Fortunae Filius

Maybe it's the way he walked, Наверное, всё дело в том, как он пробрался Straight into my heart and stole it Прямиком к моему сердцу и украл его, Through the doors and past the guards, Миновав закрытые двери и всю охрану, Just like he already own it Будто уже владеет им. (One Direction - Best Song Ever)

      - Её зовут Астрид. Астрид Вухельм. Она со мной.       Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что с того момента, как тягуче-сладкий, словно мёд, тембр произнес моё имя впервые, никогда и ничего уже не будет по-прежнему. Единственным, неизменным фактором оставалась реакция трепещущего организма. Каждая новая встреча с ним была для меня первой.       Не теряя ни секунды, я обернулась.       Среди сотен тех, кем он был наименован, благословлен, окрещен, похвален, празднован, проклят и оскорблен лишь одно априори. Юный Мик Джагер, принц поп-музыки, герой девочек-подростков, источник смятений, владыка сердец, корифей вздохов, парень грез, мечт, снов, и лишь одно прямое попадание. Нефилим. Прогнанный скитаться, посланный спасти. В созданном умелыми стилистами образе скромника правила невинность, кормящая пороки. Именно таким я видела его в спешке шедшим мне навстречу. Слегка сгорбившиеся плечи и короткий, ромбовый жилет педантичного лаборанта не могли скрыть достоинств широкой груди. Музыкальные пальцы поправляющие манжеты легкой ткани рубашки, продиктовали условия, не допускающие неповиновения со стороны моего безвольного разума. Дикие, непослушные, вьющиеся локоны пленены стилем preppy, гладко и влажно зачесаны назад, будто молили о вмешательстве моих трясущихся рук. Кроткая полуулыбка младенчески-пухлых губ и непокорный смех нефритовых глаз за отблеском прозрачных линз, скрепленных бежевым пластырем на переносице. Есть хоть что-то, в чем он мог выглядеть недостаточно притягательно?       - Не думал, что ты придешь. - Уверенная в обратном улыбка и ни чуть не удивленная интонация, развеяли образ праведника, напоминая мне о той стороне Гарри, что несколькими днями ранее за прямоугольной оправой Ray Ban блуждала от моей шеи вниз. Я схватилась пальцами за непослушные локоны волос, потянув их, дабы не запищать или, не дай боже, хрюкнуть от дурацкого волнения, что за миг присвоило себе права голоса.       В голове навязчивым оповещением всплыла недовольная моим поведением сестра, что-то о легкой добыче, методе Мата Хари, охотничьем инстинкте у самцов и я насколько могла с волосами в руках напустила серьёзный вид.       - Планы изменились.       Лукавить никто не запрещал, но откровенно лгать под его недоверчивым взглядом было выше меня. Я почувствовала себя пресловутой грешницей и сбившееся дыхание выдало с головой, безусловно, сделав таковой для него. Он наверняка видел тот неумелый блеф насквозь и не упускал шанса изъять как можно больше козырей из раскрывшейся перед ним колоды. Колоды состоящей из пяти пестривших лиц заношенной футболки на мне.       - Я рад, - на миг очаровывающая улыбка стала еще шире, а проникновенный голос ниже. Я сглотнула. Полагаю, Гарри приложил немало усилий, дабы не расмеяться в лицо моему скверному обману перед друзьями. Не исключаю, что он бы посмеялся, если бы эти самые друзья не привлекли его внимание позади меня.       Изменения произошедшие в его лице были на уровне биологического микромира, но моя зацикленность на нем сигала за далекие пределы космического мегамира, чтобы упустить из виду такие значительные проблески эмоций, как мелкая складка меж бровей и сдавившие запонку большой и указательный пальцы. Я повернулась обратно для поиска того, что могло послужить секундной вспышке гнева парня, чьим эмоциям, как мне казалось, я доверяла больше, чем своим и краем глаза заметила, как по мере моего разворота, опускаются поднятые руки Луи Томлинсона. Когда я встала лицом к лицу с самым бойким участником группы, он зацепил пальцами подтяжки, оправдывая неопознанный выпад в мою сторону. Парень не переставал беззаботно улыбаться, глядя на Гарри поверх моей головы. Но настоящим изумлением стали перемены веселого и гостеприимного нрава Хорана, который столкнувшись со мной взглядом, тут же отвернулся в противоположную сторону. Не вдаваясь в подробности, я заранее знала, что виновата. Я знала, потому что примеряла роль подсудимой чуть ранее под такими же взглядами чернокожего телохранителя-водителя. Один обвинитель - показания, два - статья. Вот только меня не осведомили о кодексе и номере той статьи.       - Парни немного не в форме, но не думаю, что нуждаются в представлении. - По тому, как пробежался табун мурашек от макушки до поясницы и встали волосы на руках, я могла сказать, что Гарри подобрался ближе и меня сводила с ума невозможность видеть насколько.       - Как ты уже догадалась, это Луи. - Хриплый тембр прозвучал грубее обычного при упоминании имени друга и у меня накопилась целая шкатулка презумпций, над которыми я обязательно подумаю позже. - Най... - он так и не договорил, буква "л" застряла в его горле вместе с моим вдохом в тот момент. Гарри Стайлс наконец заметил неопровержимый вклад в стиль группы от Астрид Вухельм.       - Что произошло? - шокировано спросил он, и мне сильнее всего захотелось отмотать время вспять, ни под каким предлогом а-ля «парень на миллион решил, что ты славная фанатка» не покидать сегодня дома.       Я молилась о том, чтобы он не учуял запах страха, смрадом исходившем от меня в то мгновение, вновь осмотрев внесенную коррекцию в вид ирландского участника бойз-бэнда. Клянусь, капля пота отсчитала все тридцать четыре позвонка. Если раньше казалось, что мы с ним, вроде как, нашли общий язык, то под обвиняющей лазурью льдистых глаз Хорана, я готова была проглотить свой и принять уготовленную им участь. К счастью или к разочарованию, ответила незаинтересованная сторона, и я поняла чьего языка в самом деле стоило опасаться.       - Тебе нужно лучше приглядывать за своими поклонницами, Хазза. - Луи на короткий миг перестал игнорировать моё существование, сбив с толку подмигиванием. Была ли это сатира, коей славился Томлинсон? Подчекнутое ударение на слове "своими" и укоризна, покачавшего головой Хорана заставили меня покрепче сжать пальцы за спиной.       Я не блещу умом, третьим глазом или интуицией, наверное, я могла бы похвастаться гипербдительностью, то есть постоянным чувством тревоги, но оно на то и постоянно, что на него нельзя полагаться в момент реальной угрозы. Сейчас же я с уверенностью могла сказать, что в реплике Луи была определенная опасность и речь вовсе не о мщении за вред, который я нанесла Найлу, однако провалиться глубоко и надежно под землю мне захотелось только после того, как затылок зачесался от ощущения столь знакомого, пронизывающего взгляда.       - Астрид? - Тембр его голоса звучал, если не недоверчиво, то крайне удивленно. Сколько раз я ловила себя на мысли, что действия этого удивительного парня были самым большим парадоксом в энциклопедии человеческих взаимоотношений. Гарри искренне и протяжно рассмеялся. Он продолжал оставаться позади и его придыхание почти коснулось незащищенного участка моей шеи, осведомляя о том, как близко он стоял, когда надрывисто выдохнул в хриплом смешке. - Я определенно хочу это услышать.       Мне категорически противопоказано получать порцию эндорфинов в большом количестве за раз. В смысле я, конечно, догадывалась, что наступит тот типичный эпизод ситкома, когда на горизонте появится сногсшибательная блондинка и заставит меня открыть глаза на суровые реалии жизни серой мыши, позабыть о мечтах, касающихся каких-либо перспектив взаимодействия с высоким парнем позади, но я не рассчитывала, что неизбежность постучит в мои двери так скоро. Нимфа, вперив занятые руки в бока, выросла рядом с нами, не иначе как из-под земли. Не могу сказать точно, что меня заботило больше: ее привлекательность или отсутствие таковой у меня.       - Расскажите мне, мальчики. Я тоже хочу посмеяться, - слова молодой женщины были насквозь пропитаны сарказмом, что необычайно шел ей. В изящной руке с татуированной розой она держала некий баллончик, в другой большую кисточку. Футболка Green Day облепила выточенную фигуру подобно второй коже, светлые волосы с клубничным оттенком были сцеплены в высокий хвост, что покачивался из стороны в сторону в то время как она, привстав на носочки, отчитывала застывшего певца. - Вот скажи на милость, солнышко, какого такого хрена я потратила около часа на твою двухнедельную щетину? Очевидно, чтобы её угробили, ступив за порог гримерки!       Лу Тисдэйл, неизменный стилист One Direction, выставила кисточку в предупреждающем жесте, как только блондин предпринял попытку оправдаться.       - Во имя святой коровы, молчи, Хоран! - Переодетый парень было снова хотел заступиться за себя, справедливо и всё же подло направив указательный палец в мою сторону, но тут же стушевался по мере приближения розового предмета в руке женщины. Его покаянный вид почти заставил меня сознаться в ложном преступлении. - Живо к Керри!       Луи определенно не сдерживался громче всех, сотрясаясь от хохота, Гарри подавился смехом, я же неуклюже хрюкнула, когда Найл, сохраняя капли самообладания, "живо" двинулся вперед.       - Да пошли вы, - проворчал он у арки следующего коридора, поднимая руку в соответствующем жесте не менее соответствующего пальца.       Даже уголки рта строгой стилистки приподнялись вверх, намекая на тень злорадствующей улыбки.       - Лу.. - Обратился было Гарри, будучи прерванным.       - Как всегда, бесподобна, Луиза, - восторженно пропел Луи, показав большой палец разъяренной фурии, чьи губы было вновь сложились в полоску. Черт, это был один из самых грозных взглядов, который мне доводилось встречать у женщин.       - Томлинсон, ты всё ещё здесь? Он твой напарник по кадрам и твоё личное время напрямую зависит от его дублей.       Она вручила притихшему певцу в руки баллончик с неким средством, предположу, для волос и отправилась к арке. Ловко провернув врученный предмет между фалангами пальцев и чертыхнувшись, Луи взглянул на нас в последний раз, явно раздумывая не о предстоящих проблемах на площадке и не произнеся ни слова, последовал вслед за стремительным ходом женщины к месту где скрылся Хоран.       Когда мы с Гарри остались наедине, я понемногу начала осознавать с кем стояла и над кем смеялась. Осознание пришло вместе с вниманием, чьё распространение не моя заслуга. Несколько человек не спускали глаз с моей доселе незамеченной фигуры, но стоило встретиться с одним из любопытных взглядов, как они тут же возвращались к своим делам. Костлявый оператор сделал вид, что высматривает что-то в объективе, миловидная женщина заинтересовалась ниткой на своем тёмном пиджаке и лишь две молоденькие девушки у стола с кипой распечаток беспрерывно перешептывались, только что не тыкали пальцем в нашу сторону.       - Они иногда бывают порядочными занозами в заднице. - Я дернулась, парень мечты звучал всё ближе и сообразить о ком он говорил становилось затруднительней. - Но, в основном, отличные парни.       Если бы не завуалированные сигналы, посланные мне двумя участниками группы, я бы сейчас порадовалась не экранной дружбе кумиров и обязательно нашла бы слова для похвалы, но, по правде говоря, я была слишком озадачена своим возможным промахом, который успела совершить за столь короткий промежуток пребывания здесь и из-за которого они меня тихим, недобрым словом порицали. Вовсе не хотелось заводить врагов среди тех, кем восхищалась, среди тех, кем дорожил он.       Гарри, словно почувствовал подвох из сомнений, поравнялся со мной, преодолев расстояние в один шаг, на что мне потребовалось бы полтора-два. Он повернулся в мою сторону, проводя пальцами по шее под тугим воротником, цепляя голубоватые дорожки из вен, Адамово яблоко дернулось, в который раз неумолимо притягивая взор. Готова поклясться, что ему было чертовски неудобно в застегнутой на все пуговицы рубашке, севшей как после экспресс стирки в массивных предплечьях с продольными линиями мышц, затянутом галстуке и обхватывающем крепкую грудь подпрыгивающем жилете. Гарри натянул франтоватый атрибут гардероба до карманов брюк, растягивая до предела, но шерстяная вещица вновь и вновь подскакивала, раздражая своего обладателя. Так полюбившийся мне крестик вблизи костяшек был до несправедливого безукоризненно замаскирован тональным кремом. Глаза парня округлились, когда из моего рта вылетел неосознанный разочарованный вздох. Идеальный грим здесь и маскировка за воротником около конференции "Сумерок" скрывали те детали целостной личности Гарри Стайлса, что удалось запечатлеть в памяти лишь однажды на промозглой улице Берненс у Editional Hotel.       - Ты вылитый Бадди Холли.       Гарри имел странное покровительство надо мной. Имею ввиду, что достаточно было одного его появления, и я готова раскрыть военную тайну страны. Ему удавалось вырывать из моих уст то, чему следовало бы навсегда оставаться за задворками недугующего сознания. Достаточно и того, что первые слова ему были признанием в обожании, однако, не это меня пугало - он вытаскивал безапелляционную правду. Гарри пристально вглядывался в моё лицо, будто я только что сообщила нечто не соответствующее всему тому, что он знает обо мне. Захотелось умереть прямо там, под декоративным аквариумом.       - После Хокинга и Бомера не так уж плохо быть тем, кто продал душу дьяволу, - его тембр сошел на шёпот под конец предложения, глаза не отрывались от моих, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы отогнать наваждение с именем Гарри Стайлс. В беспрерывном зрительном контакте с глазами человека, чья прерогатива полёт моих мыслей, была какая-то чертовщина.       Я могла бы сказать, что Гарри был тем, кому отдают души за грош. За так. Взгляд метнулся к его почти малиновым губам, щека мгновенно воспалилась от еще свежих воспоминаний ощутимого касания. Мне стало не по себе, я не знала куда приткнуть руки, не придумав ничего умнее, нежели схватиться за низ футболки. Расширенные зрачки зеленых глаз создавали совершенно неузнаваемый малахитовый оттенок за стеклышком очков. Он проследил за моим движением и тихо прокашлялся. Странная штука, казалось, что в горле запершило у меня.       - Ты, наверное, хотела познакомиться с остальными парнями, - как бы между прочим предположил Гарри, переводя малахиты выше к моему подбородку, словно лишь мне одной померещилось напряжение в тысячу вольт. А я ведь совсем запамятовала однобокость наших отношений в ту минуту. Хотелось скрыться от недремлющих зевак, сбежать с эшафота сплетен посторонних языков как можно дальше, но похоже чрезмерное внимание вызывало беспокойство лишь у меня одной. Казалось, единственное, что заботило Гарри - это мучивший его жилет, который он то и дело безрезультатно оправлял.       - Было бы здорово, - выпалила я на одном дыхании.       Мне не пришлось натягивать улыбку или изображать бурную реакцию, я любила группу. Несмотря на их весьма двоякое первое впечатление обо мне, я предвкушала открытия в их музыке и намеревалась отблагодарить Гарри за то, что он позволил мне быть свидетелем чего-то нового в их творчестве. У меня были четыре кумира, на которых я молилась. Пятый становился религией.       Он протянул руку передо мной, безмолвно пропуская вперед. Манеры Стайлса всегда были при нем и в образе послушного ученика выражались ярче прежнего. Но затем он не смог сдержать смешок, заметив, как я сдвинулась, искоса продолжая пялиться в его сторону. В горле пересохло. Меня неперестанно очаровывали ямочки на карамельной коже, они были небольшой надеждой на продолжение утробного звука его задорного смеха, игра слегка сгорбленных плеч при уверенной ходьбе или то, как выбившаяся из строя прядь щекочет висок. В пору было смущенно опустить глаза или извиниться за пристальное внимание, коим его с лихвой награждали каждую минуту бытия, но я слишком дорожила всем тем, что он делал и чем был. Условности остались позади ещё тогда, когда мой швейцарский нож отрезал этикетку за воротником его рубашки. И сейчас, когда он был безгранично осязаем и в то же время явственно неприкосновенен в запрете шаманки, в момент поедающих его стать голодных взглядов большей половины женской части съемочной площадки, я не могла заставить себя отвернуться.       Преодолев арку узкого коридора, мы шли совсем близко, не касаясь и это приносило почти зависимую потребность качнуться в его сторону. Гарри не дал мне шанса, оперевшись на лакированную дверь спиной, когда мы неуловимо скоро дошли до пункта назначения. Он выглядел непростительно огромным в крошечном проёме и, судя по знакомо-образовавшейся изогнутой линии меж бровей, был не в своей тарелке. Его следующая просьба повергла меня в ступор.       - Постарайся выглядеть не слишком, - он осёкся, подбирая верное слово, - шокированной.       - Почему я буд... - не успела я завершить вопрос, как за отворившейся его ботинком дверью последовал ответ.       - Иисусе! Почему так больно?       - Глубокий вдох, дыши, главное дыши.       - Ох, когда тебе будут вынимать глаза из ануса, бро, я скажу тебе подышать!       - Я же пытаюсь помочь...       - Если моя девушка забеременеет в ближайшее время, можешь проконсультировать нас, а сейчас шел бы ты копаться в чей-то чужой зад, акушер недоделанный!       Гарри терпеливо смежил веки, его спутанные ресницы затрепетали, перед тем, как он виновато взглянул на меня, будто сожалел о том, что я услышала. Пожав плечами, я постаралась улыбнуться настолько ободряюще, насколько вообще умела.       - У меня тоже есть друзья и у них тоже есть анус.       Это гран-при. Даже свидание с Патриком Вейном и комплимент запаху его мужественного пота уступал место "анусу" победителю. Помимо сопутствующей невезучести, я была абсолютной невежей, обреченной в поддержании непринужденных бесед с противоположным полом. С высоким, поджарым и невообразимо обаятельным противоположным полом. Моё лицо и шея вспыхнули, словно факел, грозившийся сгореть до тла от краткой вспышки феерического стыда. Вгляд был направлен куда-угодно, только не на Гарри в проёме двери. Он молчал всё то время, пока я задыхалась в дымке разведенного собственноручно пожара.       - Почему мы не встретились раньше?       Когда в удивлении мои расширенные глаза встретились с его тёплыми, смела ли я поддаться присыпанному пыльцой выдумки зрению и утверждать, что на устах парня играла ласковая улыбка. Я не заметила, как мои губы сами собой стали отвечать на неё. Пальцы на ногах в скэтчерсах согнулись от знакомого чувства, которого мне не хватало последние несколько дней. Быть может, несколько лет.       - Голубки, вы ещё долго будете прятаться здесь?       Не сомневаюсь, что бледная кожа-таки подгорела на пару тройку тонов, как только на плечо Гарри опустилась голова Луи. Томлинсон был ниже Стайлса и ему пришлось вскинуть подбородок, чтобы устроиться на краю плеча. Деланно состарившийся шатен не изменял себе, только было открыв рот, собираясь бросить ещё одну подковырку, если бы Гарри Стайлс не подбил его острый подбородок плечом. Можно было расслышать, как зубы прервавшего нас клацнули. Впервые мне довелось увидеть добродушного Гарри Стайлса, которого, казалось, я чуточку, но узнала, в столь раздраженном состоянии. Желваки на мужских скулах забегали в нестабильном темпе и если бы не причина марафона, я бы хотела иметь возможность, наблюдать за их побегом каждый день.       Снова то чувство, когда наживка давно съедена, а улов продолжает плавать на поверхности. Незорбивого Гарри, которого позабавила угроза моим перцовым баллончиком, не мог разозлить старый, как мир, подкол. Может быть, я вижу брешь там, где её нет, потому как Луи точно не воспринял всерьез повернувшегося к нему всем своим внушающим корпусом Гарри, ведь голубоглазый произнес следующее:       - Пэйно, оставь Малика в покое и проследи, чтобы Гарри дышал. Кажется, малыш позабыл, как это делается. - Когда ноздри волнующего меня парня начали расширяться, я, по правде, стала нервничать ещё пуще. Не верю, что его смог до такой степени задеть стёб по поводу возраста в группе. Луи, на этот раз, адресовал бесстыдное подмигивание закипающему другу и развернувшись, скрылся в таинственной комнате. Я настороженно наблюдала за тем, как опускаются плечи Гарри.       - Пойдем, Астрид, - слегка повернув голову в мою сторону, молвил он, пребывая в своих невесёлых мыслях. Я беспрекословно шагнула за тем, кому не требовалось просить, так и не найдя ответа в его интонации, лишь путаясь в клубке недопонимания пуще прежнего.       Знаю, что более чем эгоистично требовать пропуск в его голову. Но что я могла поделать? Это как впервые побывать в парке аттракционов и прокатиться лишь на горизонтальной карусели, поглядывая в сторону вертикальных горок, до которых не дорос. Или как пробовать феерию самых разнообразных специй без отведённых для них блюд. Всегда был Гарри и всегда была та непреодолимая краеугольная часть изнанки мира Гарри Стайлса, что ускользала, подобно щепотке соли в море, стоит лишь попытаться выловить немного.       Если предыдущее, нагроможденное вдоль и поперек, помещение было масштабным, рабочим хаосом, то небольшая гримёрка выглядела предвестием конца света. Из-за беспорядка невозможно было определить цвет стен и пола. Разбросанные вешалки с мужской одеждой и обувью на любой вкус усеяли паркет, как сорняки поляну, паразитом прорастая по бесчисленным ящикам. Создавалось впечатление, что стоило низкорослой девушке прибрать одну вещицу, оттуда подобно головам Гидры, начинали расти сразу две. Пыхтящая ассистентка кружила по комнате, накидывая громадную кучу ткани на маленькие ручки, но очередная брэндовая вещь падала, как только девушке удавалось наклониться за новой. В центре комнаты пухленькая брюнетка стояла у гладильной доски, со скоростью звука выглаживая галстуки и тут же кидая их в стопку рядом. Две женщины, в том числе Лу Тисдэйл, не иначе как чудо-феи, корпели над восстановлением "двухнедельной" щетины Хорана. Очевидно, привыкший к подобным процедурам ирландец восседал в высоком кресле и не замечал принесенных неудобств, увлеченно играя в PSP, наполовину высунув язык. Впрочем, настоящим царством разрухи была правая часть помещения, углубившаяся в выемку цилиндрической стены, откуда, собственно, и доносился мужской вой.       Признаться, за всю свою девственную жизнь я не видела более пикантной и провокационной картины. Зейн Джавад Малик с париком длинных, блестящих, накрученных волос, вместо привычного короткого ежика, громко завывал, будучи зажатым на полукресле между тремя женщинами, одним экстравагантным блондином и только появившемся Луи, не без фирменной ухмылки, снимающим вакханалию на телефон. Возрастной ограничительный рейтинг картине повышало одеяние брыкающегося пакистанца. Его бедра прикрывали крошечные плавки, которые и плавками назвать-то было преувеличением. Две женщины удерживали Зейна за татуированные плечи, когда третья безбожно орудовала пинцетом над густыми бровями. Кожа ног пакистанца покраснела, вероятнее всего, от пестривших темными волосами восковых полосок, валявшихся у полукресла. В довершении, экстравагантный блондин, выглядевший, как тренер по фитнесу с древней кассеты моей тети Тори, склонился сбоку от эпицентра с журналом вместо опахала, усердно обмахивая лицо брюнета.       Знаменитое "Алексахих" грозилось превратиться в "Зейнахах", поэтому я предусмотрительно надавила на рот ладонью, предотвратив первый позыв хихиканья. Наблюдавший вместе со мной за всем этим Гарри схватился рукой за живот, согнувшись пополам. Он непростительно громко рассмеялся, и его смех был подобен раскату грома в обстановке суетливой комнаты. Другая его рука увесисто опустилась мне на плечо, задевая оголенный участок кожи у основания шеи, где чуть ранее мельком успело побывать его дыхание. Я слышала, что тело человека производит столько тепла, что можно было бы нагреть галлон воды за час, но меня не покидало чувство, что ладонь Гарри Стайлса могла тщедушно расплавить меня за доли мига. Самым безумным было то, что его незначительное прикосновение вселило в меня уверенность и я перестала сдерживаться, по истине смехотворно потакая его мелодичному смеху в ладошку.       - По вашему это смешно? - спросил Малик. Остальные замерли, поглядывая то на нас, то на ставшего подозрительно спокойным Зейна. Встрепенувшись, я запнулась, шепча «Извините», понимая насколько отвратительно невоспитанными мы были. Гарри вытирал невидимые слезы пальцами, задыхаясь. Он мог себе позволить смеяться над парнем, которого знал три года, мне же стоило забиться в угол и быть тенью стеллажа с обувью на входе, не позволяя себе даже улыбнуться непрезентабельному виду второй пятой One Direction, не говоря уже о том, что я успела сделать с одной пятой ранее.       - Я спрашиваю, по-вашему, это смешно? - приподняв выщипанные брови, Зейн повторил вопрос. Только начавший замолкать Гарри подле меня разразился новой порцией смеха, Луи же поддержал сиё безобразие, не выпуская телефонной камеры из руки.       - Если не хочешь, чтобы фанаты померли на первом твоём дубле, не делай так, приятель, - еле выговорил Стайлс. Его ладонь до сих пор покоилась на моем плече, и я почти уверена, что он ощущал табун мигрирующих насекомых под тонкой футболкой с принтом присутствующих здесь лиц.       - Ты, должно быть, прикололся, брат? - голос Зейна повысился на несколько октав, красивые черты лица заострились. Несмотря на то, что с уст Стайлса не сходила полуулыбка, я могла почувствовать, как его до сего обходительные пальцы ощутимо сжали моё плечо.       - Привел фанатку, чтобы вы вместе могли позабавиться, может еще фотку для долбанного инстаграма или твитнуть в... Ауч! - Закончить тираду, от которой у меня зачесались пятки, осуществить побег тут же, Зейну не дал экстравагантный блондин, зарядив по носу тем самым "опахалом", коим секундами ранее обмахивал возмутившегося. Малик схватился за пострадавшее место руками, его глаза обиженно сузились в щели.       - Сам напросился! Ей Богу, ведешь себя как Луи перед туром, ты только посмотри на её лицо, она до смерти напугана!       Столь быстрый и тарахтящий говор происхождения Вульверхемптона мог принадлежать только одному человеку на планете Земля. Лиам Пейн с лиловой повязкой поверх парика жестких светлых волос продолжал деликатно скручивать злополучный журнал в трубочку и после своих нравоучений не отрывая неодобрительного взгляда от Зейна. У Малика был обиженный, но в той же степени грозный вид. Безмолвная перебранка взглядов длилась до тех пор, пока Найл не прицокнул языком. Зейн сдался, подняв руки.       - Это ни фига нечестно, что я чувствую себя виноватым, ведь это не вы, парни, сейчас в таком унизительном виде перед фанатом, - пакистанец вновь посмотрел на меня, сбавив тон, и я в бесчисленный раз примеряла роль нашкодившего ребёнка, которому всё сходило с рук.       - О, она не простой фанат, - я почувствовала разбавивший кровь контраст услышанных слов от превосходного во всех отношениях парня, его убранной руки, на долю секунды задевшей мои волосы и закатившихся под потолок голубых глаз Луи. Мне захотелось ущипнуть себя. - И ни в коем случае не станет осуждать тебя. Парни, дамы, это...       Моё имя не сорвалось с заветных уст по воле злого рока, задержавшегося на пару счастливых мгновений, и по службе остальных моих не менее кровожадных подопечных. В комнату вбежала, довольно-таки запыхавшаяся, ассистентка приятной наружности в черной футболке с надписью "staff". Ее пытливые глазки пробежались по всем участникам группы, задерживаясь дольше рамок дозволенности на голом торсе Зейна. Она мгновенно вспомнила о том, что нужно смочить губы и стряхнуть невидимые пылинки на уровне декольте. Думаю, я не вправе ее осуждать, Зейн с усыпанным множеством татуировок телом атлета, по крайней мере, представлялся будоражащим. Но вся инерция, отвечающая за будоражащие виды у меня, преданно работала не на того человека.       - Что-то случилось, Эйприл? - терпеливо спросила стилистка, до того отчитавшая Найла за спущенный коту под хвост грим и замазанный прикид.       Вошедшая, наконец, обратила внимание на женскую составляющую коллектива, смущенно прикусив губу.       - Сперлок явится сюда сам, если группа не появится на площадке в ближайшую минуту, - девушка говорила совсем тихо и отрывисто, вид у нее был самый что ни наесть взволнованный. Похоже, режиссер был тем еще деспотом. Лу Тисдэйл в чувствах крепко выругалась, осмотрев поочередно парней.       - Гарри, Лиам, можете пока что прогнать свою сцену. Зейна нужно одеть, а вот Луи придется дождаться Найла.       Задолжавшая всем и вся совесть догнала опускающуюся вниз голову в раскаянии оттого, сколько бед принесло краткое появление неудачницы Астрид Вухельм на площадке.       - Эй, - негромко обратился ко мне Гарри, - неужто, не хочешь увидеть меня в деле? - Казалось, этот парень флиртовал с той же легкостью, что и дышал. Мой желудок перевернулся от одного только затаившего шалость тона, что говорить о прыжках осуществленных остальными внутренностями при встрече с его всё ещё непривычно малахитовыми радужками и зарождающейся ямочкой на левой щеке. Мой ответ был как всегда лаконичен и незамысловат.       - Не могу дождаться.       Чувства играли не добрую шутку, пренебрегая всеми советами Кэсси, игнорируя полученный инструктаж и сведения о том, какие ошибки помогают раз и навсегда избавиться от молодого человека. Не сказать, что у меня не было бесед в "будуарах" о том, что деется в "кулуарах", просто я была не из тех девушек, которые умело распоряжались нужными познаниями. Законы отношений между мужчиной и женщиной в журнале моей сестры и "психоаналитических этюдах" Фрейда упирались в одну простую истину: проигрывал тот, кто больше предлагал. Но ни догматичный Зигмунд, ни пёстрые страницы Elle не смогли бы утверждать наверняка, ведь Гарри не был напуган чрезмерными вниманием и симпатией с моей стороны.       Пускай то были считанные эпизоды, однако, чем дольше я находилась с ним, тем сильнее расходились теоретические знания с практикой, и тем меньше он походил на модель мужчины двадцать первого века в глазах моей сестры.       - В чем заминка? Вперед, тунеядцы! - прокричала Лу, подгоняя к действиям хлопками в ладоши.       Томлинсон с Хораном выглядели не слишком встревоженными насущной съёмкой, будучи увлеченными своими гаджетами, а вот Малик и вовсе обрадовался перспективе сбежать с кресла пыток. Пейн кинул "опахало" в ближайшую кучку с вещами, подтянул рваные джинсовые шорты на бедрах и приблизился к нам. Мы не сговариваясь, направились к выходу. Я шла рядом с Гарри, опережая спортсмена позади, не переставая искоса поглядывать вбок и назад.       - Ты выучил свои реплики или мы будем вынуждены просить юное создание постоять с листовками? - Пейн повис на шее Гарри и добродушно улыбнулся мне, когда мы оказались за пределами узкого коридора. Кажется, парень принимал роль культуриста слишком близко к сердцу. Посыл его направленный в мою сторону был приблизительно таков: доброволец должен вести здоровый образ жизни, делать зарядку по утрам, кушать овсянку и держать листовки для Гарри Стайлса.       - Лиам, юное создание зовут Астрид. - Стайлс провел по воздуху рукой от Пейна ко мне и обратно. - И когда это я забывал слова? - Он нахмурился, скинув хватку друга с шеи и ткань тесноватой рубашки опасно натянулась в зоне предплечья.       - Прости-прости, память у тебя вечная, - Пейн зеркально перенял оборонительную позу Гарри, пожимая плечами. - Пустяки, ты всего-то опоздал на прошлое и не явился на позапрошлое интервью, - Стайлс сдавил переносицу пальцами, как тогда, когда я спрашивала его, почему он не уехал со всеми из Edition Hotel после закрытия. Новоиспеченный аспирант в лице Гарри увеличивал скорость, оставляя нас позади. - А на твоих вопросах отдуваться пришлось кому? Да мне..       - На то были причины. - Выглядело так, как если бы Гарри не хотел сталкиваться взглядами с кем-либо из нас, перебивая расплывчатыми доводами.       - Третий раз за неделю у него на то свои причины, - ворчал Лиам, идя вдогонку. Что ж, шкатулка презумпций грозилась никогда не захлопнуться.       Площадка стёрла в порошок мои представления о масштабе съемок клипа. Никаких тебе воздушных замков, голых девиц и крутых тачек. Не то что бы они были хотя бы в одном клипе группы, но я нафантазировала нечто большее, нежели скопившийся народ с аппаратурой вокруг полупустого, офисного кабинета, что имел всего две стены. Первая стена располагала панорамным окном, на второй разместилась огромная картина, которую мой отец не побоялся бы назвать "мазком из задницы", а место остальных отсутствующих двух стен заняли операторы, ассистенты и режиссерское кресло. Минимализм во всём своём богатстве: широкий белый диван, стеклянный чайный столик, стенд без макета на трёх ножках, большой рабочий стол усыпанный бумагами и окруженный двумя кожаными стульями.       - Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал?       Я понимала зашуганную ассистентку и кишащий муравейник в помещении, ибо крепкий мужчина восставший с режиссерского кресла выглядел так, что окажись у него в руках охотничье ружье, он бы палил по британским певцам, украшая декорации видеоклипа трофеями.       - Морган, нам... - Лиам подбирал слова на ходу, чтобы замять неизбежный конфликт.       - Простите, моя вина, никак не мог выучить движение юлы. - Стайлс улыбался во все зубы, преображаясь за секунду из угрюмого в довольного жизнью, крутанувшись вокруг своей оси и при этом изображая полные штаны счастливейшей незатейливости. Гарри как и при нашем знакомстве всё брал в свои руки и ужасающе то, что к этому можно было привыкнуть. Впрочем, очевидно это не грозило мужчине лет пятидесяти, венка на его вспотевшем лбу вот-вот могла треснуть.       - Просто займите свои места. - Цедил каждое слово тот, полагаю, мысленно делая пестрые чучела из представителей шоу-бизнеса.       Все мгновенно засуетились вокруг парней и я отошла вглубь на несколько метров, допуская вероятность быть снесенной ураганом ассистентов. Гарри вручили стойкие плакаты на картоне и длинную указку, Лиаму поправили повязку, прежде чем их двоих провели к небольшому и единственному стенду в кабинете. С потолка опустилась, упущенная из виду ранее, выдвижная камера, Морган Сперлок важно приблизился к ней, устанавливая нужное расположение, пару ребят с большими камерами на колесах подъехали ближе к белому дивану. Режиссер взял блокнот с кресла и направился к Гарри. Из-за всеобщего гула невозможно было разобрать хриплого голоса. Он выглядел увлеченным предстоящей работой, увлеченным настолько, что ни разу не взглянул куда-либо, кроме кабинета с момента появления в нем, и я могла поклясться, что во время сосредоточенности на деле, которое он любит больше всего на свете, Гарри был сокрушительно красив, красивее, чем когда-либо. Я сделала несколько шагов вперед, дабы услышать о чем он оживленно говорил, но меня с силой схватили за запястье, оттянув назад. Хилый оператор немногим старше меня, в кепке с сунутым набок козырьком, внушительными угрями на длинном носу, не собирался отступать.       - Прошу прощения, я ведь за линией, разве нет? - Упиралась ступнями в пол, но каким бы щуплым не выглядел тянувший меня парнишка, он все еще оставался парнем.       - Что здесь делает фанатка? - спросил он у до этого ворвавшейся в гримерку Эйприл.       - Она была с ними в примерочной, я и подумала, что... - Её лицо предстало белее полотна.       - Ты не должна думать, Эйприл, твоя главная задача докладывать подобное! Ты хоть представляешь сколько шумихи будет, если она сольет картинку раньше релиза! - перебил ее парень, зарываясь пальцами в редкие светлые волосы под головным убором одной рукой, другой все еще сжимая мою.       - Послушайте, я ничего такого не собираюсь делать и Гарри в курсе, что... - Предприняла я попытку вступиться за себя.       - Мой начальник здесь Сперлок, а не Гарри Стайлс и для кое-кого это первый и последний день работы. - Все то время пока он говорил, его многозначительный взгляд сверлил несчастную Эйприл и меня передернуло не оттого, что именно он произнес, а оттого, как убедительно он проделал трюк с запугиванием.       - Тим, умоляю, не рассказывай никому, я не могу потерять место сейчас, - Серые глаза девушки увлажнились, и я не могла смотреть на это молча.       - Никто не потеряет работу, потому что Гарри Ста...       - Потому что ты сейчас же пойдешь со мной, пока тебя не заприметил Морган. - Этот парень перегибал палку со своими командами и надменным тоном, превозмогая полномочиями, коими не располагал. Я не намеревалась терпеть грубость сегодня, только не сегодня. Выдернув кисть, было направилась обратно.       - Девушка, пожалуйста! - Остановил меня на полпути отчаянный голос Эйприл.       Более чем уверена, что Гарри не допустил бы чьего-либо несправедливого увольнения, но напуганный вид девушки заставил меня принять иное решение. Слишком много вреда нанесено Астрид Вухельм за один час посещения. Больше не позволю кому-либо страдать из-за своей неповторимой "патологии".       Оператор по имени Тим пропустил рьяные протесты мимо ушей, сковав запястье своей хваткой подстать металлическому браслету и отпустил только тогда, когда буквально втолкнул в комнату отдыха неподалеку.       - Не переживай, у Гарри длительные перерывы. - В большей степени первая улыбка Тима походила на сжатие зубов, как если бы тот съедал по целому лимону каждый раз, когда ему доводилось произносить имя певца. Попахивало желчной завистью.       - Я и не переживаю, - поборов раздражение, ответила я, проходя вглубь помещения, подальше от нежелательного собеседника. Всё приговаривая мысленно мантру: «это его работа, он не такой козёл, каким кажется, оператор Тими просто исполняет свои обязанности, спокойно, Астрид».       В комнате был обещанный Найлом фуршет, плазменный телевизор королевских размеров с не менее внушительной приставкой и горой подушек, вместо кресел, укрытых пустыми коробками из-под пиццы.       - Я давно говорил, что нужно поставить кровати, ну или лежаки какие. - То ли придавая своей персоне значимости, то ли убавляя моей, объявил Тим.       - Выглядит удобно. - Я мечтала о том, чтобы назойливый оператор воспринял ровный тон, как самый прямой и красноречивый указатель на логическое завершение вынужденной беседы, но тот не сдвинулся с места, очевидно, намереваясь настроить меня против себя окончательно.       - Для миссионера вполне, но, насколько я знаю, парень любит поэкспериментировать, не мне тебе рассказывать, сама понимаешь, - Он красноречиво поиграл бровями.       - Нет, не понимаю.       Он на секунду замер, затем осмотрел меня с ног до головы, особо не задерживаясь где-либо, словно я была предметом интерьера, а не живым человеком. Тими залился свистящим хохотом, янтарные глаза лучились ехидством.       - Ему пора завязывать с фанатками. - продолжал он посмеиваться, двигаясь к выходу. - Вы же почти все девственницы, - сказал тот напоследок, прикрывая двери.       Лучше бы я оторвала сотню двухнедельных щетин и столько же раз разбила голову об мрамор.       "Тебе нужно лучше приглядывать за своими поклонницами..."       "Привел фанатку, чтобы вы вместе могли позабавиться..."       "Неужто не хочешь увидеть меня в деле?"       Когда мы тонем, у организма срабатывает защитный рефлекс, что не даёт открыть рта и хлебнуть воды, вне зависимости от нашего желания. Легкие закупориваются, остановив дыхание, пока мы не потеряем сознание из-за отсутствия кислорода. Но в то время, пока человек тонет, борясь за жизнь иль смирившись с участью, он испытывает агонию равную элетрошоковой терапии, от чего мозг буквально взрывается мучительным фейерверком.       Я тонула ненормально долго.       Меня пытались предупредить. Боже, слепец смог бы сориентироваться быстрее. Все эти взгляды полные осуждения, комментарии с двойственным посылом, недвузначные жесты. Охранник на входе, Найл, Луи, Зейн, Тим и, чтоб меня, даже Гарри. Все они предупреждали меня. Я была ослеплена в той долгосрочной мере, что позволяла прозреть, только вдали от него, лишь тогда, когда Астрид Вухельм оказалась там, куда все вело. На этих треклятых подушках.       "Надеюсь, ты все еще моя самая большая поклонница..."       Была беспомощней глухого, слыша только то, что хотела услышать. Я со всей силы ударила носком кроссовка по замшевой подушке, словно она была воплощением всех моих бед. Уж я-то не должна была испытывать удивление, ведь с самого начала знала, что не больше, чем та, кто скрасил скуку Гарри Стайлса в ожидании припозднившегося таксиста. Более того, я не должна была испытывать такую боль.       Никто не должен испытывать беспричинную боль. Это не физическая боль, не боль от потери, так же не могла это быть и боль предательства. Но слезы, катившиеся за ворот футболки, жгли в груди так, будто солёная жидкость омывала раскрытые раны последнего. Самые бессмысленные слёзы за девятнадцать полных лет.       Не было обещаний, были предупреждения, а соответственно никакого обмана. Я даже не злилась. Не было на кого, кроме себя и своих наивнейших ожиданий. Всё, на что было способно сердце - это неистово жечь от несправедливости и жалости к себе. Разве могла назойливая девчонка в футболке One Direction рассчитывать на что-то большее, предлагая себя.       "Тебе лучше отпустить того человека для его же блага."       А как же мои блага, шаманка?       - Астрид, ты здесь?       Душа ушла в пол, когда малахитовый оттенок нефрита наткнулся на мою застывшую на месте фигуру.       - Я не увидел тебя на площадке и решил, что ты ушла. Стоило вначале предупредить меня, - в нотках глубокого тембра едва ли улавливался гнев.       Наверняка, ему несдобровать, узнай кто, что он впустил сюда фанатку. Уйти с площадки в разгар съемок для того, чтобы узнать, куда я запропастилась. Нет ничего удивительного в том, как легко было в него влюбиться. Стоило нашим взглядам столкнуться и к сдержанному раздражению на прекрасном лице прибавились тень удивления и тревоги.       - Ты плакала? - Гарри шагнул в мою сторону и я не раздумывая, рванула к двери.       Я была самой настоящей трусихой и не желала принимать мир таким, каким он был. Где парень с глянцевых страниц - это, всего-навсего, вырезанная моими собственными руками картонка. Все, чего мне хотелось - оказаться за стенами своей детской комнаты на коленях сестры, слушая ее убаюкивающую песнь о заблудившейся девочке во тьме дремучих ив. Ведь это та девочка, а не я, так горько ошиблась.       Пелена слёз застилала глаза, не оставляя иного выбора как хвататься за расплывчатую ручку. Последняя не поддалась, и я отчаянно нажимала снова и снова, сдавливая метал до рези в руках. Преградой была огромная ладонь, надавившая на дверь в нескольких сантиметрах от правого уха.       - Пропусти, - мой голос был похож на сломанную виолончель - в одночасье срываясь и скрипя.       - Не сдвинусь с места, пока ты не объяснишь, что или кто, черт возьми, довел тебя до этого состояния? - Можно уловить в его размеренном тембре терпение, которое Гарри всеми силами силился сохранить. Казалось, иступленная ярость парня делила меня надвое, создавала трещину и, пожалуй, часть, что хотела никогда не слышать тех пагубных слов оператора была разительно больше той, что проклинала свою податливость на любую вымолвленную просьбу Гарри Стайлса.       - Пожалуйста, - солёная вода попала на кончик языка, и я словно очнувшись, услышала со стороны не собственное упрашивание, а скулящие возгласы зверька, что попался в капкан опытного охотника.       - Астрид, посмотри на меня. - Его ладонь сдвинулась, осторожно опускаясь вниз по лакированному покрытию и замерла в миллиметрах от ручки, которую я все еще бессмысленно с усилием тянула вниз. - Прошу.       Я закрыла глаза, как мне тогда показалось, в мольбе уже не к небесам. Ни те, ни другие не услышали, когда больше всего нуждалась хоть в чьем-то снисхождении. Ладонь Гарри аккуратно, постепенно накрыла мою поверх тыльной стороны. Это был шестой раз, когда его кожа соприкасалась с моей. Тело предательски затряслось.       - Расскажи мне.       Точно не бог испытывал меня, подарив уста именно тому парню, что шептал моё имя без разбора.       - Астрид... - Он мягко прошелся большим пальцем по костяшкам, поочередно очерчивая их.       Никогда в жизни меня так искусно не обманывали, и никогда прежде мне так безгранично не хотелось быть обманутой. Но из нас двоих именно я была славным обманщиком. Так лгать себе умеют лишь профессиональные лжецы. Мне совсем не хотелось слышать реальные намерения, оправдания или извинения от Гарри. Подозреваю, что неудачливость была осознанным саморазрушением, каким-то психологическим отклонением, ибо я не смогла уйти, не превратив своё сердце в рваные ошмётки.       - Зачем ты позвал меня? - Не было уверенности в том, что этот вопрос прозвучал, а не смолк в всхлипе.       Ладонь, что обходительно, едва ощутимой лаской поглаживала костяшки, безжизненно застыла. Перед глазами предстало наше знакомство и неприлично долгое для него рукопожатие. Я высвободила руку, стараясь не думать о том, как незамедлительно кожу объял отсутствующий в комнате холод. За спиной послышался вздох.       - Не так я себе это представлял.       Я ловила один за другим точные удары, которые сама же координировала. Мне хотелось уверить себя в том, что я только испытываю выдержку на прочность, оставаясь с Гарри. Мол, на сколько болевых порогов тебя хватит, глупая-глупая Астрид Вухельм? Но вопрос вылетел прежде, чем я могла себя уберечь.       - А как?       - Что тебе сказал Луи? - Видимо, терпению пришел конец, потому как его тон отдавал едва озвученной сталью.       - Ничего. - Подавив в себе очередной всхлип, я обернулась к нему. Кулаки Гарри были плотно сжаты в карманах брюк, голова опущена. Он злился тогда, когда это должна была делать я.       - Послушай, Астрид, я не знаю, что ты услышала, но, вероятнее всего, это была чистая, - стоило ему взглянуть на мокрые щёки и напряженные черты лица чуть смягчились, нефриты выдали сожаление их обладателя. - Правда.       Будто предыдущей, вонзающейся в память правды оператора Тими было недостаточно, Гарри решил добить меня своей. Я не переставала задаваться вопросом: боль была бы такой же, если бы он продолжил со мной то, что не закончил?       Гарри Стайлс отошел на несколько шагов назад и проделал носком ботинка с подушкой тоже, что и я минутой ранее, правда, в разы сильнее взбивая предмет. Я не могла понять, на кого он злился. На меня, Луи или на самого себя?       - Я не святой, ясно? - Парень в который раз за день потёр шею. Его глаза вонзились в меня и, Господи, как же я ненавидела себя за то, что первоначальная реакция на его действия после всего оставалось неизменной.       - Хреновая кандидатура парня для такой, как ты. - Думаю, что вопрос "такой, как я?" отпечатался у меня на лбу подчеркнутым пунктиром шрифтом, потому что не могла себе даже мысленно позволить "парня для", а он всё продолжал, не отводя гипнотических нефритов, безвозвратно отбирая возможность успокоиться и думать трезво.       - Я имею ввиду, Астрид, только послушай себя и дело не только в ангельском голосе. Ты знаешь кто такой Бадди Холли. У тебя потрясающее чувство самоиронии. Ты умна и я понятия не имею, кто такой Суад Али, но хочу узнать от тебя. С тобой не соскучишься.. - его уста тронула улыбка и он не закончил предложение, безусловно, заметив, как тяжело я задышала.       Он помнил о Суад Али из моего ответа про Швецию в нашем первом разговоре, но меня уже залихорадило от картинок на бывалых подушках, повидавших наверняка прекрасную часть фан-клуба. Улыбка Гарри деформировалась в затравленную усмешку тем догадкам, как именно я представляла себе это его "не соскучишься".       - Я о том, что не каждая девушка носит с собой швейцарский нож и перцовый баллончик. Уж тем более не каждая стала бы шутить угрозами, узнав меня.       Мои ноги давно сдались и пришлось облокачиваться на дверь спиной, вновь схватившись за ручку. Все маршруты отступления оборвались, стоило ему ступить в мою сторону.       - Ты так невинна и честна со мной, иногда мне не верится, что подобное вообще возможно, - он не торопясь, шаг за шагом приближался, усыпляя крупицы бдительности сладкими речами, заставляя воткнуться поясницей в ручку двери.       Гарри Стайлс заметив мои испуг и растерянность, остановился в той близости, что позволила бы его корпусу столкнуться с моим, если бы он пожелал набрать в легкие побольше воздуха.       - И ты красива, Астрид Вухельм. - На одном дыхании выпалил он, едва коснувшись меня.       Глаза больше не застилали слёзы, размывая изображение, однако я видела столь много откровения в невообразимых нефритах, что больше не могла доверять собственному зрению.       - Зачем ты все это говоришь мне, Гарри? - Недоверие в союзе со всеми моими комплексами схватились за горло, накидывая тугие узлы, и я сипло защищалась, с остатками силы надавив на широкую грудь парня, чьим словам больше всего боялась поверить. Он не сдвинулся с места и оставалось лишь зажмуриться, ощущая нестабильное дыхание на своей скуле.       - Ты действительно думаешь, что в это воскресенье, в выходной, в семейный день, я по чистой случайности оказался возле конференции посвященной "Сумеркам", где полно подростков, которые с легкостью узнают меня, надень я скафандр?       - Я не хоч..       - О тебе придется выслушать, хочешь ты того или нет, Астрид. Да взгляни же на меня!       За разъяренным тоном послышался глухой звук удара. Я открыла глаза, обнаружив себя между большими руками, что вперились по обе стороны от моего лица. Почему он просто не мог отпустить меня, пустить восвояси без объяснений? Зачем что-то доказывать обыкновенной воздыхательнице? Ему ли не знать, что о "подушках комнаты отдыха" никто открыто не распинается на диктофон журнала The Sun. Растерянность и испуг покинули меня в тот момент, когда я заглянула ему в глаза. Гарри Стайлс нуждался в том, чтобы его выслушали. Мелко дрожа, я вновь цеплялась взглядом за Адамово яблоко, задетое воротником, когда парень сглотнул. Впервые вид на его шею предоставлялся в такой неограниченной близости и все усилия уходили на то, чтобы не поднять глаза выше, к алевшим устам. Почему я не могу перестать гореть, думая об этом в тот момент, когда меня втаптывают в грязь?       - Признаю, мою голову посещают вовсе не платонические мысли касательно тебя, - он прочистил горло, взгляд самопроизвольно поднялся выше и я пропала, - но ты должна знать, что я не собирался...       - Спать со мной? - я запнулась под конец предложения, испугавшись того, как громко это прозвучало.       - Да.. То есть, нет! Конечно собирался! - Его язык очертил верхнюю губу, мгновенно понуждая закрыть глаза, ограждая себя от очередного капкана. - Я всего лишь пытаюсь сказать, что с той ночи, как ты впрыгнула в автомобиль, оставив меня без своего номера, я всю неделю ломал голову над тем, как найти тебя. Зная лишь твоё имя, кличку пса и то, что ты подменяла сестру в ресторане отеля субботним вечером.       Гарри Стайлс искал пути связаться со мной после нашей мимолетной встречи на входе у отеля? В голове зацепилась только сия суть, которой я не должна была так радоваться, поэтому я пропустила мимо ушей то, что он говорил о старине-Форресте.       - Кличка пса помогла вычислить меня? - Моё лицо, наверняка, выражало крайнее потрясение, и Гарри прыснул, закидывая голову назад.       - Ты забываешь о жучках в голове под черепушкой, - он хрипло отсмеялся, скосив глаза на переносице. - Нельзя быть такой доверчивой, Астрид. - За миг мужское лицо посерьезнело и на глазах преобразилось в нравоучительном выражении.       - В эту субботу у меня была весьма занимательная беседа с твоей сестрой.       Все это было сродни тому, как если бы мне сказали, что я всю жизнь пила не очищенную воду, а колу. Кэсси беспрерывно все эти дни трубила, что из моего повествования выходит, будто, я небезразлична Гарри Стайлсу, и стоило начать мучиться из-за того, что он не сохранил мой номер, она не тревожась, успокаивала тем, что если мы должны встретиться, то обязательно встретимся. Воскресенье, когда я собиралась на конференцию Майер, на следующий день после того, как она уволилась... Ну конечно же! Ей понадобился мой ноутбук, полагаю, сразу же после того как её рабочее место подпольно посетил певец мирового масштаба.       "У Харви перерыв на работе, мы хотели повисеть в скайпе."       Кэс сменила мои пароли и номера аккаунтов в твиттере и фэйсбуке, зная, что новостную ленту о группе я просматриваю в социальных сетях, этим сохранив в секрете пребывание Гарри на её работе.       - Она дала мой номер?       - Да.       - Но зачем тогда... - я хотела спросить зачем ему понадобилось вбивать в мой телефон свой, если вечером накануне он уже обзавёлся им.       - Чтобы ты позвонила первой. - Когда я попыталась встретиться с нефритами, Гарри отвернулся, посмотрев куда-то поверх моего плеча, что было бессмысленно, учитывая сантиметры разделявшие нас.       - Но...       - Я сдался первым.       Что говорить-то и нужно ли? Слова испарились, их тепло разлилось по всему телу, и меня немного затрясло от резких перепадов состояния - от душащей печали, до порхающего счастья за несколько самых долгих минут моего существования. Возможно, именно из-за скачков я не нервничала, будучи почти что в руках Гарри Стайлса. Не имею понятия, что и как работает между парнем и девушкой на начальной стадии отношений в первые недели, однако, я была убеждена, что меня нокаутировали прямым ударом, хоть и не на подушки сегодня, а многим раньше, еще на первом, посещенном мною, концерте One Direction. Он повернул голову обратно, и я обеспокоилась, не высказала ли опять вслух то, что на уме. Было ещё кое-что. Гарри думал, что я не замечу, как оборачиваясь, он склонился ближе.       - Ты и впрямь поверила, что я откопал подноготную твоего пса? Не знал, что девушки видят во мне агента МИ-6, - Он самодовольно хмыкнул, и шутки ради, я слабо ударила его в солнечное сплетение. Стоило вознамериться отвести руку, Гарри перехватил её.       - Я должен знать, - нефриты удерживали взгляд, не давая шанса скрыться, когда он прижал мою ладонь к широкой груди. - Ты доверяешь мне?       Хотелось задержаться в таком положении, чувствуя гулкие удары чужого сердца через слои рубашки и жилета, уповая на то, что не у меня одной выпрыгивают внутренности от нашей близости, на то, что не я одна выжила из ума за невозможно короткий промежуток времени нашего знакомства и именно это послужило мне решением скоропалительно сказать то, что я в действительности хотела и должна была озвучить.       - Больше никаких секретов и приёмчиков из бондианы? - И как только слова слетели с языка, я прикусила его. Только двуликий человек мог просить о подобном, пряча за спиной тайны помрачнее комнаты отдыха в Syco Records.       - Никаких. - Он кивнул, пройдясь пальцами от основания моей кисти к верхушке мизинца, откуда шла прямая связь с бабочками в животе.       - И ещё, Гарри, прош...       - Никаких съемочных площадок, - смешливо улыбнувшись, продолжил он за меня, не переставая перебирать смехотворно мелкие в его горячей руке девичьи пальцы, другой упираясь в стену поверх моего плеча, слегка задевая висок. Кажется, для Гарри стало очевидным то, насколько пружинистая паутина запутанных конфликтов одной маленькой съемочной площадки была не по зубам Астрид Вухельм, хоть и просить я собиралась о другом, мои неудачи подождут. - Теперь только свидания. - За сегодня мне довелось видеть два взбалмошных подмигивания от Томлинсона и я думала, что этот жест ещё долго не будет сопровождаться радужным ассоциативным рядом, но то, как это сделал Гарри Стайлс, заставило нервно смять ткань его педантичного жилета.       Парень, объявший меня со всех сторон, прикрыл глаза, перехватив моё запястье выше.       - Я не то имела ввиду, - тихо-тихо протараторила. - Давно хотела кое в чём признаться тебе, - я не знала куда приткнуть взгляд, стоило ему открыть нефриты в упор испепелявшие моё лицо.       - Сейчас ты можешь признаться мне в чём угодно, - его голос стал ещё более хриплым, что казалось невозможным, он сплёл наши пальцы, заставляя поддаться корпусом тела ещё ближе, что тоже представлялось невыполнимым, ведь места между не осталось ещё с минуты две назад.       - Не знаю с чего начать, потому скажу как есть, - зашептала я на полувдохе, перед тем как взглянуть в зелень в ответ и мне чудилось, что Гарри задержал дыхание вместе со мной, - Суад Али - женщина.       Его выражение лица было бесценным. Я прикусила внутреннюю часть щеки, еле сдерживаясь. Наверное, идиотские шутки были идиотским защитным механизмом Астрид Вухельм на близость и сопутствующий ей стресс, слёзы высохли и неудержавшееся хих слегка саднили на соленых, пересохших губах. Это длилось недолго. Пока я не почувствовала жар чужого дыхания у краешка рта. Я в мгновение забыла как смеяться и функционировать, когда поняла насколько близко был обладатель карминовых, лепленных уст уверенно сокращая миллиметры, поверить не могу в то, что сейчас, вот-вот произойдет.. Послышался стук. В дверь постучали.       - Чёрт, - выругался Гарри, смежив веки. - Мне нужно вернуться, - я сглотнула, встретившись с остатками зелени, захваченной расширенными до невозможного зрачками выразительных глаз, - Мы обязательно продолжим то, на чем остановились завтра. - Гарри не спрашивал и не предлагал.       - Завтра? - медленно, не до конца осознавая себя, повторила за ним, когда он, опустив наши ладони, слегка потянул за собой, освобождая проход.       - Слишком много потрясений для девушки с швейцарским ножом за один день.       За дверью его ждала суетливая Эйприл, на коей сегодня режиссёр и ассистент того режиссёра вымещали все незавершенные гештальты. Когда держась за руки, мы прошли мимо съемочной площадки, на моем лице был отпечаток глубочайшего шока. Гарри Стайлс был готов пригласить меня на свидание сегодня, если бы не парочка тревожных вещей сказанных оператором Тими. Ещё вероятно, только вероятно, парень грёз собирался оправдать третий электронный поцелуй в подписи своего телефонного контакта.       - Нет! Нет и нет! Даже не думай! - Морган Сперлок на почетном месте режиссера был вне себя от бешенства, когда заметил нас, приближавшихся к арке, ведущей к выходу. Наше времяпровождение в комнате отдыха не прошло бесследно.       - Тим, пусть Сэм отвезет девушку на Бишопс авеню. - Я вытаращила глаза, на что парень не обратил никакого внимания, максимально избегая взгляда и вопросов касавшихся того, откуда у него взялся адрес моих родителей. Нам с Кэсси предстоит серьезный разговор о сестринских полномочиях. Гарри по-прежнему держал меня за руку, ведя прямиком к, на сей раз растерянному, парню с всё таким же лимон проглотившим изгибом губ.       - Стайлс, тебя ждет вся площадка! - Режиссер взмахнул сценарием в направлении кабинета без стен, где его выжидали остальные участники группы. Луи и Найл сидели за широким рабочим столом, Лиам поправлял парик около стеллажа, Зейн в женском облике снял туфли на высоком каблуке, изможденно закинув ноги на софу. Осмотрев ребят, Гарри виновато обернулся ко мне, стоявшей на пороге рядом с Тимом, который выглядел, мягко скажем, удрученно.       - Покажи им рок-н-ролл, Гарри Холли, - шепнула я, улыбнувшись и тут же получила в ответ захватывающую дух улыбку и крепкое сжатие пальцев.       Парень впился зубами в розовую губу и моментально отпустил мою ладонь, не воспользовавшись случайными касаниями, как при нашей первой встрече. Он спрятал руки в карманы брюк, словно блокируя свои дальнейшие действия. Думаю, что при всей своей зажатости, была бы больше смущена, нежели огорчена поцелуем в щеку среди такого количества наблюдателей. Но Гарри скомкано кивнул мне, торопливо уходя. Я не обижалась на него. Я была зла на себя. Он не решился из-за того, что я поверила в слухи больше, чем в него, больше, чем в себя. Мне ещё долго не хватит смелости разубедить его в обратном.       - Ты живешь в стороне южного вокзала? - как-то слишком быстро проговорил костлявый парень после того, как Гарри Стайлс публично исчерпал недоразумение, основанное на предубеждениях.       - Ах да, Астрид! - Тело резко дернулось подобно импульсу, реагируя на хриплый зов. Наткнувшись на один из самых взбалмошных взглядов Гарри Стайлса, стало совершенно ясно, что и без прощального поцелуя последнее слово, оставшись за нефилимом, приведет меня в состояние летальной аритмии.       - Никаких парней на футболках, если это буду не я.

I said can you give it back to me, Я сказала: "Верни мне моё сердце!", He said never in your wildest dreams На что он ответил: "Никогда, даже не мечтай об этом!" (One Direction - Best Song Ever)