Осень, ведущая в вечность

Итачи сосредоточенно строчил истории болезни пациентов после врачебного обхода в отделении. Парень практически не моргал, таращась в белоснежные листы, а Parker в его руке готов был с минуты на минуту задымиться. — Может, все-таки, тебе помочь? — спросила коллега Учихи, которая сегодня работает с ним в смену. — Сам! — гаркнул, продолжая одержимую писанину. — Ладно-ладно, как скажете, Итачи-сан, — съязвила девушка по имени Хаюми Конан. С виду такая миниатюрная, слаженная, и не подумаешь, что знатный костолом. Она работает в другой больнице, а здесь подрабатывает. При чем исключительно в учиховские смены. Ладят они хорошо, видимо оттого, что одногодки. И тараканы у обоих жирные и черные в голове живут. Девушка поплелась к зеркалу поудобнее заплести волосы, выкрашенные в сине-сиреневый цвет. Стильно, однако, модно, молодежно… Наверное. Следом вернулась на диван, вытряхивая содержимое косметички, чтобы навести видный мейк-ап. Итачи на минуту отвлекся, глядя на то, как сиреневатые тени покрывают веки над янтарно-карими глазами Конан. — Никогда не понимал — почему девушки замазывают синяки под глазами и рисуют их над глазами, — улыбался Итачи. — Сиди пиши, — фыркнула Хаюми, добираясь до туши. — Куда тебе краситься в три слоя? Передо мной, что ли?  — Сдался ты мне? После обеда парень мой заедет, я же не выйду к нему как бледная тень. — Ах, ну это да, ты будешь цветастой тенью. После этих слов в Итачи полетела ватная палочка, от которой он успешно увернулся, не отрываясь от дела. В дверь ординаторской постучали. — Да, войдите, — отозвалась Конан, после чего на ковер ступил взрослый амбал с видом, не внушающим доверия. Грозная мина, и шитый-перешитый по всему телу. Рамсы с пацанами у него случились, не поделили там что-то, в итоге загремел в травм.отделение, как раз-таки в дежурство Учихи и Хаюми. — Я, это, выписываюсь сегодня, — напомнил мужчина. Поблагодарить вас типа хотел. На стол, за которым сидел Итачи, аккуратненько лег закрытый конверт. -Коньяки, шоколадочки, сырки — все это не то. Все херня. Бабло, вот что нетленно, — подметил амбал. — Не имей сто друзей, а имей запас йен в кармане, и всегда будешь на ходу. Спасибо вам, короче. Поделите по-братски. Надеюсь, не обидел. На этой ноте мужчина покинул кабинет врачей и удалился. — Первый раз такое, — подметил Итачи. Конан разорвала конверт и пересчитала купюры. — Как резво, а, — покачал головой Учиха, глядя на коллегу. — Ну, а что, ты миллиардер, что ли? Милый человек мило отблагодарил за труды. Как-никак, три часа без продыху латали его. Бери и помалкивай. — поспорила Конан, отсчитав Учихе ровно половину. — Вообще, ты чего с утра какой-то странный. Забрал у меня большую часть пациентов и весь процент историй. Тебя на трудоголизм пробило? Учиха неврастенично вздохнул, описывая дальше, что положено. Хаюми только и осталось, что пожать плечами. Итачи всего-то и надо было — на чем-то сосредоточиться и не вспоминать вчерашнее, не отпускать себя в руки глубоких раздумий, которые и без того давили. Не хотелось перекручивать мысленно все пережитые, якобы, откровенные разговоры, посиделки, псевдоромантику в той аллее и, уж особенно, прошедшую ночь. — Я пойду на балкончике перекурю, — отметилась Конан. — Не пойдешь со мной, тупо постоять за компанию? — Нет, сходи одна, — уныло пропел Итачи. На внушительную бумажную стопку пала сверху последняя из всех историй, лежавших в отделении, людей. Итачи задумчиво уставился в окно, подперев ладошкой подбородок. Его телефон молчит, в голове неразбериха, а на душе густая мгла. Парень точно был уверен, все произошедшее — лишь откровенные пьяные выходки на полную катушку. Ведь оно всегда так. У Итачи, на самом деле, и тех, и других партнеров в совокупности было три, включая Кисаме. Хотя, наверняка, некоторые думают совсем иначе и просто теперь считают его за гулящую шлюшку, для которой с кем-то переспать как два пальца об асфальт. А кому нужна шлюха? Правильно, никому. А Итачи не намерен ничего доказывать кому бы то ни было. Не барское это дело. Не верите, ну и не надо, истина все равно останется истиной, даже если ее опровергнуть. Учиха не ждал сегодня Кисаме с визитом. Перспектива выслушивания оперы «Короче, перепили вчера… Забыли все, и давай жить дальше, как жили» совсем не рисовала позитивно-радужных картин на ближайшее будущее для Итачи. Товарищ Хошигаки с майорским званием совершенно адекватный малый. Именно, адекватный. Не станет же он связываться с парнем. Да еще и таким странным. Учиха абсолютно с этим смирился и был готов получить гонимого пенделя от Кисаме. Ну, удовлетворили с ним свое любопытство, бывает… А бывает и хуже, но реже. Задумчивый травматолог вздохнул, укладывая голову на предплечья, распластавшись на столе. Нижняя губа зажималась между зубов в порыве безмолвных рассуждений. Почему рядом с Кисаме так уютно, комфортно, приятно? Ну вот, опять он вспоминает эти объятия ночью, те самые, после секса, в который оба хмельных тела ушли с головой. Итачи действительно почувствовал себя нужным. Он руку на отсечение готов был отдать за свою уверенность в том, что Кисаме он привлек именно как человек, а не симпатичная кукла с дорогостоящей фамилией. Но, вероятно, ошибся. Во всяком случае, так сердце подсказывало. Парень уже дал себе мысленную клятву, что больше у него никогда никого не будет. Он тоже человек, и нехер тешиться его привлекательной внешностью и любопытными манерами поведения. Как экспонат в музее, мать вашу. Конкретно все разъедало изнутри. Просто только Кисаме Итачи доверился во всем настолько основательно. Был собой рядом с ним, без масок и декоров. Нет, Хошигаки точно не плохой, и не проходимец. Просто он нормальный человек, который дружит с головой, знает толк в жизни, занимает серьезную должность. Итачи для него — это как в омут с головой броситься. Испортить себе всю благородную репутацию. А оно ему надо? Учиха совсем поник. Все утро он бежал от этих мыслей и даже не представлял — каким образом стоит смотреть в глаза Кисаме, если тот все-таки заявится? Вообще, Итачи не отказался бы от того, чтобы его снова так же крепко обняли и пообещали больше никуда не отпускать. Даже на работу. Он улыбнулся, думая об этом. Ведь если Кисаме такое с дуру вылепит опять, Итачи, наверное, будет на все согласен, как дурная школьница, повстречавшая свою «самую настоящую любовь» на пятнадцать лет себя старше. -Не дурак ли? — кисло прошептал сам себе Итачи, качая головой в порыве безнадежности. Сигнал сотового телефона в кармане летающего в облаках травматолога вывел из водоворота рассуждений, заставив обратить не себя внимание. «Итачи, у меня моральная выгребная яма. Настроение дерьмо, все вокруг тоже дерьмо. Мир — тлен. С родителями поругался, друзья — бухающие олигофрены, девушка охренела, так что слил ее в утиль. Короче, с завтрашнего дня приезжаю к тебе на реабилитацию, » — Учиха прочитал это вслух монотонным голосом. В этот момент даже искренне улыбаясь. Ну вот, еще одна, обдуваемая ветрами непонимания и одиночества, неприкаянная душа составит ему компанию. Уж по чему, а по посиделкам с младшим братом Итачи явно успел соскучиться. Последний раз они виделись месяцев семь назад. Казалось бы, два вменяемых воспитанных человека, а тусняк закатили такой, что ночью менты приехали их успокаивать. * * * — Ушел по-английски… — рассуждал вслух Кисаме, перебирая в руках дорогие часы Итачи, сидя за чашкой кофе, те самые, что так и остались на прикроватной тумбочке в его спальне. — Хотя, нафига я себе выстроил воздушные замки? — конца ряд причитаний, судя по всему, не предвидит весь день. В идеале, Кисаме даже не предполагал — чего ждать от своего симпатичного доктора, который сейчас столько для него значит. Неужели Итачи воспримет все произошедшее как пьяный бред? Хотя он же кот, который гуляет сам по себе, там ничему не удивишься. Да и не тот этот тип людей, который распускает сопли нежности после какой-то там одной ночи страстного секса с поцелуйчиками и крепкими обнимашками. Для Итачи все это обыденность. А вот для Кисаме, в настоящий момент, это вопрос жизни и смерти. У Хошигаки даже сейчас в голове не могло уложиться то, что у них с Итачи что-то там было. — Покалечил, блядь, руку, — причитал тонущий в негативных фантазиях пожарник. Он не был на сто процентов уверен — ждут ли его сегодня? Может, и нет. Но, раз обещал, заедет обязательно. Скорее, даже не в этом уже дело. Кисаме просто жизненно необходимо увидеть Итачи. Посмотреть в его глаза. Рассеять свои грязно-серые сомнения о том, что произошедшее — всего лишь привилегия пьяного любопытства и типичного желания, ведомого инстинктами. А еще лучше обнять Итачи, прижать к себе теснее некуда и зацеловать до удушения. Кисаме отчаянно осознавал, задавая себе внутреннюю установку — если Учиха ему искренне улыбнется при встрече, показывая, как взаимно ей рад, для души-одиночки засияют небеса. Торопиться особо некуда. Все визиты Кисаме отложил на вечер. Выходной хоть, но мало ли, днем частенько в больницах всякая суета. Время дневное задумчивый пожарник уделил своей стальной девочке: заменил резину, свозил на диагностику, ну и подвеску проверил, а то какой-то скрип при движении не внушал доверия уже четыре дня подряд. * * * Смеркалось и, похоже, холодало, во всяком случае, Конан озадачилась, глядя в окно из ординаторской. На летней резине по утреннему гололеду до дома добираться через весь город что-то не вариант. А вот Итачи, сидя позади нее за компьютером, похоже, вообще ни с чем не заморачивался, играет себе в шахматы по сети, да попивает кофеек с корицей, двоих, вот, уже сделал. Смена вообще подозрительно спокойная была, хотя, сегодня же суббота, день мужика был вчера, поэтому, те, кто хотел получить набор травм, уже при месте. Обоих перебирателей костей анестезиологи звали коньячка вместе испить, да только Хаюми и Учиха без того два начинающих алкаша, куда им еще коньяк с анестезиологами… Итачи что-то бурчал под нос сам себе, двигал ладью по клеточкам мышкой, пока Конан не подтолкнула его за плечо, чтобы отвлечь. — У тебя телефон в кармане светится, — подметила Хаюми, разглядывая висевший на крючке у зеркала халат Итачи, который он накидывает поверх костюма, когда проходит в другие отделения. — Прямо день смс какой-то, — причитал парень, достав сотовый из неглубокого кармана. «Жду тебя со стороны служебного входа. Если ты не в операционной, то спускайся. Если весь в работе, то подожду тебя в машине.» На самом деле Итачи себя основательно настроил на то, что он не благоволит сегодня к свиданкам. — Я выйду ненадолго, — предупредил Учиха, напяливая халат, после чего удалился в сторону дальней лестницы. — Так, все нормально. Нормально же? Я же не неженка какая-то там, и не размазня. Пусть думает, что мне абсолютно пофигу. И вообще, не было нихрена, — настраивался Итачи, скорчив весьма мрачную физиономию, глядя на которую жить не захочется. У него это мастерски получается. Сейчас он будет непоколебим и грозен, а грузиться в печали будет наедине с собой. Очутившись у высокой широкой двери, Итачи щелкнул податливым замком. Авто Кисаме выстаивало на служебной стоянке, в выходные вечером за это никто не покарает. Хошигаки в сдержанном настроении вышел на встречу Учихе, застегнув куртку, так как погода под вечер стала хуже вчерашней. Кисаме рад был его видеть, совершенно искренне рад, чего по лицу Итачи явно сказать было нельзя. Он поежился, укутываясь в халат, который мало чем мог согреть при таких температурных условиях. — Привет, — Кисаме улыбнулся, глядя на свое чудо, которое под навесом лучей выгорающего прожектора смотрелся как яркое белоснежное пятно на фоне вечернего полумрака. — Привет, — весьма серьезно ответил Итачи, хотя на самом деле у него в душе расцвели охапки тюльпанов от этого приветствия. Но, разумеется, он и вида на это не подаст. Кисаме взял его за руку, чем загнал в небольшой ступор задумчивого Учиху, следом буквально поволок его к машине. Оказавшись на пассажирском сиденье внутри теплого комфортного салона авто, к которому уже как к родному привык, Итачи несколько удивленно пялился в неопределенную точку, готовый выслушивать Кисаме, усевшегося рядом в свой водительский трон. — Холодно очень на улице, да и здесь поуютнее будет, — подметил Хошигаки, уже не уступая в серьезности Итачи, — Я тебя отвлекаю? А то вид какой-то несобранный, словно тебе убегать срочно надо. — Пока я никуда не тороплюсь, так что все нормально. Тебе кажется, — пояснил Учиха без энтузиазма. Кисаме взял его за руку, слегка притянув к себе, но этого Итачи хватило, чтобы успеть обомлеть от радости внутренне. А то же он сюда явился выслушивать, якобы вчера оба перепили, а не нежностям придаваться. Скольжение чего-то холодного по запястью вывело парня из приятного ступора. Кисаме напялил ему на руку часы, которые совестливый травматолог забыл, поспешно собираясь на работу. Наверняка раздосадовался о том, что оставил в гостях одну из любимых вещиц, подаренных каким-то пациентом в знак благодарности. «Значит приехал вернуть мне мое барахло. Чтобы в твоем доме не было и следа моего присутствия. Типа, потрахались и разбежались. Как все предсказуемо-то оказалось. К бабке не ходи», — Итачи насупился, как мышь на крупу, становясь в выражении лица чернее ночи. Конечно, Кисаме не бредил лучезарной влюбленной встречей, но то, что видит сейчас, ударило косой по ногам. Даже не сразу сообразил — с какого маневра разговоры начинать. «Чего я ждал? На что надеялся? Наивный дурак, ей-богу, хотя уже давно не мальчик, казалось бы», — Кисаме явно мысленно доводил себя до неприятной безысходности в ситуации с Итачи. — Ты вчера просил разговаривать с тобой исключительно осветленными трезвостью мыслями, — начал Кисаме. — Я ничего не просил. Просто посчитал это более верным решением, — отрезал Итачи. «Вот что, что ты можешь мне сейчас сказать? Только давай без извинений, я умоляю. Не выдержу я этих бредней в стиле, что все оно как-то так вот получилось.» — Мы с тобой… — начал было Кисаме, да только звонок на телефон Итачи его прервал. — Извини, — проговорил формально Учиха, принимая вызов с номера Хаюми. — Чувак, там такое чудо на скорой привезли. Даже не знаю, поплакать мне или поржать от души. Пьяный неотесанный хер. Лежит на каталке, кроет персонал матом, домой торопится, не сдался ему никто. Скоропомощники говорят — валялся в канаве мордой вниз, с перекошенными конечностями. В общем, жду тебя в приемной, приди посмотри сам. А то еще минута, и я засуну стекло, торчащее из его челюсти, ему в другое место, — добавила Конан, ожидая коллегу. — Хорошо, иду… Вашу мать, понавезут всяких отморозков…- причитал Итачи. — Сейчас я тебя, блядь, отправлю домой… — в настроении Учихи подлили просроченного персикового масла. — Прости, но мне идти надо, служба призывает. В общем, забей на все и живи спокойно. Я все понимаю прекрасно: пьянка там, дурость, любопытство. Забыли. Хорошего вечера, — Итачи вышел из машины, поспешно направляясь к служебному выходу тем же белоснежным пятном с растрепавшимся хвостом, что смотрелся контрастной мистической чернью на его спине. Итачи даже не скрывал сам от себя, что сейчас ему конкретно мерзко. Все, как он и предвидел, неуверенные фразы, несобранное выражение лица своего партнера на одну ночь. Теперь это именно так можно было свободно обозвать. А ведь Итачи глубоко верил, что Кисаме не такой, верил, что между ними могло бы что-то и получиться. Но, видимо, удел Учихи так и оставаться занятным красочным экспонатом в глазах тех, кто якобы считает его интересным человеком, за которого хочется убить и которого не хочется никуда отпускать. Даже на работу… Вздохнув, Учиха заявился в санпропускник. Уже через минуту Конан и медицинская сестра невольно оказались свидетелями гнева, который обрушил Итачи на переломанного алкоголика, что таскает всех на хуях, вот только пока исключительно трепом. Хаюми и не подозревала о таком богатом лексиконе своего коллеги. Все шустро умотали подготавливать операционную, пока Итачи божился, что будет мучить этого утырка без анестезии. Слишком проспиртован, подохнуть может от наркоза, терпел, валяясь в канаве, и сейчас потерпит. Не убудет с него. * * * Кисаме неторопливо доехал до дома, стараясь концентрироваться на дороге, как можно внимательнее. Не думать ни о чем постороннем. Плестись, как ленивец, да слушать Lady Gaga на волнах радио. Хошигаки и так к музыке не привередлив, а сейчас и подавно все пофигу было. Красочное множество внутренних рассуждений настигли Хошигаки с порога в прихожей, причем неудержимым потоком. Прорвало психологическую дамбу. Удобная черная куртка с синими вставками повисла на крючке. Хм, на том, который извечно был занят верхней одеждой Итачи, когда тот захаживал в гости. Это было похоже на некий культ с его стороны — вешать одежду именно сюда. В полумраке, создаваемом темнотой комнат и плафона, Кисаме невзначай взглянул на собственное отражение в прямоугольном зеркале. Глаза кажутся бесчувственно холодными, взгляд их слишком сосредоточенный и полнится отсутствием всякого позитива. Казалось, даже шрамы на лице стали более выражены, чем обычно. Волосы небрежно торчат, взъерошенные ветром. На шее красуется порез бритвенным станком, его до сих пор неприятно жжет. Можно смело исполнять роль маньяка в фильме ужасов про груды мяса, но никак не с красавчиком Учихой мутить. Как-то даже самого от себя стало выташнивать. Мужчина рухнул на диван, не снимая ни джинсы, ни серую кофту, которая не очень выгодно сочеталась с его внешностью. Слишком подчеркивала бледность кожи. Кисаме на данный момент в целом неважно себя чувствовал: голова болит, в виски напряженно долбит, перетекая в лобную долю. Похоже на повышенное давление. Хотя, наплевать. Он никогда не заморачивался со своими болячками. Да и с рукой не стоило заморачиваться. Наверное, лучше бы она отгнила от какой-нибудь заразы, чем сейчас от заразы моральной гниет душа. Кисаме поймал себя на мысли — он однозначно больше не пьющий человек. Как и раньше. И больше не будет в его жизни людей, заставляющих на себя запасть по-крупному. Привязывающих к себе… Трепетно и на крепкий узел, провоцируя видеть их лицо, при закрытых глазах. А ведь Кисаме готов поклясться, что Итачи для него действительно особенный. Жаль, что он таким особенным никогда ни для кого не станет. Грустно, конечно. Очередной повод не верить людям, но не повод раскисать и замыкаться в себе до глубокой депрессии. * * * Итачи с задумчивым видом покидал стены больницы после сдачи смены. Такое ощущение, что ему сейчас еще куда более паршиво, чем вчера вечером. В коем-то веке он по доброй воле так привязался к человеку. Учиха не спеша вышел на тротуар за госпитальную территорию. Утром в воскресенье пусто на улице. Ни прохожих, ни привычного потока автомобилей, поэтому парень не сразу среагировал, когда позади него раздались два мерзостных гудка автомобильной сигналки. У обочины плелся джип, не опережая шаги Итачи. Последний удивленно обернулся на тачку. — С семи утра вас пасу на въезде, прокатиться не желаете, Итачи–сан, — симпатичный водила мило улыбался, глядя на полусонного недовольного травматолога, выражение лица которого слегка потонуло в насмешливой улыбке, пока он усаживался в недешевую машину. * * * После отвратительно прошедшего рабочего дня Кисаме заехал в районный супермаркет. Продуктов надо прикупить, вечером Мей заглянуть обещалась, она любит рыбные блюда и простенькие салаты, поэтому именно по таким критериям хозяин будет накрывать стол. Да и почему-то как никогда хотелось поболтать с другом о жизни. У него, блядь, любовь безответная, она с мужем разводится. Аргумент у Теруми на то был неоспоримый — он заебал. Кисаме лениво бродил от прилавка к прилавку, пока не встал в ступоре у стеллажа с приправами. Пожалуй, сейчас он лицезрел картину, о которой желал меньше всего в настоящий момент жизни. Он увидел Итачи… Своего угрюмого странного Итачи, улыбающегося от души, переговариваясь с каким-то весьма привлекательным кренделем. Примерно одного возраста с Учихой, с виду. Может, даже младше. «Хм, надо же, значит-таки ошиваться со смазливыми видными сопляками тебя прельщает больше, чем со странным сбродом», — рассудил Кисаме. Самым отвратительным зрелищем стали их милые переглядки, улыбочки, непрекращающиеся разговоры… Создавалось впечатление, что они вот-вот повиснут друг на друге, начиная целоваться всем на зависть. Итачи еще сдержан, а парень с ним рядом, видимо, шило проглотил, что-то разъясняя жестами и весело изображая. Стоят друг друга… Как на подбор, надо же. Кисаме шустро набил корзину необходимыми продуктами, и как можно скорее смотался на кассу. Очередь — выше крыши, что Хошигаки заставляло адски нервничать, как назло приторно сладкая парочка встала у соседней кассы, почти поравнявшись с Кисаме. Они разгуливали по торговому залу с тележкой, на семьдесят процентов набитой сплошным бухлом. Видимо, наметили проведение веселого незабываемого вечера. Кисаме, как идиот, напялил капюшон, чтобы не сверкать своей физиономией, хотя было это весьма странно, потому как ни в одной из учиненных очередей не было подобной его размашистой комплекции и росту фигуры. Хошигаки закинул покупки на заднее сидение, приготовившись скорее свалить, но звезды ему уже второй день не благоволят. Волей-неволей пришлось любоваться на то, как две черноволосые башки усаживаются в мажористый джип с другого края парковки. Кисаме чуть не блеванул, серьезно. Противно и одновременно грустно. Итачи впрямь оказался ни чем не лучше остальных, кто был рядом. Ну, а раз так, то на здоровье, и можно про него напрочь забыть. Подумаешь, херово, подумаешь, забывать он его черта с два как долго будет… Вечер, что Хошигаки проводил с, можно сказать, единственным лучшим другом, не выглядел для него радужным. Опечаленный и озадаченный пожарный был погружен в свои мысли, пока Мей, в одно лицо, опрокидывала в себя рюмку за рюмкой, закусывая запеченным тунцом. Она без устали болтала о превратностях судьбы, а ей позволяли эту дружескую болтовню. Правда, пожалуй, именно речи подруги каким-то боком надоумили Кисаме заглянуть завтра к своей несостоявшейся, но истинной половине. А что? Было любопытно взглянуть в глубокие черные глазки, прочесть в них то, что можно не произносить вслух. Но самый главный аргумент, конечно же, упирался в то, что Итачи офигеет. Наверняка, если-таки тупо не забить и вызвать его на серьезный разговор. Собственно, на том и порешили. Отпахав очередной денек далеко не самым лучшим образом, и повздорив со своим коллегой Хиданом, на уровне блистательной матерной дуэли, Хошигаки в настойчивом настроении стоял у подъезда, в котором жил Итачи. Ему сказочно повезло, в домофон трезвонить не пришлось, из проема под навесом тяжелой двери показалась какая-то дама. Секунды по лестнице, и заветная шестидесятая квартира перед носом. Кисаме единично нажал на кнопку звонка, после чего шебуршание за дверью оповестило мужчину — сейчас ему радостно отворят, смело показавшись на глаза. То, что увидел Кисаме, не совсем соответствовало его ожиданиям. Напротив стоял тот самый парень, который вчера трепался с Итачи в супермаркете и катался с ним в джипе. Этот крендель оглядел Хошигаки с ног до головы, подозрительно прищуривая большие глаза антрацитового цвета. — Ты к Итачи? Его сейчас нет, но скоро должен заявиться, — парень сделал паузу. - Ах, да, привет. — Привет, — пренебрежительно усмехнулся Кисаме, разглядывая с виду весьма борзого молодого человека в футболке с принтом не менее борзого Эрика Картмана и длинных шортах. Судя по всему, на бедрах парня их удерживает лишь доброе слово. — Зайдешь? Можешь его дождаться, если хочешь, чего бегать туда-сюда? Мужчину жестом пригласили внутрь квартиры. Кисаме и сам не совсем понял, для чего решился войти. Любопытство, а может что-то еще его на это толкнуло. — Мы тут перегнули вчера с шалостями, поэтому дома не совсем прибрано. Но я это поправлю потихоньку, — предупредил парень, освобождая кресло от сброшенной выходной одежды, чтобы гость мог в него сесть. — Вижу, весело у вас тут все было, — иронично оценил Кисаме, разглядывая разложенный диван шурум-бурум, наличие четырех пустых бутылок от мартини и грязную посуду на тумбочке. — Не то слово, — съязвили в ответ и без того не склонному к дружелюбию Хошигаки. — Пиво будешь? — вопрос оказался весьма неожиданным для Кисаме. — Не, спасибо, — вежливый отказ с долей брезгливости. — Как хочешь, а я буду. Душа требует похмелиться, а то башка трещит — мама не горюй. — Что же ты так? Собутыльника своего невесть куда отпустил, а сам у него дома хозяйничаешь, да похмелье в одиночку лечишь? — Этот собутыльник подменяет коллегу, по просьбе того, на несколько часов. А хозяйничать мне можно, — констатировал факт молодой человек, усаживаясь напротив Кисаме на неприбранный диван, продолжая потягивать свое пиво. — Чего кислый такой, как суп трехнедельный? Может, все-таки, пиво тебе в помощь? — Остряк, — ухмыльнулся Кисаме. — Тачка у тебя крутая. Папка подарил небось любимому сынульке? — эту фразу мужчина особенно ядовито вытянул. Парень нахмурился, судя по всему, проглатывая пренебрежение к себе, как показалось Кисаме: — Да. А ты откуда знаешь? На восемнадцатилетие. Три года она самая верная и любящая меня из женщин. Кисаме в ужасе покачал головой. Охуенно — сидеть и спорить с пацаном, более чем на десяток лет моложе себя, родимого. Да и, глядя на него, образ Итачи все дальше уходит в пустоту. — Слушай, глупо это, извини, что потревожил. Пойду я лучше, — раздосадовано решил для себя Кисаме, покидая кресло. — Уже?! Жаль, конечно. А я, черт побери, надеялся, что мы поближе познакомимся. Брату-то сказать, что ты заходил? Кисаме остановился в дверном проеме на выходе в прихожую: — Чего? — уточнил непонимающе, обернувшись на оппонента. — Говорю — брату сказать, что ты заходил? Или предпочитаешь оставить свой визит в тайне, а личность - инкогнито? — Стоп, а ты вообще кто? — недоумевающе уточнил Хошигаки. — Конь в пальто. Вот я сразу допер, что ты, видимо, Кисаме, — незамедлительно поставили в известность мужчину. — Откуда? — уточнил Хошигаки. — У меня образное восприятие хорошее. Как-никак, всю ночь про тебя романтические сопли слушал в исполнении пьяного Итачи, в перерывах между своими собственными россказнями и плей стейшн. Итачи, кстати, поганец, меня уделал. Я брат его, в Осаке живу, приехал доктора Хауса навестить. Он-то приездами не балует семью, скрывается, как беглый амиго от шерифа. Странно, что ты не заметил, нам все говорят, мол, похожи очень. Не, ну да, я симпатичнее, конечно, и все такое… Кстати, меня Саске зовут, — представился юноша, подав Кисаме руку, дабы закрепить знакомство рукопожатием. Последний, ей-богу, не мог не удивиться. Нет, он просто в шоке. Ну не идиот ли? Эти двое же реально почти на одно лицо. Кисаме зажал рот, чтобы не расхохотаться до слез от собственной неучтивости. — Хм, а Итачи что там тебе рассказывал? — Да много чего. Он когда пьяный, пиздец, какой разговорчивый. Полночи на судьбу жаловался. Да ты не стой. Присядь. В ногах-то правды нет. В жопе, конечно, тоже, но так удобнее, — заметил Саске. Кисаме уже весь во внимании уселся обратно в креслице. — Прости, Саске, а на что конкретно твой брат жаловался? — Кисаме приготовился выслушать о себе скрытую оплеуху, если этот милый приветливый парень расколется. — К чему тебе? Любопытство? — Да нет, важно мне это, — преспокойно аргументировал Кисаме. Саске вздохнул, делая очередной глоток пива. — Говорит, кому он такой странный нужен? Встретил типа нормального человека, с которым ему очень хорошо рядом, вроде как странным ты его не считаешь. Ну и все такое. Да только, с его слов, не нужен он никому. Для жизни не годится, только для койки. Ты ж вроде какой-то там начальник, и звание военное у тебя есть. Наверняка не захочешь репутацию свою марать какими-то там с ним отношениями. В общем, я его поддержать решил и сказал ему чистую правду — с таким, как он, я тоже бы мутить не стал. Ну, а че? .. Брат он классный, просто охуенный, но если бы я был на месте жены там его, или вроде того, давно бы уже с ним вздернулся. От одной только физиономии, которую он умеет скорчить, когда ему что-то не по душе. — А ему мне это в глаза слабо было сказать? — настойчиво поинтересовался Кисаме. — Брат никогда никому не станет дотошными сантиментами по ушам ездить. Встревать в чужое благополучие — не его черта. Да и сам по себе он человек приземленный и сдержанный. Кисаме задумался, подпирая лоб ладошкой. — Долго еще твой родственник на работе пробудет? Саске дотянулся до заваленной тумбочки в поисках смартфона. Накатал Итачи смс какую-то в два слова. Звонками докучать не вариант, от работы отвлекает, если тот ей архи занят. Ответная смс пришла минут через пять. — Час — полтора, пишет, — оповестил Саске. — Встретить его хочешь? Кисаме удивленно свел брови. — Ну, ты ж его как-то прихватывал по пути, вот я и додумал логически, — просветили Хошигаки в очередной раз. — А отчего же нет? — ухмыльнулся Кисаме, топая в прихожую. — Встретимся с Итачи-саном, поболтаем по душам, один на один. — Ты сильно только на его выпендреж не обижайся, он с утра что-то не в настроении был, — предупредил Учиха-младший. — Выпендреж, говоришь? — язвил Кисаме, напялив куртку и завязывая ботинки. — Что ты, мы быстро общий язык найдем. Приятно познакомиться, кстати, было, надолго ты в гостях у брата? — Пока не выгонит, — усмехнулся Саске. — Ну, круто, найдем тебе кого-нибудь здесь. В смысле, девушку хорошую, не курицу рыжую. Бывай, — попрощался Кисаме, покидая квартиру Итачи и топая к машине. Странно, но только оказавшись наедине с собой, унылый начальник пожарки осознал — он немного обалдел от таких новостей. Ну, ничего, сейчас за свои потраченные нервные клетки чутка отыграется. — Два дурака, вашу мать, иначе не скажешь, — пропел Кисаме серьезным голосом, покидая двор.