Плохая Курама

      Наруто не прекращал ласкать Девятихвостую даже на ходу, нежно гладя щекой ее мощную спину и почесывая лисицу за ухом кончиками пальцев. Разумеется, при таких обстоятельствах, кицунэ не смогла долго сохранять былую злобу на Орочимару, и, спустя полчаса, перестала гнать наглого саннина на пределе его возможностей, переключив свое внимание на джинчуурики, по которому она успела уже очень сильно соскучиться. Но прежде, чем она успела что-то сказать, они оказались на краю оплавленной траншеи, шириной в добрую сотню метров с глубокими следами колоссальных когтистых лап на дне.       — Это еще что за чертовщина?! — спросил Наруто, ошеломленно глядя то в одну, то в другую сторону. В обоих случаях траншея уходила вдаль до самого горизонта, поражая воображение своими размерами. Биджуу слегка повернула голову и посмотрела на свою драгоценную ношу лукаво поблескивающим алым глазом.       — Это я бежала тебя спасать, — преувеличенно буднично ответила кицунэ. Наруто словно язык проглотил, уставившись на возлюбленную с нескрываемым восторгом.       — Столько усилий и все ради меня? Лисонька моя, да ты просто чудо… — джинчуурики тихо всхлипнул от умиления и прильнул к Девятихвостой всем своим изувеченным телом, заставляя биджуу урчать так громко, что даже морщащийся в десяти шагах Орочимару это услышал. Змея буквально выворачивало наизнанку при виде подобных телячьих нежностей, и у него возникло стойкое желание разрушить их минутное счастье лишь из чувства противоречия.       — Хватит терять время! — возмутился саннин, спрыгивая в траншею. Лисица злобно нахмурилась и последовала за ним.       — "Я его точно убью и сожру…" — мрачно заявила кицунэ через мысленную связь.       — "Не вопрос, только пусть он сначала меня на ноги поставит, а уже потом окончит свои дни в твоем ненасытном пузике", — ничуть не задумываясь ответил Наруто, медленно навивая алый локон на палец и с восхищением разглядывая проплывающий мимо огромный след лисьей лапы с длинными пальцами, в котором мог запросто поместиться ресторанчик Ичираку. От таких слов, кицунэ едва не запнулась на ровном месте.       — "Ты действительно сильно изменился, Наруто…" — тихо ответила лисица.       — "В лучшую или худшую сторону?" — спросил джинчуурики, ехидно хихикнув.       — "Разумеется, в лучшую!" — ответила лисица, ласково погладив щеку Узумаки кончиком хвоста. Наруто пропустил густую рыжую шерсть между пальцев и улыбнулся, нежно поцеловав шею демонессы.       — "Рад это слышать, Курама-чан. Надеюсь, вместе мы разберемся со всем тем дерьмом, что на нас вывалили…" — джинчуурики тяжко вздохнул и еще крепче прижался к спине биджуу.       — "Не бойся, не только разберемся, но и с теми, кто его вывалил, я поговорю по душам…" — лисица многозначительно облизнулась, изучая спину Орочимару с нескрываемым гастрономическим интересом. Змей это почувствовал и ускорился, желая побыстрее преодолеть оставшуюся сотню километров.       К вечеру, крохотный отряд, наконец, достиг своей цели. Посреди глухой лесной чащи возвышался пологий холм, заросший густым кустарником. Орочимару, по одному ему ведомым признакам, определил, где находится вход, и поманил рукой любопытно озирающихся по сторонам спутников. Пройдя сквозь обыкновенный на вид куст, Курама и Наруто вздрогнули от удивления, оказавшись в просторном туннеле с бетонными стенами, испещренными причудливыми узорами. Орочимару самодовольно хмыкнул — его маскировочная иллюзия была столь совершенна, что она практически без изменений с успехом применялась для сокрытия бункера Корня посреди самого людного места в Конохе. Змей был настолько уверен в собственном творении, что иных преград на пути гостей не возникло, что, впрочем, вовсе не означало, что у бункера не было системы защиты, о чем красноречиво говорили многочисленные небольшие отверстия в стенах, в которых могло скрываться что угодно, начиная отравленным сенбоном и кончая запечатанным ниндзюцу А-ранга. Пройдя буквально пятнадцать шагов, небольшой отряд достиг винтовой каменной лестницы, уходящей в полумрак, с горем пополам развеиваемый маломощными электрическими светильниками.       Заметив неуверенность на лице биджуу, с подозрением относящейся к любым замкнутым пространствам и оттого замершей на первой ступеньке, Орочимару поспешил подбодрить ее.       — Внизу располагается моя лаборатория по клонированию и созданию искусственных тел. Не советую тянуть время — кто знает, сколько еще протянет твой джинчуурики? — Орочимару ехидно ухмыльнулся, видя раздражение на лице Девятихвостой, которую любое упоминание о скорой кончине возлюбленного бесило больше, чем сам Орочимару и Третий Хокаге вместе взятые. Кицунэ решительно шагнула в темноту и последовала за змеем, который с трудом поспевал уносить свою тщедушную задницу подальше от ее ног.       — "Не злись понапрасну, Курама-чан. Этот пресмыкающийся засранец не стоит твоего душевного равновесия", — сказал Наруто через мысленную связь, нежно гладя кицунэ по голове. Лисица неопределенно хмыкнула, но пыхтеть от злости прекратила. Через пару секунд, маленький отряд прибыл в просторное подземное помещение с серыми бетонными стенами. На потолке, поддерживаемом массивными металлоконструкциями, мерно гудели люминесцентные лампы. Но любопытнее всего были громадные стеклянные капсулы с человеческий рост, заполненные вязкой зеленоватой жижей, в которой плавали мертвенно-бледные человеческие тела на разных стадиях развития.       Всего капсул было пять, и от каждой тянулся пучок разнокалиберных гофрированных шлангов, оканчивавшихся возле внушительных железных шкафов с аппаратами жизнеобеспечения, из-за которых и выглянул седоволосый очкарик в белом, бывший, по-видимому, никем иным, как обещанным учеником змеиного саннина.       — Орочимару-сенсей, приветствую вас! — воскликнул лаборант с радостной улыбкой на лице, тут же улетучившейся при виде задорно ухмыляющегося хвостатого чудовища за его спиной.       — И тебе привет, Кабуто. Подготовь операционную, а я пока переоденусь, — ответил Орочимару, к удивлению своих спутников одаривший ученика хоть и легкой, но совершенно искренней улыбкой. Похоже, у циничной змеюки были теплые чувства к этому мальчишке, что не могло не радовать Девятихвостую.       — "Превосходно! Как и в случае с Забузой, у меня будет обед из двух блюд!" — воскликнула демонесса, уже предвкушая будущую расправу.       — "Только не говори мне, что ты схряпала его живьем, как того несчастного шиноби песка…" — промямлил Наруто, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.       — "Именно!" — ответила кицунэ, гордо выпятив грудь и ожидая похвалы за проявленную при отмщении жестокость.       — "Я с тобой больше не целуюсь, пока ты трижды не почистишь зубы!" — выдвинул ультиматум Узумаки.       — Что? Да ты совсем оборзел! — в голос возмутилась кицунэ, легонько ткнув джинчуурики локтем под ребра.       — Ай, больно-то как… — Наруто всхлипнул, загнувшись в три погибели.       — Прости-прости-прости… — затараторила кицунэ, перехватывая джинчуурики на руки и крепко прижимая изувеченного парня к себе. Лишь когда она заметила, что тот трясется от смеха, то поняла, что ее разыграли.       — Ну и засранец же ты, Наруто. Вот вылечат тебя — я тебе так по зубам надаю за твое безобразное поведение, что потом опять лечить придется! — кицунэ многообещающе оскалилась, моментально испортив настроение джинчуурики.       — Злая ты, — буркнул Узумаки, отвернувшись от Девятихвостой и посмотрев на недоумевающего Кабуто, шагающего в операционную с набором скальпелей в руке. Глядя на эту парочку, очкарик не знал, смеяться или бояться, потому предпочел побыстрее убраться с глаз долой, чтобы не рисковать.       — Да, я злая, очень-очень злая… — ворковала лисица, уткнувшись носом в щеку джинчуурики и игриво покусывая его за шею.       — Вот обижусь, умру, и будешь ты злиться в одиночестве целую вечность, — буркнул Узумаки, отпихивая от себя обнаглевшую биджуу.       — Да кто ж тебе даст помереть, Нару-тян? — спросила кицунэ с поистине дьявольской ухмылкой, от которой душа Наруто ушла в пятки.       — Все-все-все, я тебя целую, чмок-чмок-чмок… — протараторил джинчуурики и спешно облобызал разбушевавшуюся возлюбленную, смекнув, чего именно она добивается.       — Да, так-то лучше… — проворковала кицунэ, наконец, оставив и без того шаткую психику Наруто в покое и направившись следом за Кабуто, приветственно помахавшего им рукой с порога операционной.       Несмотря на внешнюю невозмутимость, Девятихвостая до чертиков боялась вверять бесценную жизнь возлюбленного в бледные ручонки этого скользкого типа и его выкормыша. Что и говорить о самом Наруто, смотревшем по сторонам с нескрываемым ужасом. Орочимару неопределенно хмыкнул, натягивая тонкие резиновые перчатки и вооружаясь громадным стеклянным шприцем.       — Не паникуй. Никто не будет тебя резать, по крайней мере, пока ты не помрешь. Сейчас я всего лишь возьму пару пункций из твоего позвоночника и введу их клонам. Посмотрим, приживется ли твоя ДНК хоть в одной заготовке… — пробормотал Орочимару, глядя, как бережно Девятихвостая опускает свою ношу на операционный стол.       — Молись, чтобы прижилась, змееныш… — прошипела кицунэ и отошла на несколько шагов, принявшись сверлить спину ученого озлобленным взглядом.       — Типичный демон — ты ей помогаешь, можно сказать, жизнь спасаешь, а она все равно тебя ненавидит, — невозмутимо ответил Орочимару, вызвав у Наруто легкую улыбку и слегка остудив пыл агрессивной биджуу.       Молча уложив пациента на бок, змеиный саннин подвел его парализованные ноги к животу и наклонил голову парня к груди. Обработав область поясницы йодом, змей без предупреждения воткнул тонкую иглу в хребет джинчуурики чуть выше места перелома. Наруто сморщился, но больше от разыгравшегося воображения, чем от настоящей боли. Орочимару ловко извлек шприц, подставив под иглу пустую стерильную пробирку. Густая, вязкая грязно-желтая жижа с буроватыми вкраплениями нехотя потекла в стеклянную емкость редкими каплями. Змеиный саннин тяжко вздохнул и сокрушенно покачал головой.       — Что случилось? — спросила обеспокоенная биджуу, заглядывая через плечо Орочимару.       — У твоего джинчуурики менингит в терминальной стадии, — сказал змеиный саннин, но увидев искреннее недоумение на лице Девятихвостой, объяснил суть заболевания на пальцах.       — Мозги у него гниют. Именно поэтому у него помутился рассудок, и он чуть не разбился. Твоя чакра ни черта не лечит и лишь способствует накоплению повреждений в организме, что за полтора десятилетия злоупотребления ею приводит к кошмарным последствиям, — безапелляционно заявил змей, закупоривая одну пробирку и подставляя следующую. Глаза джинчуурики расширились от удивления, а губы кицунэ предательски дрогнули. Все, что она делала, лишь медленно убивала единственного человека, которому она была небезразлична.       — Н-наруто, прости меня… — пролепетала биджуу, закусывая кулак и жмуря глаза от отчаяния.       — Кью… — джинчуурики попытался повернуться, но Кабуто вовремя пресек его бессмысленный порыв, приложив к лицу пациента тряпку с хлороформом и прижав его к операционному столу.       — Кьюби, будь добра, покинь помещение! Твои сопли ему сейчас нужны меньше всего! — раздраженно прошипел змеиный саннин, помогая ученику удержать дергающегося Узумаки. Кицунэ громко всхлипнула и отошла в дальний угол операционной, подвывая в голос от собственного бессилия, но, тем не менее, оставаясь предельно близко к своему однорукому несчастью, чтобы в случае чего защитить его.       — О Шинигами, как же ты меня бесишь! — рявкнул змеиный саннин, поставив последнюю пятую пробирку в держатель и швырнув перчатки в корзину. Кабуто осторожно извлек иглу, моментально заживил крохотную ранку с помощью медицинской чакры и перевернул бессознательного джинчуурики на живот, зафиксировав его тело широкими ремнями.       Орочимару обернулся и застыл от удивления — гордая и могущественная демонесса забилась в угол и уселась на пол, обхватив руками колени.       — Ты чего? Неужели совесть просыпается? — спросил змеиный саннин, криво ухмыляясь.       — Я никчемна… — глухо ответила биджуу.       — Ну почему же никчемна — пузо людьми набивать ты признанная мастерица, а для всего остального есть я… — ответил саннин, многозначительно потряхивая пятью пробирками перед носом кицунэ.       — Научи меня лечить людей, — огорошила не ожидавшего такой подставы змея биджуу, глядя на него не терпящим возражения взглядом. Орочимару словно язык проглотил, понятия не имея, как предотвратить надвигающееся обесценивание собственной персоны.       — Не заставляй меня делать то, в чем я мастерица… — кицунэ криво ухмыльнулась и многозначительно похлопала себя по светящемуся от проглоченных душ животу.       — Хорош-шо, я тебя научу, но только если ты подпишешь со мной договор о ненападении, — ответил саннин, бескомпромиссно скрестив руки на груди.       — Да вы что, всем миром против меня сговорились? — взбешенная подобным заявлением демонесса взвилась на ноги, нависая над тщедушным ученым на добрые полметра.       — А как же иначе? Я ведь не идиот, чтобы своими руками ломать свой единственный щит, — невозмутимо ответил Орочимару, повернувшись спиной к рассвирепевшей биджуу и отправившись загружать генетический материал в искусственно созданные организмы, находящиеся на разных стадиях развития.       Выпнув протестующего Кабуто из операционной и заперев дверь первой попавшейся под руку металлической трубой, попросту завязав ее узлом вокруг ручки, кицунэ двинулась следом за Орочимару и весьма скоро позабыла былые обиды, с интересом уставившись на хитроумные системы жизнеобеспечения, пропускающие через себя кровь даже не дышащих гомункулов. Змеиный саннин по очереди подошел к каждой капсуле с клоном и дернул за рычаг на управляющей панели. Густая зеленоватая жидкость с громким бульканьем и хрюканьем ушла сквозь решетчатый пол капсул и стеклянные оболочки медленно поползли вниз, открывая доступ к каждому подопытному. Вооружившись все тем же шприцем, Орочимару ловко ввел спинномозговую жидкость джинчуурики в хребты и головы клонов, а затем сложил длинную цепочку печатей, прикоснувшись ладонью к местам инъекции и оставив на влажной коже причудливые узоры чернильно-черных печатей.       — Ну вот и все… — Орочимару вновь дернул за рычаги и капсулы снова закрылись, постепенно наполняясь питательным раствором. — Уже завтра будет видно, прижились ли гены твоего джинчуурики или нет, и тогда можно будет приступить к переливанию крови, — преувеличенно бодро сказал змеиный саннин.       — Ну вот и славно! А если не приживутся — я начну с тебя… — сказала кицунэ с гнусной ухмылкой, ткнув пальцем в лоб Кабуто и направившись к своему джинчуурики. Змеиный саннин и его ученик провожали демонессу напряженным взглядом, а когда та закончила возиться с импровизированным замком и скрылась за дверью, очкарик озадаченно посмотрел на своего сенсея.       — Что значит "начну с тебя"? — спросил Кабуто.       — Ничего хорошего, — мрачно буркнул саннин и поспешил в кладовую за настойками и вытяжками редких растений, дабы хоть как-то повысить шансы на успех, а вместе с ними и шансы на выживание.