искусства. Пузатенький мужчина в белесой форме повара гордо шел за тележкой с двухъярусным волшебством. Готова поспорить, что в тот момент каждый столик пожалел о том, что незнаком с Алексой Чанг. Элегантная красная туфелька на верхушке была окружена манящей помадкой.        - Happy Birthday to you.       Я осмотрела сидящих за банкетным столиком. Все мы люди, когда дело доходит до десерта. Изумительно красивая модель в самом узком платье, которое только можно себе вообразить, облизала губы, и в этом жесте, я отчетливо распознала голод. На ее утонченном лице был отпечаток всевозможных диет. Я представляла ее рот до краев наполненный слюной. Как же сильно сейчас девушка ненавидела свою работу.       - Happy Birthday, dear, - недоедавшая манекенщица беспощадно ухватилась за скатерть, когда повар отрезал первый кусочек и это стало моей погибелью, - Алексахих!       Я, кажется, зареклась, что этим вечером умру со стыда. Если до этого, даже в самой смелой мечте, я представить себе не могла, что смогу перетянуть внимание знаменитых людей от всемирно-известной супермодели на себя, то теперь, воплотившись в жизнь, эта перспектива совсем не выглядела исполнением заветных фантазий.        Я зажмурилась так сильно, что тьма пошла белыми кругами. Будучи человеком набожным и абсолютно бессовестным, я молилась, чтобы на отель упал метеорит, ибо это единственное, что заставит людей забыть моё "Алексахих!". Думаю, температура тела уже начинает нагреваться от палящих взглядов посетителей. Все ждут чего-то, могу предположить, заслуженных объяснений.       Провалиться под землю мне не дал во второй раз за вечер мистер Бакли. Вступление клавишных, и музыканты спустя короткий промежуток времени подключаются. Легкая мелодия хорошо знакома мне, в ней не требуется вокал, нужна гитара. Гитара! Я резко разворачиваюсь и, сломя голову, несусь за кулисы, снося стойку микрофона. Душераздирающего, ужасающе фонящего звука от удара аппаратуры об пол подле платформы не последовало. Ловкость неповрежденной руки гитариста Джейка, сидевшего всё это время в тени сцены, спасла неудачницу от самоубийства. Я послала ему взгляд добровольно отдававший себя в рабство на ближайшие лет двадцать. Конечно же человеческий взгляд не может передать срок контракта владения и распоряжения людскими ресурсами. Потому я находу беззвучно шевелившимися губами попыталась очертить условности рабовладения.       Ваша покорная слуга была не только не в состоянии издать какой-либо звук, но и держать гитару выше её скудных сил, так что перекинуть через плечо было что-то вроде страховки от будущего членовредительства. Месторасположение вне пределов лучей прожектора должно было сработать и я решилась поднять взгляд. Каково было мое облегчение, когда я не обнаружила сотни глаз полных ненависти и анафем направленных на меня. Большинство зевак вернулись к своим тарелкам. Мистера Майкрофта Нолана поблизости не видно. Может, все списали хихиканье на, к примеру, неудержимый чих? Нужно было отважиться принять любую реакцию звездного столика. Не знаю, чего ожидала. Что Алекса зовет охрану выводить или общается с менеджером ресторана о некомпетентности своих работников, но девушка кокетливо улыбалась, попивая шампанское из хрустального бокала. Полагаю, мне стоит благодарить присевшего рядом с ней парня аристократичной внешности, по-видимому, один из представителей той же профессии. Его бледность на грани альбиноса, напоминала мне тех ребят, что рекламируют Burberry. И лишь когда я осмелилась посмотреть на источник своих смятений и переживаний, поняла как же ошибалась в том, что моя оплошность осталась незамеченной.       Во второй раз самый сногсшибательный и исключительный во всех смыслах парень обратил на меня свой взор. Свет звезд доходит на нашу планету через сотни лет, ведь не исключено, что одно из светил еще не до конца потухло. Он неспешно скользил от колен к кромке платья, где задержался на непозволительно долгое время. Я последовала за его глазами и мириады ярких точек начали отдаляться. Вероятнее всего, во время того, как сама грациозность вешала гитару, регулировка струн зацепила шифон, открыв немного больше, чем следовало. Я резко одернула ткань вниз. Гарри Стайлс совсем не смутился оттого, что его поймали с поличным, он нагнулся ближе к столу, ни чуть не скрывая озарявшую его лицо полуулыбку.       Я уже говорила о том, что являюсь возмутительной безбожницей, лютой смутьянкой? Меня не так расстраивал тот факт, что мою сестру могут уволить из-за "Алексахих!", как то, что из-за "хих" я лишена возможности лицезреть кусочек его жизни. Все шесть раз, что я пыталась взглянуть, подсмотреть, он ловил мой взгляд. На второй я так сильно изображала самоотдачу делу, что порвала струну. Гарри Стайлс будто поджидал и хотел заставить меня стыдливо отворачиваться.       - Дамы и господа, спасибо за ваше внимание и доброй ночи.       На часах два. Подводим итог - неудача ведет. Я так и не осмелилась в последний раз окунуться в зеленые чертоги. В комнате персонала было слишком тихо, и мои мысли начинали говорить со мной. Ребята давно сложили инструменты и, наверное, уже разошлись по домам, Джон предложил составить компанию, пока отец не приедет и я уже переоделась, да все не могу покинуть обитель персонала. Нечто ускользает от меня в данный момент. Я шла по тихому коридору, оттягивая каждый шаг. Чувство незавершенности сворачивалось змейкой где-то под ложечкой.       - Милая, пожалуйста, ложись спать, мне еще доехать нужно...       Реплика мистера Ричарда Бакли адресованная его жене была моим старт-стопом. Что я делаю?       Встречи, расставания, новые знакомства, старые друзья. Нас окружает огромное количество людей. Коллеги, преподаватели, однокурсники, родственники, наши собственные друзья, просто прохожий, поинтересовавшийся временем или незнакомец, стоящий в очереди магазина. Более далекие или более близкие, все люди хоть мимолетно появившиеся в нашей жизни, оставляют в ней след, глубокий или совсем неуловимый, способный изменить жизнь кардинально или проскочивший незаметно. Все эти люди, так или иначе, повлияли на наше мировоззрение и отношение к самому себе. Порой трудно понять, где заканчивается их влияние, и начинаешься ты сам. Что способно это изменить? Да, пожалуй, ничто. Мы можем только пытаться контролировать количество случайных влияний до тех пор, пока однажды не встретим человека, которому не понадобится что-либо делать, чтобы кардинально изменить наши планы.        И я спрашиваю себя, что я делаю?       - Астрид, ты куда? - кричал парень мне вдогонку.       - Не жди меня, Джон!       Мы не можем притупить посыл неземной музыки, что льется из нашего сердца ручьем. Я бежала так, как если бы от этого зависела моя жизнь, но мне не было страшно. Жизнь должна была не только продолжаться, она обязана была измениться. Воздушное вдохновение и сокрушительное чувство управляли мной. В голове пролетели сотни картинок, как мы встретимся, что я скажу, как к нему обратиться? И с таким же рвением, как мой мир завертелся, с такой же прытью он остановился.        В зале орудовали официанты и уборщицы, а на заветном столике не осталось и крошки. Готова поспорить, бархат диванчика все еще хранил в себе его тепло.       Может, мечты заложенные в мерцание далеких звёзд существуют не для того, чтобы их достигали. Может, мечтам суждено оставаться таковыми издали? Может, я слишком много мечтала поодаль и пора вглядеться в местность?       Улица Берненс более чем возвращает меня в реальную жизнь. Джонни наверняка уже ушёл. Пустая пачка от сигарет на мокрой брусчатке хлюпала под ногой, послышался тревожный сигнал сирены, а желтый фонарь замигал от напряжения и было в этом сумраке и сырости что-то магнетическое. Предзимние дни по-своему знаменательны, напоминая мне о матери, которая подготавливала нас с сестрой к худшему перед тем временем, когда отец шел на неоплачиваемую стажировку в крупный холдинг. Так и здесь, надежда на снисходительную зиму есть, но лучше быть подготовленным, промозглое дуновение усилилось и я потёрла ладошки, жалея, что не взяла перчаток.       Мало что смыслю в балетных этюдах и чувстве ритма в целом, но знаю наверняка, что ни один танцор мира не сможет повторить движение сорванного порывом ветра листа. Может, лютый поток воздуха будет так благосклонен и унесет мысли вслед, заберет ласковые, слегка хриплые ноты, и ничего не останется, как додумывать полюбившуюся и уже такую родную мелодию песни, в которой когда-то были слова.       - Значит, ты очень смешливая?

Used to be a shadow Всегда была тенью, Now a shadow scream my name Теперь же тени выкрикивают моё имя. (OneRepublic - Ordinary Human)