Плохая Курама

      Хокаге вылетел из больницы и пробил навылет посудную лавку, стоящую напротив. От былого величия главы деревни не осталось и следа — просторная белая одежда превратилась в обгоревшие лохмотья, лишь условно прикрывающие покрытое ожогами и кровоподтеками старческое тело. Спина, об которую и ломались бетонные стены, и вовсе представляла собой одну сплошную гематому. Слух Хокаге уцелел, ведь он удосужился своевременно вздохнуть и тем самым свести на нет перепад давления. Глазам повезло меньше — от столь яркой вспышки старик практически утратил зрение, различая лишь темные и светлые пятна. Благо, оно почти сразу же начало восстанавливаться, но прежнего, и без того не слишком высокого уровня, так и не достигло.       — Хокаге-сама?! — воскликнула пробегающая мимо куноичи, бросившись поднимать поверженного главу деревни с дороги.       — Не надо, со мной все в порядке! — старик отпихнул прочь руки незваной помощницы и медленно поднялся на ноги, шипя и кряхтя от боли в каждой клеточке своего тела.       — Вы уверены, что вам не нужна помощь? Я могу отвести вас в госпиталь! — предложила куноичи, с сомнением глядя на старика.       — Нет уж, спасибо, я только что оттуда, — Хокаге кивнул в сторону пролома в стене магазина, сквозь который виднелась черная брешь в стене больницы.       — Но вы хотя бы можете сказать, что происходит и кто на нас напал? — спросила куноичи, не желая уходить ни с чем.       — Никто на нас не напал, это военные учения, чтобы оценить степень вашей готовности к вторжению военных сил другой Великой Деревни. Ты к нему не готова, — мрачно констатировал старик. — Назови свое имя и номер отряда, я сделаю выговор твоему капитану, — потребовал Хокаге с кривой усмешкой.       — Я… Эм-м… О, смотрите, там кто-то есть! — воскликнула куноичи, показав пальцем на брешь в стене больницы. Хокаге обернулся и, увидев сосредоточенно осматривающуюся Кьюби, с ужасом отпрянул за угол — второго попадания он может и не пережить. Куноичи уже и след простыл, чему старик был несказанно рад.       Отсидевшись минуту в укрытии и приняв облик той самой куноичи, Хирузен поспешил в свою резиденцию.       «Вот ведь проклятая хвостатая дрянь! Ты из кожи вон лезешь, чтобы ей угодить, а она тебя со свету изжить пытается! Контракт не работает должным образом, а значит никакой свободы она не заслуживает! Нужно срочно посоветоваться с Данзо и либо избавиться от нее, либо запечатать в новый сосуд…» — подумал Сарутоби, злобно прищурившись. Не желая возиться с секретаршей и кормить ее наспех выдуманными объяснениями собственного плачевного состояния, Хокаге сразу запрыгнул в распахнутое окно на втором этаже и пробрался в свой кабинет. Его тут же окружила личная гвардия, которую он благоразумно оставил на посту, понимая, что против Кьюби они не выстоят и секунды.       — Хокаге-сама, что с вами произошло? Вы будто с биджуу подрались! — воскликнул один из АНБУ, обрабатывая раны главы деревни спиртом из походной аптечки, в то время как обязательный ирьенин подразделения, по совместительству работающий личным врачом Хокаге, моментально залечивал их с помощью продвинутых медицинских техник.       — Ты угадал, только подрался это слишком громко сказано… — сказал старик, криво ухмыляясь.       — Я же предупреждал вас, что давать ей такую свободу — это плохая идея! — возмутился один из охранников.       — Плохой идеей было доверять твоим рекомендациям и назначать на роль нянек джинчуурики пару самых молодых и беспечных шиноби из АНБУ! — ответил Хокаге, злобно прищурившись. АНБУ тут же заткнулся и отступил на шаг, спешно придумывая себе оправдание.       — Я… — начал было проштрафившийся шиноби.       — Оставь свои отговорки для Девятихвостой — я всю вашу троицу ей скормлю, если после этого она оставит нашу деревню в покое, — ответил Хирузен с кривой ухмылкой на лице, больше напоминая своего идейного оппонента Данзо, чем себя самого.       К счастью для АНБУ, неловкий момент нарушил сам Данзо, явившийся в кабинет Хокаге по собственному желанию. Шимура с недоумением воззрился на полуголого Хокаге, покрытого толстым слоем бинтов, повязок и лечебной мази, а потом задал риторический вопрос.       — Судя по панике в деревне и твоему плачевному состоянию, наша затея использовать силу биджуу напрямую, без посредничества джинчуурики, обернулась провалом?       — Именно. Но, слава Шинигами, она не отходит от джинчуурики ни на шаг, потому пока обошлось без серьезных разрушений, — ответил Сарутоби, доставая из шкафа запасной комплект одежды и шляпу.       — Но это только пока. Нужно либо убить джинчуурики, либо запечатать Девятихвостую в кого-нибудь еще, — констатировал очевидное глава Корня.       — Ты же знаешь, что умирать мне не хочется, потому перезапечатывать ее я не буду. У тебя есть специалисты, способные на это? — спросил Хокаге, за считанные секунды облачаясь в плащ, услужливо поданный проштрафившимся АНБУ, бледным как смерть.       — Нет, — мрачно ответил Данзо, который бы ничуть не огорчился при смерти старого «друга».       — Тогда нам придется убить Наруто. Он бы в любом случае погиб при извлечении биджуу, так что моя совесть чиста, — ответил Сарутоби, водружая шляпу себе на голову.       — Будто у тебя есть совесть, — пробурчал Данзо, прикидывая, как можно прикончить джинчуурики прямо под носом биджуу.       — Есть, и уж точно больше, чем у тебя, — хмыкнул Сарутоби, жестом посылая своих телохранителей прочь из кабинета. — Каковы будут твои предложения? — спросил Хирузен, садясь за стол. Данзо коварно ухмыльнулся и сел напротив, принявшись излагать главе деревни те идеи, которые пришли ему в голову.       Несмотря на все увечья и плачевную физическую форму, Курама никак не могла перестать удивляться тому, как же мило выглядел Наруто во сне, прижимаясь к ней так крепко, что, казалось, легче порвать якорную цепь, чем его объятия. Его дыхание было глубоким и размеренным, а пересохшие губы не покидала легкая улыбка. Кьюби, и без того напоминавшая большую пушистую грелку, распушилась еще больше и чуть глубже вжала голову джинчуурики в свои упругие груди, нежно гладя щекой его растрепанные светлые волосы. Не прекращая тихо урчать, кицунэ и не заметила, как ее, измученную столь продолжительным бегом на пределе собственных возможностей, потянуло в сон. Спустя каких-то два часа после прибытия, биджуу засопела с глупой улыбкой на лице, не хуже собственного джинчуурики. АНБУ из числа Хьюга, следивший за ней с помощью бьякугана, подал сигнал своим боевым товарищам. Двое шиноби в фильтрующих масках поспешили к пролому в стене. Один из них закрыл брешь в стене большим куском полупрозрачной пленки и клейкой лентой. Второй потащил внутрь увесистый баллон с нервно-паралитическим газом, по пути закрывая окна. Еще пара шиноби герметизировала вентиляцию и первый этаж больницы, в то время как медперсонал спешно эвакуировал пациентов. Поставив баллон за углом, максимально близко к биджуу и ее джинчуурики, АНБУ открыл вентиль и спешно ретировался из загазованного здания через последнее открытое окно. Показав командиру большой палец, диверсант поспешил к своим товарищам внутри больницы, которые при содействии дюжины лучших мастеров фуиндзюцу Корня уже добрых полтора часа возводили барьер вокруг загазованной зоны, обклеивая крышу, потолок нижнего этажа и стены больницы бесчисленными печатями. Между небольшими бумажками расползалась внушительных размеров сеть мелких чернильно-черных иероглифов, формирующих каркас барьера. Разумеется, никто и не надеялся, что такая кустарная преграда удержит Кьюби хоть сколь нибудь продолжительное время, но чтобы ребенок, да еще и с одним легким, помер от запредельной концентрации столь токсичной дряни, было достаточно одной минуты, отчего все участники операции смели надеяться, что их цель не успеет даже проснуться, не то что испытать на прочность их коллективное творчество сомнительного качества. Весь центр деревни давно был эвакуирован добросовестными шиноби, так что риска задеть своих не было. Старые интриганы всерьез вознамерились изжить биджуу со свету.       Курама, как и все лисы спящая очень чутко и обладающая тонким нюхом, почувствовала неприятное жжение в носу и проснулась задолго до того, как джинчуурики начал кашлять и проявлять иные признаки отравления. Тихое шипение из-за угла сразу же привлекло ее внимание. Кицунэ, скрепя сердце, отлипла от своего носителя и пошла проверить, что было источником звука. Увидев металлический баллон с нарисованным на нем черепом и костями, Курама быстро поняла что к чему и рыжей молнией метнулась к кровати. Схватив начавшего покашливать Наруто хвостами и пристроив рыжий кокон на спину, как Гаара свою тыкву, демонесса без промедления побежала к заклеенному пленкой пролому и на полной скорости врезалась в барьер, отлетев на добрый десяток метров и едва не расплющив свою драгоценную ношу. Почувствовав усилившийся кашель возлюбленного и сильное жжение в глазах, кицунэ зашипела не хуже баллона и побежала в противоположный конец больницы. Разумеется, попытка выскочить в окно так же обернулась провалом — стекло разбилось, но биджуу, как и в первый раз, отшвырнуло обратно. Кувыркнувшись в воздухе и приземлившись на ноги, демонесса решила рискнуть и без того почти отсутствующим здоровьем Наруто и шарахнула в стену миниатюрной бомбой биджуу. Направленный поток плазмы частично отразился обратно от замерцавшей всеми цветами радуги пленки барьера, не причинив демонессе никакого вреда, но едва не испепелив джинчуурики, чье тело с боков было прикрыто лишь лисьими хвостами. К счастью, пушистый кокон был достаточно плотным, и яростное пламя так и не достигло нежной кожи Наруто. Барьеру пришлось хуже — его выгнуло настолько, что добрый десяток печатей разлетелся на куски вместе со стеной, образовав огромную брешь. Кицунэ незамедлительно выскочила наружу, но тут же была отброшена обратно мощным порывом ветра, вызванным одним из шиноби, кольцом окруживших больницу.       Окончательно рассвирепев, демонесса швырнула на улицу бомбу, аналогичную той, что уничтожила главный корпус базы Забузы. Три десятка небольших домиков просто перестали существовать, разлетевшись по всей деревне мелкой щепой и каменными осколками, что уж говорить о шиноби, в основной своей массе не успевших даже среагировать. Кицунэ, при всем желании не способная забыть о заходящемся кровавым кашлем джинчуурики за спиной, с трудом поборола желание разнести эту проклятую деревню здесь и сейчас, и пулей кинулась прочь из отравленной больницы, с трудом уворачиваясь от летящих ей в спину дзюцу, то и дело пытаясь испепелить преследователей струей белого пламени. Она больше всего на свете хотела разорвать на части лживого старикашку, вместо награды за проделанную работу в одночасье лишившего ее всего, что ей было дорого, но понимала, что с таким хрупким грузом за спиной ей не выиграть бой даже против Какаши, что уж говорить о разъяренной армии шиноби, которых даже бомбой не испугаешь. Впрочем, раз уж она не могла уничтожить ненавистную деревню, то хоть нагадить перед уходом была просто обязана. По пути к воротам деревни, кицунэ не забывала швырять увесистые черные шарики в разные стороны в огромном количестве, унося с собой жизни сотен нерасторопных граждан, по неведомым причинам до сих пор не сидящих в убежище. Расщедрившись на целый арбуз из черной чакры, кицунэ снесла добрую сотню метров каменной стены вместе с воротами и, наконец-то, вырвалась на свободу. Скрывшись в густом лесу, демонесса в очередной раз оставила за собой лишь бесчисленное множество разрушенных домов, визжащих раненых и обгоревших трупов.