Плохая Курама

      Кашель Наруто становился все громче и громче, заставляя кицунэ бежать все быстрее и быстрее, пока биджуу не ощутила как по ее спине течет вязкая, горячая жидкость. Крепко выругавшись, демонесса сняла со спины драгоценную ношу и взвизгнула от ужаса — кожа джинчуурики покраснела и покрылась крупными волдырями, а изо рта, носа и глаз обильно текла кровь.       — Нет… Я все исправлю! Все исправлю, слышишь?! — взвыла демонесса, упав на колени наложив руки на грудь паренька, с которой и без помощи ее чакры лоскутами слезала кожа.       — Стой! — раздался крик за ее спиной. Биджуу злобно ощерилась и едва не швырнула в удивительно шустрого преследователя очередную бомбу, но увидев его лицо застыла без движения. Позади нее, оперевшись на дерево, стоял задыхающийся от бешеного бега Орочимару. Увидев, что демонесса не собиралась ни добивать джинчуурики своей токсичной чакрой, ни убивать его своей любимой бомбой, змей криво ухмыльнулся и медленно подошел к распростертому на земле Узумаки. Бывалый медик, повидавший на своем веку тысячи изуродованных расчлененных трупов и омерзительных существ, выращенных в пробирке, не сдержал брезгливой гримасы — слишком уж отвратно выглядел изувеченный джинчуурики.       — Ты… ты можешь вылечить его? — спросила биджуу дрожащим голосом, с трудом удерживаясь от того, чтобы вцепиться в плечи нежданного спасителя и тормошить его до потери пульса, как мешок с картошкой.       — А у меня есть выбор? — ответил вопросом на вопрос саннин, неопределенно хмыкнув и выхватив из подсумка склянку с маслянистой зеленоватой жидкостью. Влив антидот в окровавленный рот джинчуурики, Орочимару провел рукой по его шее, вызывая глотательный рефлекс. Кашель Наруто только усилился, но змеиный саннин не терял самообладания, в отличие от Девятихвостой.       — Это не помогает! — взвыла кицунэ, заливаясь слезами.       — Помолчи пожалуйста, твое нытье ему точно не поможет, — сухо ответил Орочимару, доставая пузырек побольше, на этот раз с летучей лиловой жидкостью. Девятихвостая стиснула зубы и злобно сверкнула алыми глазами, но сдержалась и не стала отвечать кулаками на вполне справедливое замечание. Змей открыл пузырек под носом Наруто и жидкость с громким шипением испарилась. Джинчуурики вдохнул образовавшиеся пары и почти сразу же перестал кашлять. Спустя считанные минуты, его дыхание выровнялось, а кровотечение из всех слизистых оболочек прекратилось.       Орочимару удовлетворенно хмыкнул и убрал пустые пузырьки обратно в подсумок. Подняв взгляд на ошарашенную Девятихвостую, с открытым ртом таращащуюся на свое искалеченное сокровище, змей в который раз подивился подобной привязанности демона к своему носителю.       — А кожа? У тебя есть что-нибудь, чем можно вылечить его кожу? — спросила кицунэ сразу же после того, как змей перестал ухаживать за ее джинчуурики.       — Разумеется, есть… — ответил Орочимару, доставая баночку с целебной мазью, которую он всегда носил с собой на случай, если Кабуто поранится. Правда, сам Кабуто сейчас приводил в рабочее состояние ближайшую к Конохе лабораторию змеиного саннина, но привычка сделала свое дело и помогла Орочимару спасти жизнь незадачливому мальчишке.       — Это надолго? — спросила кицунэ, тревожно глядя в сторону покинутой ею деревни.       — Боишься погони? — змей ухмыльнулся, прекрасно помня, какой громадной и могучей тварью могла быть Девятихвостая, что совершенно не вязалось с ее нынешним образом заботливой мамочки. Лисица коротко кивнула, наблюдая, как Орочимару натирает руки жирной зеленой мазью с терпким травяным запахом. — Зря. Тебя преследовали лишь до тех пор, пока ты не покинула деревню, так что забудь о них и лучше помоги мне обрабатывать твое несчастье… — сказал змеиный саннин, вручая баночку Девятихвостой и осторожно втирая мазь в облезшую кожу на груди джинчуурики.       Кицунэ, после секундного сомнения, доверилась Орочимару — в конце концов, именно он должен был вылечить Наруто, и без его помощи он уже был бы мертв. Ловко натерев руки мазью, биджуу присоединилась к отшельнику и начала обрабатывать интимные зоны джинчуурики, пострадавшие больше всего. Змеиный саннин озадаченно наблюдал, как иссушенная до состояния пергамента кожа рассыпается под его пальцами, несмотря на мощнейший лечебный состав из сотен целебных трав, пропитанный десятком разновидностей медицинской чакры. Алые нити мускулов стали грязно-розовыми и разваливались от малейшего прикосновения. Наруто буквально гнил заживо, причем уже очень давно, и виной тому была демоническая чакра, объем которой едва ли не превышал объем собственной чакры джинчуурики в его кэйракукэй.       — Зачем ты его мучаешь? Не лучше ли просто дать ему умереть и вернуться в этот мир через несколько лет, свободной ото всех печатей? — спросил змеиный саннин, все меньше и меньше веря в успех лечения столь тяжелого пациента. Девятихвостая моментально переключилась с жалобного поскуливания при виде бесчисленных нарывов в самых неподходящих местах на тихую злобу, плавно перетекающую в бешенство.       — Мне не нужен этот мир без него, неужели тебе это так сложно понять? — спросила кицунэ, раздраженно размахивая хвостами.       — Сложнее не бывает, уж поверь, — сказал Орочимару, криво ухмыльнувшись. — Но он в любом случае умрет, рано или поздно, ведь он всего лишь человек. Что ты тогда будешь делать? — с нескрываемым интересом спросил змей.       — Я высосу его душу и мы будем вместе целую вечность! — с вызовом воскликнула биджуу.       — Ты уверена, что он захочет провести целую вечность здесь? — спросил Орочимару, ткнув пальцем в округлый живот демонессы, в котором все еще теплились бесчисленные голубые огоньки удивительно стойких душ нукенинов. Кицунэ нервно закусила губу, и ответила:       — Нет. Но я все равно его не отпущу. Он мой. Мой и только мой! — в голосе кицунэ появились рычащие нотки.       — Да твой, твой, не бесись, — Орочимару удовлетворенно хмыкнул, поняв основу мотивации биджуу. Больше всего на свете она любила себя, и даже не думала о том, чтобы пожертвовать собственным счастьем ради якобы любимого.       Спустя час напряженной возни с медикаментами, жизни джинчуурики более ничего не угрожало. По крайней мере, сейчас. Саннин и биджуу развели небольшой костер и принялись обсуждать дальнейшие перспективы.       — Ты сможешь его полностью вылечить и вернуть ему утраченные части тела? Твой клон спер мой сейф, так что ресурсов для этого у тебя более, чем достаточно, — напомнила кицунэ, криво ухмыльнувшись. Орочимару недовольно поморщился — амнезией биджуу, к несчастью, не страдала.       — Он разлагается изнутри под действием твоей чакры. Это видно даже по состоянию мускулатуры. Что происходит с его внутренностями я даже предположить не берусь, но уверен, что у него множество злокачественных опухолей и других не менее серьезных заболеваний, — кицунэ слушала саннина с расширяющимися от ужаса глазами — кто же мог знать, что ее чакра, которая так хорошо заживляла любые раны, на деле вредила куда сильнее, чем помогала? — Теоретически, я могу вырастить ему совершенно новое тело из клеток его собственного, или переселить его душу в кого-нибудь еще, чем я и сам регулярно занимаюсь, — саннин многозначительно ухмыльнулся. Кицунэ притихла, напряженно размышляя в течении нескольких секунд — ни первый, ни, тем более, второй вариант ее не устраивал.       — А ты можешь сделать его демоном? Я готова дать столько чакры, сколько потребуется, — предложила демонесса. Орочимару задумчиво посмотрел на танцующие языки пламени, оценивая свои силы.       — Я никогда не делал ничего подобного и вообще понятия не имею о вашей физиологии. Если позволишь мне подробно изучить строение твоего тела — может быть, я что-нибудь придумаю. Но исследования даже при самом удачном раскладе займут несколько лет, а твой джинчуурики не проживет и двух недель, так что ему в любом случае потребуется новое тело. Варианты я озвучил, решать тебе, — Орочимару окончил свой длинный монолог и выжидающе поглядел на демонессу мертвыми золотистыми глазами. Биджуу ласково погладила волосы джинчуурики и напряженно поджала губы.       — Думаю, он не согласится на убийство другого человека, даже ради собственного спасения. Тебе придется вырастить ему новое тело, — ответила кицунэ.       — Выращу. Раз уж мне за это заплатили авансом, — Орочимару вновь одарил лисицу своей фирменной ухмылочкой.       — А потом сразу же приступай к созданию демонического тела. Судя по тому, что пишут в книжках о твоей жажде бессмертия, тебе самому такое не помешает, — ответила Кицунэ, вернув ухмылочку его владельцу.       — Всенепременно! — ответил змей, едва ли не облизываясь в предвкушении подобной силищи. Кицунэ оставила безумного ученого наедине с его фантазиями и сосредоточила внимание на своем джинчуурики.       Наруто, словно почувствовав пристальное внимание к своей персоне, тяжко застонал и открыл покрасневшие глаза. Лисица встрепенулась и подобралась как можно ближе к своему джинчуурики, нависнув над ним и с огромным трудом выдавив из себя корявую улыбку.       — Курама-чан… — прохрипел Наруто и попытался встать, но у него не получилось даже двинуть ногой. Уронив с таким трудом приподнятое туловище на землю, джинчуурики зашипел от боли.       — Не двигайся! — вскрикнула кицунэ, дернувшись в бесплодной попытке хоть как-то помочь.       — Я… я не чувствую ног, Курама… — просипел Узумаки, глядя на свои безжизненные нижние конечности.       — Ты упал со стены. У тебя сломан позвоночник и половина ребер… — дрожащим голосом проговорила кицунэ, нежно гладя лохматые золотистые волосы, словно это хоть как-то могло помочь. Джинчуурики затих на несколько секунд, натужно хрипя истерзанным легким.       — Я больше никогда не смогу ходить? — тихо спросил Наруто.       — Глупости, конечно же сможешь! Это Орочимару, видишь? — кицунэ осторожно повернула голову джинчуурики в сторону змеиного саннина, наблюдавшего за ними с изрядной долей скепсиса. — Тот самый Орочимару, которого мы искали целый год! — пояснила биджуу, заметив недоумение на лице Наруто. — Всего через неделю он сделает тебе новое тело, в сто раз лучше прежнего! — воскликнула кицунэ, игнорируя возмущенную гримасу змеиного саннина, предполагавшего минимум вдвое больший срок. Впрочем, увидев многозначительный блеск в алых глазах, Орочимару всем своим естеством почувствовал, что лучше бы ему уложиться в указанное время, если он не хочет повторить «подвиг» Забузы. Впрочем, такой ерундой его было не испугать.       — Вы правда сможете это? — в голосе мальчишки звучала такая надежда и мольба, что Орочимару стало не по себе, и он поспешил затоптать так некстати проснувшееся сострадание, спрятавшись за привычной маской циничного урода.       — Ты только посмотри в эти глаза и скажи, разве у меня есть выбор? — змеиный саннин ехидно ухмыльнулся, глядя на слегка смутившуюся демонессу.       — Думаю, что нет, — джинчуурики выдавил из себя вымученную улыбку, оценив чувство юмора собеседника.       Удовлетворившись словами змеиного саннина, джинчуурики вновь посмотрел на демонессу. Его глаза расширились от удивления при виде ее тускло светящегося раздутого живота, сквозь который виднелись темные очертания внутренних органов.       — Это еще что такое? — спросил Наруто с тревогой в голосе, не зная что и думать. Кицунэ закусила губу, но решила рассказать все, как есть.       — Это души четырехсот нукенинов, — ответила биджуу, напряженно наблюдая за реакцией джинчуурики. Наруто потерял дар речи на добрые полминуты, пытаясь представить, какая же это толпа и как тяжело ее одолеть. К огромному удивлению кицунэ, джинчуурики не стал закатывать очередную истерику. Напротив, он положил ослабевшую руку в область пупка Девятихвостой и принялся нежно гладить ее раздутое пузико. Увидев ошарашенную физиономию кицунэ, Наруто не сдержал широкой улыбки.       — Неужели ты забыла наш последний разговор и то пафосное благословение на небольшой геноцид? — спросил джинчуурики, хитро ухмыляясь. Кицунэ смутилась — и вправду ведь забыла. — Ничего страшного, с кем не бывает… — Наруто негромко хихикнул. — Я надеюсь, теперь-то ты наконец-то наелась, моя прожорливая лисичка… — проворковал он, глядя на биджуу с искренней любовью. Кьюби заурчала от удовольствия и едва не кинулась тискать своего любимого джинчуурики, но вовремя вспомнила о том, что вся его кожа представляет собой громадный химический ожог, ограничившись лишь нежным поцелуем.       — Меня сейчас стошнит от ваших нежностей, — мрачно констатировал Орочимару, по мере возможностей скрываясь от мерзостной, по его мнению, картины за потрепанным переплетом своего дневника.       — Не вопрос, только подальше отойди… — ответила кицунэ с ехидной ухмылкой на лице. Прижав ушки от удовольствия и еще больше выпятив свой раздутый живот, она продолжала наслаждаться ласками джинчуурики, несмотря ни на что. Наруто, в свою очередь, и думать забыл о полученных травмах, упиваясь долгожданным воссоединением со своей непутевой возлюбленной. Лишь змеиный саннин старательно скрывал свою радость, строя бесчисленные планы по использованию столь наивного и могущественного создания.