Война шахматного сердца

От автора: вдохновение пришло неожиданно, в университете, так что не сильно судим за аляповатость и жестокость) а так прошу кушайте, не обляпайтесь) Зерах проснулся в прекрасном расположении духа. Дышащее прохладой, весеннее утро было наполнено звуками приближающейся победы. Вот он, последний шаг, последняя ступень, и, можно считать, божественный венец уже возложен на твою голову. В палаточном лагере все просыпалось вслед за командующим, отовсюду послышались охрипшие голоса солдат, потрескивание костров, которые пламенем своим облизывали почерневшие пузатые котлы с похлебкой, скрежет затачиваемого оружия и звон кольчужных колец. Зерах вышел на середину поляны, на которой расположилось войско, и раздавал последние указание командирам отрядов. Все должно пройти идеально: с богами шутить не стоит. Из красной палатки вышла женщина, красивая, гибкая, стройная, она обняла, грозно рычащего на какого-то служку, Зераха, но тот лишь отмахнулся. Женщина все понимала. Мариша не была его женой, но она очень его любила, потому согласилась быть наживкой. Бог Ремс, оставшийся в живых, был падок на таких красивых женщин, а уж Маришу он пытался выкрасть, купить у супруга, просто уговорить бросить Зераха много раз. - Ты готова? – чуть более любезно поинтересовался мужчина, придирчиво рассматривая приманку. И его вполне удовлетворило то, что он видел. Женщина, юная, с красивыми волосами цвета солнца, короткими, но не менее прекрасными из-за этого. Она смотрела на него преданными ясно-голубыми глазами, в которых уже поблескивали слезы страха. Что-то дрогнуло в сердце Зераха, но он остался непреклонен: на карту поставлено божественное могущество, в сравнении с ним жизни всех этих солдат – горстка медяков против слитка золота. Повозка, запряженная парой гнедых лошадей, которой правила Мариша, выехала на дорогу к крепости, ее встретили стражники и немедленно доложили Богу Ремсу о прибывшей. Тот сам вышел ей навстречу, раболепствуя перед ней. Со стороны красота Мариши была холодной и колючей, а бог рядом с ней был красив пламенем, с огненными волосами, крепкий, статный, в меру мускулистый, но лицо его было мягким, словно детское, ни намека на бороду, раскосые глубоко посаженые черные глаза, пухлые губы, растянутые в наивной улыбке. Мариша ту ночь провела с Богом, и последующие тоже, а когда внимание стражи к ней притупилось, она начала подкладывать взрывные печати под стену, где текла подземная река. Из-за вод и неустойчивого грунта кладка дала трещину, тогда под стенами крепости посадили сад и сделали коллектор, в котором к концу недели скопилось достаточно взрывчатки, чтобы открыть путь в крепость. - Мой птенчик пропадает в саду постоянно! Мне тоскливо без тебя – Ремс лежал на коленях женщины, гладил и целовал ее руки. Мариша с трудом сдерживалась, чтоб не поморщиться, и в тон богу ответила: - Я приболела, но после прогулок мне много лучше… - Отчего ты не обратилась к нашему лекарю? Ремс поднялся, обеспокоенно всматриваясь в бледное лицо. Мариша лишь отвела взгляд, она чувствовала столько нежности от этого бога, больше чем когда-либо получала от Зераха, что ее угнетало и заставило колебаться в правильности решения. Но любовь слепа, и под сердцем у нее зарождалась новая жизнь. Мариша в ту ночь не спала. Осталась всего неделя до штурма - 7 дней мук и душевных метаний. За мыслями своими она не заметила вошедшего Ремса, он опустился на кровать рядом, прильнул губами к нежному плечу и, не получив реакции, стал опускаться поцелуями к хрупкому запястью. Рука его возлюбленной дрожала. - Что с тобой? Чем ты обеспокоена? Я тебя чем-то расстроил? – сразу всполошился Бог, разворачивая Маришу к себе. Ее щеки блестели от слез. Женщина все для себя решила, и оттого ей было еще тяжелей. Только что она предала своего еще не родившегося ребенка и любимого, который, к несчастью, никогда больше не ответит ей взаимностью. - Нет, все хорошо. Просто обещай, что не бросишь меня. – тихо плакала она на его плече. Ремс грустно улыбался, обнимая Маришу бережно и трепетно. Наконец это сокровище он может назвать своим. На следующий день, и после, и после, и после женщина не вспоминала о Зерахе, она была окружена любовью и более не брезговала, она была счастлива и совсем забыла о приближающемся штурме в кольце крепких рук рыжеволосого бога. К несчастью, стену взорвать все-таки смогли, и начался захват. Зерах не был зол на Маришу, он не чувствовал ничего, его сердце уже растворилось в мире, который неизбежно вложила в его руки судьба. Второй и третий отряд из 600 воинов ударил по главным воротам, сначала стараясь обезвредить воинов на стенах и отвлечь противника от бреши в стене, в которую уже прорвались первый и пятый отряд, сметая все на совеем пути. Утро было ранним, так что солдаты защищавшие крепость были заторможены, их стрелы и печати не находили цель слишком часто, давая противнику многократное преимущество. Ремс знал, что рано или поздно настанет его очередь, он может только сражаться за свою честь. Бога может убить только человек, и Ремс был рад, что, наконец, избавится от ноши бессмертия, которую он не просил, которую просто взвалили на его широкие плечи. Он лишь покривляется для вида. На проулках крепости развернулось сражение, мощеные дороги окрасило в алый, белые стены домов покрылись брызгами крови. Четвертый отряд во главе с Зерахом будто шел сквозь ад: объятые пламенем люди и повозки, распотрошенные взрывами тела валялись и тут и там, живописно застрявшие в ветвях сливы органы и конечности. Новоявленный бог не обращал внимание на то, как его люди на все это смотрят - ведь на пути встречались не только трупы солдат, но и детей, и женщин, и некоторые старики кричали и рыдали, разбивая кулаки о гальку в кровь рядом с трупом какого-нибудь мальчишки или обезглавленной девушки, или разорванной тушкой младенца - ему было все равно, что кто-то из солдат застывал от ужаса. Двери дворца оказались открыты, никто не встречал их, Зерах подумал, что это ловушка, потому послал часть отряда обшарить все и найти Ремса. Как ни странно все полсотни человек вернулись целыми и невредимыми с указанием, как пройти в покои Бога. Зерах, не медля ни секунды, отправился навстречу судьбе. Распахнув тяжелые дубовые двустворчатые двери, он увидел Ремса, который нервно дернулся и обернулся, будто что-то только что спрятал. - Ну здравствуй, Зерах, я ждал тебя… - как-то грустно проговорил Ремс, скользнув взглядом по босым стопам, виднеющимся из-под портьеры, и обернулся к вошедшему. - Ты знаешь, зачем я пришел, давай покончим с этим скорее… - Зерах подкинул меч в руке, восстанавливая и нагнетая печать рукояти. Письмена, вплавленные в сталь, засветились холодным синим огнем. Два воина, правители будущего и прошлого, встали в боевую стойку. Танец смерти начался незаметно и скорее походил на поддавки со стороны Бога, но в какой-то момент он пожалел, что не воспринял противника всерьез. Выпады и подсечки проводились Зерахом с нечеловеческой скоростью, и даже не каждый бог смог достигнуть такого мастерства в управлении оружием. Ремс оступился и уже было думал, что попал в объятия смерти, но почувствовал толчок и что-то теплое, стекающее с макушки на лицо, застилающее глаза красным. Мариша закрыла его собой, оттолкнув. От плеча до груди рубленая рана, она умерла почти мгновенно, захлебнувшись собственной кровью. Ремс не понял, кричит он или нет, хватая утекающую жизнь любимой, которая, словно песок, сочилась сквозь пальцы, как бы он не сжимал кулаки. - Не ожидал от тебя, Мариша… - Холодно бросил Зерах, чем взбесил бога не на шутку. - Она же любила тебя всем сердцем! Она носила твоего ребенка! В ответ на вопросительный взгляд Ремс лишь вздохнул. – Я наблюдал за ней и, пока она спала, лекарь осмотрел ее. Я знал не все, а лишь это. - Мгновение боли, и в сердце Зераха что-то встрепенулось, но отнюдь не совесть, не горе, а холодная признательность. Взмах рукой, и рыжие волосы волной опали на белую грудь Мариши, еще теплую, но уже не тревожимую дыханием, а голова бога покатилась к ее ногам. Если бы мог, Зерах восхитился бы живописностью картины любви во смерти. Его сердце полностью затянуло в плоть Мира Эрдил-Ан. Его тело вдруг пронзила боль, он умер только что как человек и родился как единый Бог. Каждую клеточку наполнило рунами, древними знаниями и могуществом. К своим солдатам он вышел как Бог старого и в тоже время нового мира. Умение творца он не обрел. Мир принял его сердце, поглотив полностью и переродившись из него, отчего стал гибнуть, ведь кроме этого ему нужна любовь. Любовь Бога, давшего жизнь, но как может любить тот, кто лишен сердца? Солдаты, верные подданные, не знали, что их ждет, не знали, что спустя каких-то 20 лет их жизнь превратится в существование в бесконечной пустоши без надежды на спасение, что они найдут свою смерть в объятиях пепла, который когда-то был их семьями, домами, друзьями. Бог разрушил все, оставшись в одиночестве, среди безликих шахматных фигур, в который раз играя партию со своим одиночеством. Он кричал, молил о смерти, его душу рвала тоска от пустоты, невосполнимой пустоты в груди. Эрдил-Ан окончательно погиб…