Love Like Chocolate

      - Чунхён?       - Алло? – блондин поднял вверх руку и сделал шаг в сторону, когда теннисный мяч пролетел мимо его руки, Дуджун всплеснул в расстройстве своими руками и с хмурым видом быстрым шагом направился к боковой линии поля. По одному взгляду на его лицо было понятно, что он был в опасной близости от того, чтобы собрать все средства связи помощника и стереть их в едкую пасту, а по лицам остальных казалось, что они не совсем понимали, почему Дуджун был так рассержен из-за того, что не мог закончить игру с парнем.       На следующем корте Кюхён поднял бровь в сторону Сонмина, и хотя он не ожидал, что младший поймет сущность происходящего, он заметил странный взгляд, которым Мин наградил свою сестру. Санни вместе с Ки и Джессикой сидела на лавочке, её пальцы постукивали по коленям, а двое других ребят с обеих сторон от нее были чересчур заняты своими мыслями.       Помощники шеф-поваров на день остались сами по себе, и вместо того, чтобы провести в его в подготовке к вечернему торжеству, они играли в теннис. Некоторые помощники Хёён и Ксандера были поблизости, на других кортах, они разговаривали между собой, когда прибыли на утренний сеанс, но дневная жара, добавившаяся к съеденной ими ранее еде, сделала их совершенно вялыми. Только Никкун и его друзья всё еще играли, но игра была сдержанной и, более чем вероятно, они бы скоро разошлись.       - Он в порядке?       Беспокойный вопрос Чунхёна привлек всеобщее внимание, особенно когда после этого он понизил голос и осторожно осмотрелся по сторонам. Кюхён и Сонмин перестали играть, рука высоко парня без труда поймала миниатюрный зеленый мячик, Кю засунул его в карман своих шорт и стал ждать.       - Что такое? – позвал он.       - Что-то случилось на винном заводе? – последовала за ним Хара.       Чунхён бросил на Дуджуна неуверенный взгляд, а затем зашагал прочь с корта. Он не мог ничего рассказать, даже если его кожа неожиданно покрылась холодным и липким потом, а в желудке - что-то оборвалось.       - Это… Ничего серьезного. Мне нужно ненадолго уехать… Помните, что у вас у всех должно быть… у вас сегодня вечером торжество. Я не знаю, когда вернусь, но вы можете попросить Итука или Хару, чтобы они отдали вам пропуска и приглашения, если вы не увидите меня.       - Чунхён… - попыталась снова Хара.       - Это ерунда, хорошо? Просто сконцентрируйтесь на своей игре и забудьте об этом, - он схватил свои вещи и попытался вспомнить, хватит ли у него денег, чтобы поехать на такси, - я скоро вернусь.       - Не знаю… Ты думаешь, я параноик?       Сора, стерев с доски все записи, накопившиеся за день, щелкнула языком по зубам, её глаза пристально смотрели на игровую площадку, заполненную оставшимися детьми из её и других классов. Ёгын был среди тех детей, которые, воспользовавшись тем, что вечер был прохладным, а небо – покрыто облаками, бегали босыми ногами по игровой площадке. Мальчик наслаждался моментом отсутствия какого-либо надзора над ним.       - Нет… Я хотела сказать, твои инстинкты – это твои инстинкты, ведь так?       Юна поправила сумку на своем плече, а затем вцепилась обеими руками в её ремешок. Ей не нужно было приходить сегодня – она уже получила разрешение на то, чтобы Ёгын пропустил школу из-за проверки в больнице, но ей нужно было с кем-то поговорить, но это должен был быть точно не Донхва. Ей никогда не приходило в голову, сколько места в её жизни занимала её семья, до сегодняшнего дня, когда она поняла, что за тот короткий промежуток времени, в течение которого она была знакома с Сорой, та стала её лучшей подругой.       - Но я хочу, чтобы мой шурин был счастлив… Я еще с ним не разговаривала, но когда он говорил с Донхва, он был на громкой связи, и мне показалось, он… В его голосе слышалась любовь.       - Девушка, вы отвратительная лгунья.       - Почему бы он мне не сказал, - поспешно ответила она. – Я хотела сказать… Я всегда рядом с ним, и я не такая, как его брат. Я понимаю то, что он делает… Почему он дал им… Я имела в виду, пресса, серьезно? Знаю, он… знаменит, но, правда, я не знаю такую его сторону. Он просто Донхэ… Иногда он сидит на моем диване и смотрит мультфильмы с моим сыном. Ну… раньше смотрел.       - Ну, знаешь, этот Шивон может на самом деле быть козлом. Я всегда доверяю моим инстинктам, когда это касается первого впечатления о людях, - обычно оно оказывается правильным. Возможно, твоему шурину нужно какое-то время, чтобы самому обо всём подумать. Самое худшее развитие событий – он узнает о новом типе козлов, добавит его в список людей, с которыми он никогда не будет снова встречаться, отменит помолвку и пойдет дальше. Может быть, это займет пару лет, но он найдет то, что ищет.       Юна решила не отвечать на последнюю часть и вместо этого сосредоточилась на начале высказанного мнения.       - Кстати, насчёт этого… - она поколебалась. – Он немного… неопытен.       - Хах? – Сора негромко фыркнула, почистив тряпку для вытирания классной доски, и посмотрела через плечо. – О, ну… Он не встречался с огромным количеством парней… Четыре или пять это не так уж и плохо…       - Меньше.       - Три? Ну, он трудоголик судя по тому, что ты мне рассказывала, и я не вижу…       - Меньше.       - Вау, два. Ну, тогда, думаю, ты могла бы с ним поговорить…       - … меньше. – Юна неловко сжала вместе свои губы.       - Один? Что ж, ты обязана с ним поговорить, я имела в виду… - она замолчала, когда Юна покачала головой.       Рот Сора широко распахнулся.       - Ты хочешь сказать, что у него никогда не было до этого отношений?! Что?! Ты ненормальная?! И ты ничего не хочешь рассказать?!       - Всё не так! – оправдывалась она. – У него не было для этого шанса из-за… Это сложно!       - Очевидно, для него не так сложно, раз он сразу рванул жениться.       - Ты не понимаешь этого… - её голос смолк из-за жалости. – Он хочет, чтобы у него был шанс создать свою собственную семью… Он думает, что его время, отведенное на это, убегает, поэтому… Поэтому я понимаю, почему он это делает. Он не думает, что есть вариант начать всё сначала… Больше нет варианта.       Выражение лица Соры изменилось, когда она прикоснулась пальцами к своим губам. Юна моргнула, что-то сглотнула – она не могла сказать, был ли это смех или всхлип, - и кивнула.       - Видишь, именно поэтому… Я не хочу быть тем человеком, который скажет ему не попробовать. Я не хочу…       Её голос надломился, Сора бросила всё, что держала, на стол и, обойдя его, обняла девушку, из-за того, что она была ниже ростом, ей пришлось приподнять свой подбородок, чтобы, положив его на плечо Юне, сильнее притянуть её к себе.       - Всё в порядке. Мы подождем, и если этот жених хоть что-то сделает, я лично пристегну бомбу к Йесону и пошлю его почтой парню. Таким образом, мы сможем избавиться от двух козлов.       Юна знала, что насчёт Йесон девушка говорила несерьезно, но она всё равно засмеялась.       Ынхёк стоял в стороне, в то время как доктор подключил руку брюнета к капельнице и, подняв пакет с бесцветной жидкостью, присоединил его к крюку около кровати, звук проезжающей мимо тележки сопровождался тенью, на мгновенье закрывшей несколько сантиметров плитки под дверью. Флюоресцентное освещение отражалось от блестящей белой эмали даже несмотря на солнечный свет, струившийся в одиннадцать часов утра через окна на четвертом этаже, послышались стремительные шаги, когда несколько человек побежало к стойке регистрации на этом этаже, чтобы узнать номер чьей-то палаты.       Красноволосый парень не был большим фанатом больниц, но это было не из-за личного опыта, они ему просто не нравились. Он сморщил нос от тяжелого запаха хлора и отбеливателя, пропитавшего палату. Онколог заключил, что брюнету не нужно промывать желудок, так как большинство вышло из него, когда его вырвало, но это скудное количество хороших новостей было меньшей из его проблем.       - Судя по типу лекарств, которые он попытался принять, и по тому факту, что они относительно новые, то, что может назначить только специалист, мне кажется, что ему уже хорошо известно о его состоянии и недавно его лечил, хотя, возможно, не очень хорошо… Или лучше сказать, не очень охотно его хороший знакомый, медицинский специалист. Никакой врач в здравом уме не позволил бы ему поехать во Францию, не обратившись к кому-то с просьбой, следить за ним во время его нахождения здесь. Поэтому теперь стоит вопрос – был ли его врач некомпетентен и ошибочно провел обследование или пытается ли он сделать всё, что есть в его силах, для пациента, который непреклонно отказывается сотрудничать.       - С ним будет всё в порядке?       - Прямо сейчас я никак в этом не уверен, так как я не могу запустить рентгеновские лучи или провести конкретную проверку в таком нестабильном состоянии, в котором он сейчас. Я попрошу, чтобы прислали медицинские документы из его дома и назначу ему лечение на то время, пока он находится здесь… Но я не знаю, изменю ли я его состояние на данный момент. Есть несколько обследований, которым я могу его подвергнуть, если он согласится… Всё же… Я бы не надеялся на многое.       Ынхёк пожевал внутреннюю сторону щеки, с прикроватного подноса достали иглу, постучали по её острию и в вену другой руки брюнета была введена доза лекарства. Лицо Донхэ напряглось в его бессознательном состоянии, а его босые ноги подтянулись ближе к нему, как если бы ему было больно.       - Что это?       - То, что будет сражаться с его тошнотой. Будет больно – раствор лекарства довольно плотный, и он будет хуже вступать в кровоток, потому что его клетки обезвожены, но капельница сделает этот процесс более терпимым, - старший мужчина бросил на Хёка успокаивающий взгляд. – Это выглядит хуже, чем есть на самом деле… Он в порядке, вам не нужно беспокоиться.       Хёкджэ скрестил руки и стал сосредоточенно смотреть в пол.       - Мне нужно связаться с его невесткой. Она сможет дать вам информацию, которую вы просите.       - Дайте мне её номер, - доктор посмотрел на свои наручные часы, - я скоро ей позвоню… Тот пациент, которого я оставил с суперклеем между всеми пальцами ног, должно быть уже злится. Донхэ может оставаться здесь до тех пор, пока не проснется, и тогда, если будет необходимо, я осмотрю его. Однако так как я не могу принять никакого решения по лечению, пока не увижу информацию о нём, будет лучше, если вы заберете его домой. Вы можете позвать медсестру, чтобы она убрала капельницу.       - Спасибо, - Ынхёк понаблюдал за тем, как доктор вышел, его твёрдые шаги исчезли в шуме отделения. Закрыв за его спиной дверь, красноволосый парень медленно опустил руку с металлической ручки и посмотрел через всю палату в окно с матовым стеклом. Застегнув свою сумку и положив её на стол, он подошел и сел на край кровати, оперевшись своей кроссовкой в одну из перекладин, и стал ждать прибытия Чунхёна. Вращая своей шеей из стороны в сторону, чтобы избавиться от напряжения, Хёк покрутил в руке ключи от машины и в течение нескольких минут пристально рассматривал символ дилера, затем он вытянул в разные стороны руки и попытался собрать вместе свои мысли. Хёкджэ не знал, что было не так с брюнетом, но он понимал, что до этого всё казалось ему не таким серьезным, и задавался вопросом, знала ли Юна, насколько всё плохо, когда просила его о том одолжении.       То, что сказал доктор… Он прятал это… Что бы это ни было, но если это было как-то связано с его сердцем… И еще вся та кровь.       Его темные глаза метнулись к боковому карману его сумки и к косынке, которую использовал Донхэ, когда Хёк его нашел. Это была та же косынка, которую он применил, чтобы завязать назад волосы брюнета в ту ночь на кухне неделю назад. Хэ действительно сохранил её, что говорило не о многом, но, по крайней мере, в его действиях появился смысл. Он не ненавидел его… Скорее всего он никого не ненавидел. Ынхёк думал, глядя в прошлое на Донхэ с расфокусированным взглядом, что тот был просто напуган.       Дыхание брюнета выровнялось, немного цвета вернулось его лицу под солнечным светом, льющимся сквозь наполовину съехавшие темные очки. Глаза Ынхёка задумчиво остановились на его лице, когда младший сделал глубокий вдох, а его голова повернулась набок, от чего его челка разметалась по лбу и запуталась в ресницах. Красноволосый парень рассеяно протянул вниз руку и аккуратно убрал в сторону его волосы, его пальцы всё еще оставались около уголков глаз Хэ, когда напряженное выражение лица брюнета заметно расслабилось, губы слегка разомкнулись, и он тихо вздохнул.       Хёк чувствовал, что ему следует остановиться и отстраниться до того, как тот очнется, потому что, несмотря на ситуацию, это казалось вторжением в личную жизнь, но он не мог заставить себя это сделать. Следя глазами за движениями ресниц, Ынхёк развернул свою руку так, что смог прикоснуться тыльной её стороной к щеке младшего. Мягкая плоть слегка покраснела, а Донхэ, повернув свою голову, наклонился и прильнул к этому прикосновению, чем заставил пальцы Хёкджэ потереться о кончик его нос и губы.       Прекрати это.       Он только на пару сантиметров оторвал свою руку от лица Хэ, когда между бровей младшего снова стали образовываться морщинки, и Хёк опустил свою руку еще аккуратнее. Сначала задвигался его большой палец, который нежно провел по впалым темным кругам под глазами брюнета, затем перешел к краю его скул, а потом кондитер позволил пальцам пробежаться по шелковистым каштановым длинным локонам сбоку от его лица, а большим пальцем – по мягкой коже его губ.       - Ынхёк?       Он оцепенел, когда глаза Донхэ распахнулись, темнота его зрачков была едва заметна между слабо мерцающих полумесяцев. Казалось, он не заметил, что рука всё еще нежно обхватывала его лицо, и сначала выглядел смущенным, брови были нахмурены, в то время как он вцепился в простыню под его ладонями, а затем сонно поднял свой взгляд на красноволосого парня. Его голос был хриплым и произносил звуки с усилием даже после того, как он обильно сглотнул, выражение его лица было вялым.       - Ынхёк? – попытался он снова. – Моя грудь болит… Где я?       - Ты… - красноволосый отстранился от него и поднялся на ноги, пробежавшись пальцами по задней стороне своей шеи, он заговорил, - тебя затошнило в винограднике, и мне пришлось на некоторое время забрать тебя с экскурсии.       Донхэ слегка захрипел, когда попытался сесть, затем заметил капельницу и сразу же стал белым.       - Почему это здесь? Меня осматривали? Это больница?       - Нет, - Ынхёк покачал головой, - я хотел сказать, да, тебя…       Казалось, Донхэ был не в себе, по крайней мере, Хёк так про него подумал, потому что когда он произнес следующие слова, выглядело так, будто парень потерял всё чувство самообладания.       - Ты в больнице.       - Нет… Нет-нет-нет-нет-нет, - брюнет начал подниматься, при довольно слабом освещении его глаза болезненно сощурились. – Нет, я не могу здесь оставаться.       - Тебе и не нужно. Доктор просто…       - Вынь её, - он выглядел так, будто чувствовал тошноту, когда потянулся к иголке от капельницы, туда, где она исчезала под большой повязкой, и начал рвать её ногтями. – Вынь её!       - Что ты делаешь? – Ынхёк двинулся вперед, чтобы убрать его руку и с силой схватил другую за запястье. – Ты повредишь свою вену, ты не можешь это трогать.       - Вынь её!       - Ты успокоишься? Нет никаких причин для тебя…       - Её нужно вынуть сейчас же! – повторил он и попытался дотянуться до капельницы. – Вынь её!       - Прекрати это!       - Вынь её! Вынь её, я не хочу здесь находиться, я… - ему стало тяжелее дышать, вздохи Хэ производились толчками, его зрачки расширились.       - Донхэ? – Ынхёк нахмурил свои брови. – Что с тобой не так?       - Я… Я не могу…       - Ты не можешь что? – Хёк посмотрел на резкие движения его грудной клетки. – Тебя всё ещё тошнит?       - Вынь… В-Вынь её…       - Медсестра обязательно вынет капельницу. Ты поранишься… Просто позволь мне найти…       - Я не хочу здесь находиться…       - Доктор сказал, что тебе и не нужно, - Ынхёк еще сильнее сжал свою хватку, не так крепко, чтобы причинить боль, но так, чтобы заставить Хэ сосредоточиться, когда тот начал терять фокус.- Донхэ, ты слышишь меня?       - Я в порядке! – Он почти отчаянно поднял на него свои глаза. – Я в порядке… Скажи им, что я в порядке, что… Что я могу идти домой!       - Ты можешь идти домой, - красноволосый был в замешательстве… Он страдал галлюцинациями?       - Я хочу пойти…       - Я собираюсь убедиться, что ты сделаешь это, но ты должен меня послушать.       - Они думают, что мне нужно остаться! Мне не нужно оставаться! Это ничего не изменит!       - Что ничего не изменит?       - Они собираются отправить… Отправить меня в… Отделение интенсивной терапии… Кто-то… Кто-то умер около меня, они… Они все умирают… Они умирают там…       - Донхэ, - попытался Хёкджэ снова.       - Все уходят. Они не выдерживают этого. Они никогда не выдерживают этого…       - Ты не в отделении интенсивной терапии.       - Они умирают, - его голос затих, когда он разразился слезами, - они умирают в одиночестве, и экраны умирают…       - Я хочу, чтобы ты сконцентрировался на моей руке, хорошо?       - Машины… Они все останавливаются… - его голова упала вперед, он с трудом ловил воздух между всхлипываниями. – Он умер и… кровать была… медсестра накрыла его лицо… Хлорка….       Ынхёк схватил руку, которая не была присоединена к капельнице, и начал легонько стучать по её тыльной стороне двумя пальцами.       - Сосредоточься на моих пальцах и попытайся дышать вместе с ними, хорошо? Давай… Ты не в отделении интенсивной терапии, и ты сможешь уйти сразу же, как только этого захочешь.       - Я умру… - Донхэ тихо завыл, выдохи выходили наружу с усилием и толчками, его глаза были зажмурены, а по лицу начали бежать горячие слезы. – Они отправят меня в морг… Мертвые… Мёртвые тела… Простыни… Я не выдержу этого…       - Нет, ты выдержишь. Давай… Сфокусируйся на моих пальцах… Успокойся.       Донхэ закусил губу и попытался остановить дрожь, но костяшки его пальцев всё еще были белыми, когда он схватился за руку Ынхёка, грудь болезненно вздымалась, а на висках выступил пот. Аккуратно подняв руку Хэ, красноволосый приложил бледные пальцы брюнета к собственной груди и продолжил в спокойном ритме постукивать по ним своими пальцами.       - Моё сердце бьется… Твоё тоже. Мы оба в порядке… Тебе просто нужно отдохнуть.       - Доктора… Они скажут… Скажут тебе уйти. Они всегда всем говорят уйти… Все уходят…       - Шш… Я никуда не уйду. Дыши.       Ынхёк не убрал своей хватки на его руке, когда сел, он чувствовал себя не в своей тарелке, когда Донхэ прижался своим влажным лицом к материалу его рубашки, а затем схватился за его грудь. Хёкджэ даже не заметил, что придвинулся ближе к нему до тех пор, пока его разум не заполнил запах палисандра, он не переместил свой подбородок и обнаружил, что тот был прижат к макушке беспорядочных и слегка сплюснутых каштановых волн. Позднее он не мог вспомнить, как долго они так просидели, но через какое-то время дыхание младшего замедлилось, а хватка его пальцев на рубашке Хёка ослабла.       Он уснул.       - Он, правда, назвал тебя здесь гнусным мудаком?       - Мне хотелось бы думать, что как его жених я первый в очередности из тех, кому должны были позвонить. Также тебе следует научиться понижать голос, Ён.       Чунхён бросил в сторону Шивона неприличный взгляд от стойки регистрации в больнице.       - Все, кто должны были это услышать, услышали. Кроме того, мне хотелось бы думать, что как его жених ты должен был быть здесь с самого начала… Или кто-то привлек твоё внимание, пока ты совершал похвальные обязанности любящего мужа? Не могу поверить, что пресса вообще купилась на твою чушь… Замечательная обложка журнала… Мне нравится, как ты просто поедал глазами камеру, а Донхэ едва улыбался. Я прям чувствую любовь.       - Если бы ты стоил того, чтобы тебя разорить, я бы сделал это еще давно, - спокойной ответил старший мужчина. – Но ты управляешь бизнесом Хэ и дела идут успешно, поэтому, думаю, ты стоишь тех проблем, которые создаешь. Жаль… Если бы ты выражал большее согласие, я, возможно бы, подумал о том, чтобы позволить тебе остаться в его жизни, когда мы свяжем друг друга вместе, однако уверен, ты найдешь другие перспективы, чтобы твердо держаться на ногах.       - Я хочу, чтобы он увидел, какой на самом деле ты кусок дерьма, - блондин бросил в его сторону злой взгляд.       - Тц… - Шивон развернулся к медсестре, которая была занята чем-то на другом конце стола, небрежно смахнул в сторону волосы и поднял свой подбородок. – Он узнал про любовь и отношения от меня, и ты хочешь забрать это у него в такое время? Как бессердечно. Горечь и эгоизм нельзя показывать, даже если тебе очень хочется. Держи свои комментарии при себе. Простите… Могу я узнать номер палаты Ли Донхэ?       Ксандер вышел из лифта на четвертом этаже больницы, пристально осмотрев глазами коридор, он задался вопросом, идти ли ему налево или направо. Он отлично знал, что Чунхён, скорее всего, был взбешен… Он только начал делать с ним успехи, и теперь он разрушил этот прогресс, приведя с собой в больницу Шивона, но тот был рядом с ним, когда ему позвонили, и он не мог придумать правдоподобную отговорку о том, почему ему нужно было покинуть винный завод посреди экскурсии, если он не собирался пойти искать Донхэ.       Напряженный воздух между Шивоном и Чунхёном был настолько плотным, что он сомневался, что они заменили его уход. Решив, что умение спросить про красноволосого на французском и наличие здравого смысла, что, как он знал, было редкостью, было достаточным для того, чтобы помочь ему лучше, чем ожидание документов пациента. Его направили на четвертый этаж, и теперь он смотрел на своего довольно неожиданного спутника, задаваясь вопросом, что она здесь делала, но он был не настолько этим заинтересован, чтобы спросить напрямик.       - Как насчет того, чтобы ты пошла направо, а я – налево?       Бора кивнула и, осмотревшись вокруг, отшагнула в сторону, когда кто-то протолкнул мимо них в лифт пустую каталку.       - Конечно.       Заткнув себе за руку её папку, она пошла в сказанном ей направлении. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти их – невысокая светловолосая медсестра указала ей направление к палате, из которой она только что вышла с капельницей, и сказала, что она найдет там того, кого искала. Кивнув в благодарность, Бора направилась к показанной комнате. Смотря через стеклянную дверь, она сжала пальцами дверную ручку.       Ей не понравилось то, что она увидела.       Красноволосый парень сидел на кровати, сосредоточенно опустив голову, он что-то тихо говорил, одна рука держала лодыжку Донхэ, а другая - обувала на неё кроссовок. Но не действие привлекло её внимание, по крайней мере, не сразу. Она была уверена, что этим утром между парнями было какое-то напряжение, но сейчас брюнет смотрел на Ынхёка, как если бы…       Её рука еще сильнее сжала дверную ручку.       - Бора.       Её голова взметнулась вверх, когда она услышала своё имя, и она отвела взгляд как раз в тот момент, когда Донхэ посмотрел на дверь, Чунхён и Шивон шли к ней по коридору, а в нескольких шагах позади них был Ксандер. Она подождала, пока они подошли, а затем открыла дверь и улыбнулась, когда два друга брюнета сразу же прошли мимо неё в палату.       Она не была уверена в том, что должна была показать своё осознание того, что рядом с ней кто-то стоял, и сконцентрировалась на том, что происходило впереди. Но потом девушка поняла, что человек чего-то ждал, поэтому осмелилась неуверенно, но официально поздороваться, всё еще не встречаясь с собеседником взглядами.       Ей не ответили на приветствие.       - Я думал, ты сказала, что справишься с этим, - тихо произнес Шивон.       Челюсть Боры сжалась, когда Чунхён и Ксандер положили свои руки на лоб и лицо брюнета, задавая вопросы и ругаясь, но не обращая внимания на происходящее. Донхэ пристально смотрел на красноволосого парня, когда тот потянулся к своей сумке и позволил двум друзьям Хэ занять его место, глаза Хёка были обращены к полу и беспокойно двигались, а затем кондитер тоже посмотрел на него.       - Я стараюсь.       - Что ж, - Шивон бросил в её сторону сдержанный свирепый взгляд и, наконец, направившись к двери, шагнул внутрь. – Старайся сильнее.