Зимний камыш

Помоги мне — Слёзы мои утри, Склей осколки моей Вселенной, Каплю веры оставь внутри… Город 312, «Помоги мне» Кагоме в очередной раз перевернулась…и села на циновке. Заснуть никак не удавалось. Уже давно за окнами сгустилась чернильная ночь, все слуги легли спать, о чём явственно говорила мёртвая тишина… «Как там Инуяша?» Парня успели занести в замок ещё до того, как солнце скрылось окончательно: на крики Савако сбежалась стража, которая почти не удивилась увиденному. Создавалось впечатление, что «молодой господин» не в первый раз возвращается домой на носилках. И навряд ли так и положили где-нибудь в коридоре, полагаясь на его живучесть. Наверняка промыли раны, перевязали, накормили, напоили… Тревогу это не развеяло. Вероятно потому, что перед глазами девушки так и стояла та атака демона… И светящиеся кончики длинных пальцев… Наверняка яд. За стеной что-то отчётливо прошуршало. «Мыши?» «Мышь» споткнулась и чем-то звякнула. Жрица отбросила одеяло и встала. В конце концов, они сейчас в одном доме. И что может быть проще, чем просто сходить и проведать полудемона? Одеваться она не стала — так и пошла в одной нижней рубашке. «Я просто взгляну на него. И если всё в порядке, вернусь и просто лягу спать…» За порогом кто-то шумно возился. Но стоило скрипнуть двери, как всё затихло. — Эй! — негромко позвала жрица. — Это вы? — облегчённо выдохнула темнота голосом Савако. — Это я, — несколько заторможено согласилась жрица, пытаясь понять, почему девочка не узнала её по запаху. — А куда вы идёте? — продолжала допытываться та. — К Инуяше. Погоди, а ты? — А я только что от братика. Меня мама прогнала, говорит, спать пора… — несколько обиженно отозвалась малышка. — Послушай… Ты пока над ним не шути, хорошо? — Кагоме на ощупь нашла порог и села, стараясь говорить внушительно. — …он грустный…— едва слышно прошептала девочка. — Что? — девушка наклонилась чуть ниже. — Братик грустный. Всегда грустный… Савако хочет, чтобы братик улыбался, как раньше… Жрица замерла. «Инуяша? Улыбался?» — Братик играл с Савако в мячик, и улыбался… — что-то круглое прокатилось по полу и стукнулось о тонкую стенку. — А потом четыре года назад пришла она… — неприязни в голосе маленькой собеседницы хватило бы, чтобы утопить эту самую «её». — Она? — осторожно уточнила Кагоме, начиная догадываться, о ком пойдёт речь. — Кикио. Её позвали, потому что братик не успевал истреблять всех демонов… Савако пыталась помочь ему, но братику это не нравилось! Пришлось звать ещё и жрицу… Потом они стали ходить на охоту вместе, и братик почти перестал играть с Савако. Но он иногда даже смеялся, и поэтому Савако не обиделась… К нам даже монах и охотница приходили! А потом они начали ссориться… Девушка старалась даже дышать через раз, чтобы не сбить девочку с мысли. — Сначала, кажется, братик отказался уничтожить полудемона, который напугал крестьян. Савако тогда спряталась на дереве, и всё-всё слышала. Братик кричал, что люди сами виноваты, а Кикио — что полудемон не должен был приближаться к деревне… Потом братик однажды убил разбойника, который шёл к монастырю… Кажется, он замахнулся на жрицу, и Инуяша защитил её, но Кикио твердила, что тот не собирался нападать, что он раскаялся… Тогда братик очень разозлился и ушёл из замка на несколько дней. А к ней пришли люди, и сказали, что огромный белый пёс-демон разорил целую деревню! Сначала он был похож на человека, которого крестьяне попытались отогнать, бросаясь камнями… А потом перекинулся. Кикио взяла лук и пошла одна. Кагоме напряжённо ждала продолжения — видимо, в нём и коренилась разгадка столь странного отношения местных к Кикио. Но девочка, впечатлённая собственным рассказом, погрузилась в воспоминания, и молчала. Девушка решилась её подтолкнуть: — А Инуяша? — Братик, когда вернулся и узнал обо всём, побелел и кинулся следом, взяв с собой меч. Савако тогда пошла за ним… На месте разорённой деревни уже не было белого пса-демона. Там был только…папа… И Кикио, которая целилась в него из лука. Братик не дал ей выстрелить, выбил лук из руки, сбросил колчан с плеча… И Кикио разозлилась. Инуяша пытался её успокоить, буквально умолял выслушать, но она только пыталась добраться до стрел… Папа знал, что она ничего не может ему сделать, он не вмешивался. Братик обнял её, пытаясь удержать… Она оттолкнула его, крикнула, чтобы он не смел к ней прикасаться… Братик тогда сказал: «Если я так отвратителен, может, выстрелишь в меня?» — голос девочки сорвался, видимо, эта фраза врезалась ей в память. Савако очень постаралась передать горечь, с которой прозвучали слова. Насколько удачно — никто не смог бы судить, но Кагоме начала колотить дрожь. Но судя по тону рассказчицы, худшее было ещё впереди. — …и Кикио…выстрелила в братика… Схв-ват-тила лук и в-выстрелила… Он д-даже не ув-ворачивался, п-просто ст-тоял и смот-трел, как лет-тела ст-трела… — девочка начала запинаться на каждом слове, переживая всё заново. Девушка запоздало вспомнила шрам на груди у парня. «Похоже, это последствие близкого знакомства с оружием жриц. Даже странно, что после такого он помог мне тогда, на реке…» Кагоме вдруг сообразила, что Савако продолжает: — П-папа тогда к-кинулся к ним… Он мог тогда или братику п-помочь, или Кикио отомстить… В-времени б-было мало… Папа в-выбрал братика. Он на руках донёс его до дома… Братик сильный. Братик очень сильный… Но тогда он три дня вообще не вставал, и совсем перестал улыбаться… Даже слуги бояться его стали… И Савако начала смешить братика… Кагоме зябко поежилась. Теперь она знала всю историю, но уже не была уверена, что хотела её выслушать. Правда, осталось несколько вопросов… — А куда Кикио потом девалась? — Не знаю. Она не пришла в замок. Может, домой поехала… Но она была злая! А Кагоме-чан, добрая! Кагоме-чан поможет братику? Он думает, что был слабым, поэтому Кикио и выстрелила. Братик хочет стать сильнее, братик хочет стать…злым. Девушка выдохнула. Она не была уверена в своей способности помочь парню. — Но почему тогда Кохаку… — договорить жрица не успела. Савако её перебила: — Кохаку-кун тоже там был! Он всё видел! Правда, он маленький тогда был… Забыл, уже наверное… — Маленький? — Кагоме поймала себя на мысли, что до этого воспринимала всё исключительно в человеческом летоисчислении. — Ну да. Ему девять лет было. Братику, как если бы он был человеком, шестнадцать… — девочка тяжело, совсем по-взрослому вздохнула. У девушки остался один-единственный вопрос: — А как же демон? — Какой демон? — удивилась Савако, совсем потеряв нить рассуждений. — Ну, белый пёс, который деревню разрушил… — А, это…Мы с братиком принадлежим к роду Кураюду-но-Ину! То есть, Облачных псов… — Так деревню разрушил… — Сещемару, — голос хозяйки замка прозвучал совершенно неожиданно. Затем из-за поворота выплыл огонёк. Совсем небольшой, но глазам обеих собеседниц разом стало больно. — Савако, я же тебе сказала, иди спать! — женщина, слегка растрёпанная, враз осунувшаяся, гордо держала спину идеально прямо. В одной руке у неё была лампадка, во второй — бадейка с водой, на краю которой висела тряпица. Похоже, Изаёй сама ухаживала за раненым сыном. Кагоме поспешно вскочила на ноги, разом теряясь: то ли кидаться помогать хозяйке замка на правах жрицы, то ли возвращаться в постель… — Ему уже намного лучше, он заснул. К утру должен оправиться…— выдохнула женщина и уплыла по коридору. Девушка вдруг поняла, что маленькая собеседница убежала. Наверное, отправилась спать. Кагоме прислушалась. Хозяйка замка как в воздухе растворилась — мёртвая тишина и темнота. Ни шагов, ни света лампадки… Она переступили с ноги на ногу…и решилась — на цыпочках двинулась туда, откуда спешила женщина. Через поворот обнаружилась дверь. Жрица помедлила…и мягко толкнула её в сторону. В этой комнате не было тихо. Хриплое, тяжёлое дыхание нарушало ночное сонное безмолвие. Здесь, в общем-то, не было и такой темноты: в узкое окно струился бледный свет звёзд. Месяца видно не было… «Новолуние!» Длинные тени причудливо расползлись по ткани полога, заботливо натянутого над лежанкой. Девушка медленно двинулась туда. На лежанке определённо кто-то лежал, но кто — толком видно не было. «Инуяша?» Кагоме отвела в стороны края полога. Понятнее стало лишь то, что лежащему явно плохо. Он тихо постанывал на каждом выдохе. Жрица опустилась на колени и придвинулась ближе. Под руку попало что-то тёплое и жёсткое… Как шерсть. Необычная шерсть, странная. И, кажется, она уже прикасалась к такой… «Инуяшино хаори??? Точно, он!» Девушка потянулась проверить температуру. Жара у парня не наблюдалось, но лоб был мокрый. Видимо, после компрессов… Голова под её ладонью недовольно двинулась. Раненый что-то глухо проворчал сквозь сон. Кагоме вспомнилось, как он приходил в себя в избушке охотников… Жрица на ощупь потянулась к мохнатым ушкам. Шелковистая грива…шелковистая грива…подушка. «А…где они?» У девушки внутри всё похолодело. «Это точно он?» — Ты что делаешь? — тон недовольный, но голос… — Инуяша??? — от сердца разом отлегло. — Я спрашиваю, что ты тут делаешь??? — парень сел на постели. Непонятно каким чудом, потому что тут же зашипел и прижал руку к повязке, смутно белеющей в темноте. «Он…не рад?» — Я всего лишь хотела узнать, как ты! — Царапина! Что мне сделается? Было бы из-за чего посреди ночи вспарываться! Кагоме вдруг сообразила, что не так. Глаза... Его ясные золотые глаза должны были светиться. Вместо этого они были…чёрными? — Что с тобой? На сей раз её тон был настолько встревоженным, что парень перестал хорохориться. — Хм? — Что с твоими у…глазами? — уточнила вопрос девушка. Инуяша фыркнул и перевёл взгляд в сторону. Похоже, тема была для него особо неприятной… — Я стал человеком, только и всего, — с явным желанием побыстрее с этим покончить. «Человеком? То есть, эта рана для него сейчас…» Кагоме вздрогнула и посмотрела на него с откровенным ужасом. Её начала колотить крупная дрожь. Жрица, которую учили искусству исцеления, слишком хорошо представляла себе, что значит эта «царапина» для человеческого тела. — Ты чего? Эй! — Инуяша потянулся встряхнуть застывшую девушку. Для этого пришлось оторвать опорную руку… не лучшая мысль. Рана тут же оскорблено взорвалась болью, и парень скорчился в три погибели самым позорным образом, скрипя зубами, чтобы не заорать. — Инуяша!!! — жрица кинулась ему на помощь. — Я нормально, — с трудом выдавил он, и медленно выдохнул, заставляя себя распрямиться. — Точно? Может, Изаёй позвать? — Кагоме бережно придержала его за плечи. — Только попробуй. Я ж её только-только уговорил спать лечь! — парень опустился обратно на подушки и прикрыл глаза. — Инуяша? — девушка обеспокоенно наклонилась над ним. И вздрогнула, когда сильная рука крепко прижала её. — Не уходи. Хотя бы до утра… — этот шёпот едва можно было различить. Кагоме медленно кивнула. «Я жрица… Но долг жрицы — помогать людям. И ему сейчас нужна помощь! Только и всего!» Горящие щеки явно этому не поверили… «Но, Инуяша… Я не хочу, чтобы ты поборол свою слабость… Я не дам тебе стать…злым…Ни за что!»