Осень, ведущая в вечность

— Как задолбало это реабилитационно–оздоравливающее обмундирование, — причитал Кисаме, срывая с руки надоевшие до бешенства бинты, которые он героически самостоятельно сам себе менял не первую неделю. Да уж, конечно же, пожарный и врач — понятия разные в своей сути, да что-то плоховато процесс заживления проходит, как расценил Хошигаки. Сегодня долгожданный день вторичного приема у травматолога, вот он-то явно определит, где собачка была зарыта. Вообще, Кисаме запарился уже херней страдать, а работа — какое-никакое развлекалово. Ну, ничего страшного, уж сегодня пожарник со стажем всеми правдами и неправдами отпросится у доброго доктора на возвращение к служебным обязанностям. Время утреннее. Кисаме с выездом не торопится, он знает, что поутру у госпитальных докторов работы — воз и маленькая тележка. Донимать лечащего травматолога мужчина поедет ближе к пятнадцати часам. Пока Кисаме возился с бинтами, сидя на широком диване, создавалось впечатление, что его кот отполировал своим плюшевым туловищем его ноги до кристального блеска, крутясь вокруг них туда и обратно. А сейчас любимая зверушка точит коготки о крепкую спину своего хозяина, валяясь позади него. Хошигаки прощает коту такие шалости, для него это все терпимо. Кисаме давно смирился с тем, что котейка просто пребывает в состоянии хронической тоски по своему трудолюбивому хозяину, вот и готов забраться даже на его голову и жить там. Из спальни донеслось непрерывное пиликанье мобильного телефона. — И кто это хочет меня в такую рань? — продолжил старушачьи причитания, плетясь к прикроватной тумбочке. О, кадр пожарной охраны по имени Хидан… «С утра звонит Хидан — примета плохая», — отметил Кисаме, нажав прием вызова. — Соскучился по мне, баптист белобрысый? — с ходу вылепил сквозь язвительную улыбочку. — Не то слово, Хошигаки. Жизнь без тебя не мила. Пытаюсь заснуть, а перед глазами бицуха твоя маячит, да жопа упругая, обернутая трусами в красные сердечки… — Так и думал, что неспроста звонками телефон мой одариваешь, —, а Кисаме уже разволноваться успел, мол случилось чего. — Новость у меня для тебя есть. А плохая или хорошая, ты уж для себя сам решай. «Рано обрадовался, » — приготовился морально. — Позавчера командный начальник в мир иной отправился. Поднимался домой по лестнице, да так до двери и не дошел. Разрыв аневризмы. Не выдержала его голова накопленных годами травм. Да и заработался он совсем, каждый день в день и плюс дежурства… — Нихрена себе! — нахмурился Кисаме. — И что такого хорошего в новости? Ну да, не самый лучший человек он был, тем не менее один на своих плечах семью тянул. Хоть бы сообщил кто… Вот черт, когда похороны? — интересовался Кисаме, желая почтить память коллеги. — Завтра, дружище. Скидываться будешь? — Разумеется. Заеду на работу сегодня, выложу сколько нужно. — Ясно, хорошо. Вот только для тебя это еще не все новости на сегодня, — протянул Хидан. Кисаме недоумевающе свел брови, в предвкушении еще чего-то недоброго. — Числа десятого октября, приказ придет о назначении тебя на его место, главный вчера заявил — это предпосылка к тому, что харе уже Хошигаки в качестве простого рабочего вкалывать с его-то набором наград, майорским званием и корками инструктора десантно-пожарной работы. Так что ты там свыкнись с новой должностью за время больничного и с тем, что будешь работать по ненавистному тебе ежедневному графику. Кисаме чувствовал себя так, будто его ведром сырого снега окатили только что. — Погоди, Хидан, это розыгрыш такой, да? — И не мечтай, Хошигаки. Без этой должности в нашей организации никак, сам понимаешь, а кроме тебя некого на нее ставить. Куда ни ткни — неумеха, салага, лентяй, похуист и так далее. А вот ты у нас как отдельное звено — не то герой, не то психопат–камикадзе, короче, то, что надо. А еще, все, кому предлагали принять это место в добровольном порядке, отказались. Ответственность на плечи свои костлявые брать боятся, но ты-то мужик… Настоящий, не как все эти метелки со шлангами. Если бы Хидан сейчас видел лицо Кисаме, он бы обязательно схватился за видеокамеру. Ю-Туб по такому кадру слезы горькие льет. — Хм, слышь, белобрысый, если это не розыгрыш, почему мне главный сам не позвонил? — А его звонка ты ближе к обеду жди. Просто я его опередить захотел. Я же не мог упустить возможность — повергнуть тебя в глубины шока, пойми меня, — ехидно оправдывается Хидан. — Ты заедешь сегодня, вот и узнаешь все сам. Ну, ладненько, хорошего тебе дня, а я работать ушел, со спокойной душой, — в порыве смешка пробубнил парень на другом конце телефонной линии. Кисаме рухнул поверх одеяла, застилающего широкую кровать. Радоваться или плакать — он пока еще не понял. Хошигаки к такому просто был не готов, хотя его давно предупреждали, что недолго ему от руководящей должности за водяными цистернами прятаться как первокласснику с сигаретой в зубах. Не то чтобы такой он скромняга, далеко не так… Просто целыми днями штаны на стуле протирать да указания раздавать казалось скучным болотом, а работа в бригаде — галимый экстрим. С другой стороны, можно и совмещать… Хн, тогда закончит точно так же как и его ныне предшественник. Хотя Кисаме ни разу травму головы себе не зарабатывал. Да и вообще, человек умер! А ему за какой-то разнесчастный день замену подыскали. Однако, как выразился бы тот же Хидан, не подыскали, а на программном автоматизме рациональным вариантом заполнили опустевшую барокамеру. Утро выдалось из ряда вон гирей по башке, а ведь еще целый день впереди… Когда Хошигаки заявился на работу, все для него подтвердилось. Более того, должность снизошла на Кисаме без возможности отказаться. Увольнением, конечно же, не пригрозили, а вот сноску на то, что рядовых спасателей и так с лихвой, дали. Вплоть до того, что народ на сокращение штата напрашивается. Короче, вырвали Кисаме из любимого пекла экстрима с концами, сохранив ему возможность редкого дежурства. * * * Всю дорогу в больницу, сидя за рулем, Кисаме пытался свыкнуться с новым положением вещей, настолько, что проморгал момент, когда его безалаберно подрезала какая-то девица на Лексусе. Благо, реакция у мужчины отменная, вовремя в сторону вырулил. — Тупая шалава. Получают в дар тачки с правами, а потом нормальным водителям жизнь портят! Добравшись на нервах до прибольничной парковки, Хошигаки не менее взвинчено заявился в санпропускник. — Что у вас? — угрюмо поинтересовалась медсестра лет так за пятьдесят, глядя на хмурого мужика с недовольным взглядом. — Да так, в гости заехал, на вас посмотреть. Дома-то не сидится. — Очень умно, молодой человек, да только психо-неврологическое отделение — не в нашу больницу, — съязвила в ответ работница приемного покоя. — Доктор у вас есть один, Учиха, кажется, я к нему на прием, — как можно спокойнее ответил Кисаме. — Он сейчас в операционной, вам подождать придется. Вы бы еще к ночи приехали… Конец рабочего дня! Да он вас вообще может и не принять. — Вот это он сам решит. Мое дело показаться здесь в назначенный день, ваше — вызвать его из отделения, — наконец усмирил вредную тетку мужчина. Недовольно ворча, медсестра проводила Кисаме в один из смотровых кабинетов. Внутри небольшого бокса с длинным узким пластиковым окном все казалось кристально чистым, помещение проветренное, даже лекарствами не пахнет. Однако, несмотря на видимость уюта, Кисаме воротило от всей этой больничной намытости. Он сидел на узкой неудобной кушетке примерно тридцать минут. Хм, возможно, вправду, припозднился чересчур… Будто у людей под конец рабочего дня-то дел других нет. Да и не очень это, наверняка, возиться с амбулаторными больными после операций. Этот Учиха и так великую услугу оказал герою-пожарному, избавив от поликлинических вынужденных простоев. Так что, по большому счету, Кисаме в долгу. На дисплее мобильного три-семнадцать. Да уж… Негромкий диалог неподалеку от входа в кабинет, после чего Кисаме-таки дождался уработанного травматолога. В жизни пожарного со стажем много всего случалось, заставляющего порой ударить лицом в грязь. Никуда без этого, но таким лохом, как сейчас, бюджетник ни разу себя не чувствовал. Какого хрена? .. Почему всплывший в непостоянной памяти бухой в полено крендель, над которым Кисаме стебался в баре у Мей, оказался его лечащим врачом?! Миловидное лицо, не искаженное налетом похмелья, выглядело весьма серьезно, черные выразительные глаза словно прожигали сквозную дыру в виноватом пациенте, упавший на белоснежную медицинскую курточку хвост из длинных волос и те же пряди у лица, оттеняющие строгий взгляд. — Здрасте… — выдавил Кисаме, следом приметив во врачебных руках свою медицинскую карту и Parker, мать его… «Ну и лошево, парню с виду не более двадцати, вот именно — с виду. А еще я его придурком называл», — вспоминал, изнутри кипящий как омар в глубокой кастрюле. — Ну и как ваши дела? — совершенно спокойно поинтересовался врач, усевшись на кушетку рядом с пациентом и положив напротив себя карту и ручку. — Хорошо. Наверное, — замялся Хошигаки, разглядывая с любопытством серьезное миловидное личико, кое он запомнил нетрезвым и задорным. — К труду я готов, — процедил Кисаме, вспоминая о том, что ему надоело на больничном сидеть, особенно, когда на работе такая ситуация сложилась. — Не готовы, — резко констатировал молодой врач. — Мало того, что швы плохо срастаются, так еще и былая костная крепитация никуда не исчезла. Рано вам работать. Посидите еще недельку дома. — Вы такой серьезный, оказывается… Еще несколько дней назад, глядя на вас, я о такой тайной способности и не предположил бы, — усмехнулся Кисаме. Парень поднял на Хошигаки разочарованные глаза: — Ну вот, говорил же, хоть раз попадешься людям в неподобающем виде, таковым и останешься в их хитроумной памяти — конченным алкашом… — вздохнул травматолог. Почему-то Кисаме в этот момент стало совершенно неловко за свои слова. Ведь этот человек в тот раз говорил что-то про личное кладбище… А вдруг он похоронил кого-то из пациентов? .. А Кисаме шуточки шутит на серьезную тему, которую, услышав, даже и не воспринял как нечто вразумительное. — Кстати, — прервал терзающие думы парень, — маньяки не рискуют собой, вытаскивая из горящих домов пьяных хозяев и их собак. И не нужно иметь острые знания психологии, владея определенным информационным минимумом из первых уст, — едва заметная улыбка скрасила подобное фарфоровому лицо. — Подойдете через неделю, будет все в порядке с рукой, отправитесь на свою работу, — добавил врач, подавая Кисаме очередной листок с новыми назначениями. * * * — Ну и денечек, — пробубнил Кисаме, пройдя ладонью по шевелюре, сидя в машине. Заведя мотор и проехав ровно 7 метров, Хошигаки сразу распознал, что с автомобилем что-то не так. — Ну… Давайте же, добьем меня полностью, — разворчался Кисаме, открыв капот в поисках изъянов. Нагретый двигатель всего-то просил масла, что давненько на исходе. Благо в багажнике всегда есть запасная канистра с этим полусинтетическим добром. Залив нужное количество янтарной жижи в требовательную колымагу, Кисаме, наконец, направился домой, продолжая движения до первой попавшейся обочины, предназначенной для пеших прогулок. Мужчина нахально надавил на сигналку пару раз, приметив размеренно идущую фигуру вдоль тротуара, укутавшуюся в знакомую черную куртку и с сумкой на плече. — Нам, вроде как, по пути, — улыбнулся Кисаме, — глядя на своего врача «в гражданском виде». — Или прогулка в непогоду предпочтительнее? Парень с фамилией Учиха явно удивился, но от предложения не отказался, усаживаясь на пассажирское сидение знакомого седана. Почему-то Кисаме этому жесту был рад, как показателю того, что на него не очень-то и обижаются, должно быть. — Хм, что же такое необычное привело молодого специалиста в этот богом забытый город? — любопытство взяло непреодолимый верх над Хошигаки. — Попал сюда по распределению, — без доли заносчивости выданный ответ. — Подкупила уединенность места и собственное жилье, в рамках государственной льготы. Я не тяготею к мегаполисам, да и куда бы подальше от родного города и семейства, — ответил парень, расстегнув молнию на куртке и как-то уныло уставившись в окно. — Нелады в доме? — невзначай вылепил Кисаме. — Семья, в которой принято тесно лезть в личную жизнь каждого. Это бесит. Культ обмена моей личной информацией возможен только с одним человеком. — Значит, стремление уединиться. Хм, знакомо… Ну, вашу мать, — негодовал Кисаме, неожиданно оказавшись в пробке на кольце по объездной дороге. — Казалось бы, такой негусто населенный городишка, а в час-пик здесь как в Лос-Анджелесе, — недовольно причитал Хошигаки, переводя рычаг передач в нейтраль. — Надеюсь ты…Вы… никуда не торопитесь? — уточнил Кисаме у так именуемого нового знакомого. — Меня Итачи зовут, — весьма добродушно пояснил молодой человек. — Никуда не тороплюсь, так что нет надобности нестись сломя голову по битком набитой дороге. «Твою ж дивизию… Нормальный парень, обходительный врач, а я его идиотом выставил… Бывает же такое, а…» — ругал себя мысленно Кисаме, ох, как ругал… — Послушай, Итачи, ты уж извини, что все в тот раз сложилось таким образом. Никогда бы не подумал… — Что лечащие врачи могут быть странными и пить в одиночестве, — усмехнулся парень. — Типа того, — согласился Кисаме, аккуратно вклиниваясь в ряд проезжающих по внутренней стороне кольца. — Я не в обиде, предположим, ты не видел своего лечащего врача бухим тем дождливым вечером, а я не видел, как мой пациент нарушает больничный режим, разгуливая по барам и разъезжая на личном авто, при помощи одной-то руки, договорились, Кисаме? — сквозь язвительную улыбочку намекнул Учиха Итачи распустившемуся пациенту. Хошигаки в ответ глухо рассмеялся, параллельно обругивая водителя, который перегородил дорогу. Миновав дорожный затор, Кисаме облегченно вздохнул, он из тех типичных нелюбителей ездить медленно. Весьма необычно, может, даже абсурдно, но по общему пути в одну и ту же сторону удавалось у Хошигаки и у Учихи поддерживать незамысловатый диалог. Кисаме узнал, что спасенный его стараниями мужчина, вроде как, прекрасно себя чувствует, отлежавшись в реанимации день-другой внутри той же больницы, где работает Итачи. Так сказать, не зря старался… — Спасибо, что подбросил, — искренне поблагодарил Хошигаки Итачи, пока они простаивали в тачке напротив подъезда, где жил Учиха. — Автобус в район ходит редко, так что у меня были все шансы до сих пор торчать на остановке, — добавил молодой человек, открыв дверь седана. — Пустяки, — отмазался Кисаме. — Кстати, через неделю, чтобы тебе объездные пути не пересекать за надобностью обыденного осмотра, зайдешь ко мне часов в семь вечера. Я в шестидесятой квартире живу, карту я прихвачу с собой, больничный лист печатью заверю и без твоего участия. Так что избежишь некоторых мелких заморочек, — разъяснил Учиха, прощаясь с засмущавшимся пациентом. «Да уж, бывают же на свете вот такие люди душевные… Аж неудобно в край», — размышлял Кисаме, отправившись до дома… На идиотском календаре красной окантовкой выделено восьмое число октября. Кисаме сидит в кресле своего новоиспеченного личного кабинета, перечитывая тонны приказов и введения в очередные государственные новшества. Как-то неожиданно что-то поменялось с приходом этой должности, да и с истечением времени, проведенным на больничном листе. Затворничество Кисаме сдало свои крепкие позиции. На работе теперь приходилось чрезмерно много общаться, посещать ряды совещаний и собраний, активно участвуя в их дискуссиях. Ну, а некогда свободные, одинокие вечера все чаще уходили в близкое к дружескому общение с не менее замкнутым парнем по имени Итачи, который в порывах странности и прочих заморочек ничуть не уступал Кисаме, как оказалось. Для Хошигаки сейчас полноценное общение даже перевесило былое одиночество своей увлекательностью. Хм, а порой, оказывается, весьма здорово точить с кем-то незамысловатые лясы за чайком холодными дождливыми вечерами, общаясь на самые различные темы вплоть до философии и поливания грязью всего в мире из того, что заставляет мозг закипать возмущением…