But why'd we have to stay?

Если я скажу, что утро выдалось каким-то необычным, то очень сильно солгу, потому что утро было точно таким же, как и прошлое. Как и все утра в этом доме. За тем исключением, что я не каждый день просыпался от того, что со мной разговаривал Томо. По правде говоря, это не было каким-то новшеством, просто неожиданно. Он давно уже ко мне не приходил. Глупо прозвучит, если я скажу, что даже скучал по нему? — Фрэнки, да ты совсем плох, — он ухмыляется и смотрит на меня из-под челки, которая закрывает его глаза. — Спасибо, парень! Я салютирую ему и поднимаюсь с кровати. Я знаю, что он ненастоящий, знаю, что он всего лишь в моем воображении. Я все это знаю, поэтому не утруждайте себя. — Чем планируешь сегодня заняться? Томо идет за мной, не отставая ни на шаг. Я захожу в ванную комнату и облокачиваюсь на раковину, поворачиваясь к парню. — Собираюсь принять свои таблетки, чтобы не видеть вас, — разворачиваюсь к зеркалу, открываю кран с холодной водой и умываю ей лицо. — Прости за наглость, но может ты все-таки выйдешь? Я, конечно, понимаю, что ты только в моей голове, но мне как-то неуютно, знаешь ли. Томо усмехается снова и выходит, громко захлопнув за собой дверь. Так и создается ощущение, что она сейчас буквально слетит с петель, а по дубу пойдут трещины. Уже из моей комнаты он кричит: — Не утони там! Ты мне живым нужен! Его голос звучит тихо и приглушенно, как у любого нормального человека. Но он не человек, это важно. Он даже не существует. Я знаю. Я достаю из шкафчика над раковиной пару чистых белых застиранных полотенец и упаковку таблеток в желтовато-серой упаковке. Достаю из коробки одну, затем, чуть подумав, достаю и вторую, кладу на язык и запиваю водой из-под крана. В голове раздается громкий мамин голос, читающий лекцию о том, что воду, которая течет по трубам, пить нельзя ни в коем случае. Это тоже нереально, знаю, но это хотя бы происходило. Уже лучше. Я, раздевшись (побросав всю одежду с себя на пол), захожу под струи воды. Сначала они обжигают своим холодом, а уже только через несколько мучительно долгих секунд - теплом. Я закрываю глаза и мечтаю о том, как было бы круто зайти в свой прежний класс, сказать им, как я по ним всем скучал. И сейчас мне даже совершенно нет дела до того, что они считали меня странным и ненормальным, и мы, соответственно, общались крайне редко и только по делу. Но сейчас мне просто ужасно хотелось сказать им, что они играли важную роль в моей жизни. Роль декорации, на фоне которой происходит важное представление. Так не замечают, а убрать - пусто. Через минут десять я выхожу из душа на холодный воздух и подавляю острое желание вернуться под воду снова. Я подхожу к зеркалу, секунду смотрю на себя, а потом поспешно отворачиваюсь в другую сторону. Я ненавижу себя. Но не волнуйтесь, это совершенно нормально. Пожалуйста. Ладно? Тяжело вздохнув, подбираю одежду и комом бросаю в корзину для грязного белья, даже не пытаясь разобраться с тем, все ли там грязное. Потом вспоминаю, что в заднем кармане у меня была пачка совсем новой жвачки, поэтому возвращаюсь к корзине, достаю оттуда джинсы и достаю из джинсов яркую упаковку. Потом снова все бросаю внутрь и выхожу из комнаты, насвистывая мелодию, которую вчера услышал в рекламе печенья. Томо в комнате нет, как нет и следов, что он там вообще когда-нибудь там был. Ожидаемо. Я же принял свои таблетки. Признаться, я даже скучаю по всем тем людям, которых вижу, потому что они помогают справляться мне с острым чувством одиночества, когда рядом нет Рэя. То есть, проще говоря, теперь почти всегда. На самом деле, я ведь совершенно одинок и иногда не разговариваю с людьми по несколько дней. Я имею в виду, с нормальными живыми людьми, которые могут мыслить. Я встряхиваю головой и пытаюсь найти чистую одежду в своём шкафу, чтобы пойти в школу и провести еще один абсолютно бесполезный день в окружении людей, которые меня просто ненавидят. Впрочем, никакой симпатии к ним я тоже не испытываю. *** Школа выглядит еще более уныло, чем обычно. Я хочу развернуться и пойти в обратную сторону, прочь от этого ужасного здания, которое навевает тоску и острое желание убить себя. И нет, я вовсе не преувеличиваю! Ну, разве что чуть-чуть. Урок английской литературы тянется крайне медленно. Очень медленно. За то время, пока ученики вслух по очереди читают сонеты Шекспира, которые я уже читал в прошлой школе, я успел порисовать непонятные завитушки и фигуру в тетради, откровенно поскучать, пялясь в окно, и перечитать сонет номер 123 еще раз. Я поднимаю руку и прошусь выйти из кабинета в туалет. Учитель поспешно кивает и выписывает мне пропуск. На белом листке бумаги размашистым почерком неправильно написана моя фамилия. Наверное, это намек на то, что нужно вести себя более активно на уроках, иначе учителя забудут, что я вообще существую. Свежий воздух проветренного коридора ударяет в нос, и я делаю несколько глубоких вдохов, будто до этого испытывал кислородное голодание. В кабинете было слишком душно. В кабинете стоял затхлый запах книг и пыли. Впрочем, в туалет я не иду, а начинаю бродить по школе, останавливаясь возле каждого стенда с наградами, дипломами, кубками и медали учеников. Все эти жалкие подделки под драгоценные металлы выглядели просто жалко. — Эй, парень! — я поспешно разворачиваюсь, отвлекаясь от созерцания медали некой Таисии Тесс. — Раз уж ты не на уроке, то покажи мне, пожалуйста, где здесь кабинет 21-Б. А то я уже, наверное, полчаса тут блуждаю. Ну и школа! Ужас! Я усмехаюсь, так как совсем недавно так же ходил по этой школе и мечтал сделать табличку с большими красными буквами на ней "ПОМОГИТЕ!!!", потому что я действительно совершенно ничего не мог найти. Я оглядываю парня с ног до головы. И сразу замечаю его красные волосы, торчащие в разные стороны. После уже вижу подведённые глаза. Выглядит он очень просто. В серой толстовке с фирменным логотипом Nike и серо-черных джинсах на размер (минимум!) больше нужного. На ногах черные потрепанные кроссовки. На плече у него висит большая сумка, набитая почти полностью; в руках парень держит альбом с белыми листами. Я киваю и говорю: — Пошли. Это в другом крыле. Иди за мной. Да, вероятно, это странно, потому что кабинет 21-А находится в этом крыле, прямо рядом с нами. Я иду в своей привычно манере, то есть быстро. Парень явно за мной не успевает, но старается не отставать. — Эй, подожди! — голос надорванный, будто он пробежал пару километров без остановки. Я замираю и поворачиваюсь к нему, а он по инерции врезается в меня. И альбом вместе с карандашами выпадают у него из рук, карандаши разных цветов раскатываются по полу. Парень под нос себе бурчит ругательства вместе с извинениями. Его волосы залезают в глаза, так как еще явно не достаточной длины для того, чтобы заправить их за уши. — Я - Джерард. Джерард Уэй, но для всех просто Джи. И, зная вас, шутников, Джи без "просто"! Я усмехаюсь и пожимаю плечами, подавая ему последний желтый карандаш. Он поспешно выхватывает у меня из руки и прячет в карман, будто чего-то боится. — Фрэнк Айеро. Ай-е-ро. Джи без "просто" улыбается, обнажая зубы, и произносит: — Очень приятно, Фрэнк! Я улыбаюсь ему в ответ, хотя вовсе и не хочу. — Мы пришли. Я указываю пальцем на дверь без отличительных признаков. — Ох, спасибо тебе, Фрэнк! Без тебя бы я точно не нашел дорогу. Ну, эм, мы еще встретимся? — Джерард выглядит очень смущенно и потому, только-только дождавшись моего слабого кивка, мгновенно сбежал внутрь. На уроки я решаю не возвращаться после Английской литературы. Я бы с большим удовольствием и сейчас ушел, но перспектива оставить там свои вещи меня не особо радует. Дома родителям говорю, что очень сильно болит голова. И через несколько секунд добавляю, что это, скорее всего, из-за лекарств. Мама пожимает плечами, предлагает лечь спать и щебечет что-то вроде "О, ужас! Иди полежи, сынуля". Честно, так странно слышать от них такие слова, особенно если учесть, как редко я их вообще слышу. Я поднимаюсь в свою комнату, ложусь на заправленную кровать и вижу в дверном проеме в ванную комнату, облокотившись о косяк, стоит Томо и странно улыбается. Он хитро щурится и манит меня к себе пальцем. Я говорю себе три раза подряд, что это нереальное. Но иду. Раздается звонок в дверь, я отворачиваюсь от парня в сторону двери из комнаты. Поворачиваюсь обратно, а никого уже и нет.