Плохая Курама

      Глаза Наруто расширились от шока, и он завалился на бок, беспомощно хрипя и заливая зеленую траву кровавой пеной. Он просто отказывался верить в то, что Сакура, та самая Сакура, которую он еще совсем недавно любил всем своим сердцем, ради которой он пожертвовал своим здоровьем, которой он доверял, как самому себе, могла так хладнокровно прикончить его во сне, голого, безоружного и совершенно беспомощного. Неужели слова Курамы были правдой, и она была единственной, кому он не безразличен? На голубые глаза навернулись горькие слезы, но не от физической боли в перерезанном горле, а от куда более сильной боли предательства близкого человека. Такого даже его всепрощающая натура стерпеть была не в силах, что и говорить о Девятихвостой...       Демонесса с диким воплем кинулась к раненному возлюбленному, пережав рукой брызжущие кровью артерии. Наплевав на риск отравить бывшего джинчурики своей чакрой, биджу принялась наспех сращивать его распоротое горло. Ее хвосты, тем временем, спеленали розоволосую куноичи по рукам и ногам.       — Чего вы расселись, идиоты?! Она ведь сейчас его вылечит! — взвизгнула Сакура, прежде чем кончик пушистого хвоста заткнул ее рот. АНБУ, Какаши и Саске встрепенулись и всем скопом набросились на биджу, целясь в ее единственное слабое место — Наруто. Разъяренная кицунэ метнулась ко входу в бункер, с одной стороны прикрывая джинчурики Сакурой, а с другой — своим собственным телом.       Горе-союзнички не осмелились атаковать Наруто сквозь Сакуру, а вот пытаться пробить навылет тело биджу им ничто не мешало, отчего уже через несколько секунд в ее спине увяз с десяток кунаев и пара коротких клинков. Израненная Девятихвостая с трудом сохраняла последние капли рассудка в обуявшем ее вихре ярости, и лишь благодаря этому брошенная за спину бомба биджу не обрушила перекрытия бункера, тем не менее, расшвыряв шиноби как кегли. Растрепанный Орочимару тут же выбежал на поверхность и едва не был сбит с ног рассвирепевшей демонессой.       — Вылечи его, а с этими тварями я разберусь! — прошипела кицунэ, вручая Орочимару вяло подергивающегося Наруто. Змеиный саннин молча кивнул и поспешил вниз, прогоняя спешащего на выручку Кабуто и дергая вмурованный в стену рычаг, опускающий толстую стальную дверь.       Шиноби, не будь дураками, тут же попытались последовать за ним, но потяжелевшая вдвое от увязшего в ней железа Девятихвостая не растеряла былой прыти и мощным ударом снесла голову бегущему первым Инудзуке а следом проломила череп его ручному псу. Сакура, с остервенением грызущая лисий хвост, вздрогнула, когда ее лицо забрызгало липкой кровью, и замычала от ужаса, глядя как обезглавленное тело следопыта заваливается на бок. Все присутствующие замерли, с ужасом глядя, как многочисленные клинки один за другим со звоном падают на землю, а смертельные для обычного человека раны биджу затягиваются без следа. Девятихвостая плотоядно облизнулась и ее губы растянулись в поистине дьявольском оскале.       — Ну что, детишки, поиграем? — Кицунэ окинула шиноби насмешливым взглядом и с невероятной скоростью бросилась к Саске, подобравшемуся к ней ближе всех.       Сакура, по-прежнему опутанная ее хвостами, едва не потеряла сознание от перегрузки. Юный Учиха не растерялся и отскочил в сторону, воспользовавшись недавно приобретенным шаринганом. Это просто взбесило Девятихвостую, отчего она удвоила натиск на беспомощного генина, и валяться бы ему разорванным на части в дорожной пыли, если бы не Какаши, пришедший на помощь в самый последний момент. Искрящийся чидори пронзил сердце Девятихвостой, и у шиноби появилась надежда, что проклятая тварь вот-вот падет, но все их чаяния были тщетны — биджу лишь расхохоталась в голос, несмотря на увязшую в ее груди конечность джонина.       — Ты думаешь тебе удастся так просто меня убить? — рыкнула она, схватив ошалевшего Какаши за шею, и с силой прижала его к себе, проталкивая его руку в свою развороченную грудную клетку по самое плечо. — Я уже не та жалкая кицунэ, которой была раньше… — проворковала она, нарочито ласково гладя его седые волосы. — Теперь мне хватит сил, чтобы сравнять с землей твою родную деревню и сожрать всех ее жителей! — торжествующе воскликнула биджу, отчего у всех присутствующих душа ушла в пятки. Внезапно, Какаши сделал резкий выпад вперед и лбом разбил нос биджу. Кицунэ на долю мгновения ослабила бдительность, и джонин таки смог выдернуть свою злосчастную руку из ее груди и вырваться из смертоносных лисьих объятий.       — Как грубо… — биджу лишь презрительно фыркнула, и спустя несколько секунд ее раны опять исчезли без следа. — Вы можете бежать сколько хотите, но это лишь отсрочит неизбежное — рано или поздно каждый житель Конохи окажется у меня в желудке… — демонесса противно захихикала и рухнула на четвереньки. Ее тело начало увеличиваться в размерах и покрываться рыжим мехом. Через несколько секунд, перед побледневшими от ужаса шиноби стояла здоровенная зверюга, в холке достигающая десяти метров.       — Что, уже страшно? А ведь я могу быть в десять раз больше… — биджу гнусно хихикнула и взяла двумя пальцами завернутую в ее хвосты Сакуру. Куноичи тут же принялась поливать ее потоком отборной брани, и молотить кулаками ее пальцы, тщетно силясь вырваться.       — Хм-м, как же мне отплатить тебе за все те страдания, которые Наруто перенес из-за тебя? — лисица задумчиво поскребла подбородок, ударом хвоста отправив в полет до ближайшего дерева одного из АНБУ, попытавшегося спасти незадачливую мстительницу.       — Сожрать, ведь на большее фантазии у тебя не хватит! — с вызовом воскликнула куноичи.       — О, ты так в этом уверена? — алые глаза демонессы сузились, и в них заиграл недобрый огонек. Куноичи судорожно сглотнула, пытаясь представить, что ее ждет. — Знаешь, а ведь я никогда не ела приготовленную человечину… — лисица задорно оскалилась, продемонстрировав и Сакуре свои огромные белоснежные зубы.       — На что это ты намекаешь? — дрожащим голосом спросила куноичи.       — Я тебя хорошенько поджарю на медленном огне, да так, чтобы ты не подохла раньше времени, а кислота в моем желудке сделает последние минуты твоей жизни действительно незабываемыми… — Девятихвостая мерзко хихикнула, широко распахнув пасть, демонстрируя своей жертве наливающийся алым свечением темный провал ее горла. Лицо Сакуры побелело от ужаса, и через пару мгновений куноичи завизжала от боли, отчаянно прикрывая лицо руками, чувствуя как поток нестерпимого жара запекает ее кожу до хрустящей корочки и сжигает дотла ее одежду.       — Не смей! — взревел Саске, не в силах больше наблюдать за мучениями своей возлюбленной, и ринулся в самоубийственную атаку с кунаем наперевес. Какаши чертыхнулся и последовал за ним вместе с двумя АНБУ, но не успел спасти своего ученика. Биджу, двигаясь удивительно ловко для своих размеров, схватила маленького мстителя второй рукой и поднесла его вплотную к верещащей Сакуре, но так, чтобы поток жара из ее пасти его не задел. Остальные шиноби вновь были отброшены широким кольцом из хвостов. На этот раз покрывающая их шерсть была жесткой, как стальная проволока. Распоров армейскую одежду, как мокрую тряпку, острые как бритва волоски оставили бесчисленное множество царапин на коже джонинов, впрыснув в их тела ядовитую демоническую чакру. Шиноби тут же зашипели от боли, и прыти в их движениях резко поубавилось — никто из них даже подумать не мог, что Кьюби способна на такое.       — И каково это, наблюдать за смертью единственного близкого тебе человека, когда ты совершенно ничего не можешь сделать, чтобы ему помочь? — насмешливый голос биджу зазвучал прямо в головах всех присутствующих.       — Да будь ты проклята, грязная сука! — Саске буквально распирало от бешенства, но биджу пропустила его слова мимо ушей.       — А ведь вы трижды заставили меня чувствовать то же самое… — сказала она, наконец, закрыв пасть и с нескрываемым удовольствием посмотрев на плоды своей работы. Пропеченная едва ли не до самых костей Сакура тихо поскуливала, глядя в землю пустыми глазницами. Ее нос и губы обуглились, а кожа на лице приобрела золотистый оттенок. Кьюби негромко заурчала, чувствуя, как ее рот наполняется слюной в предвкушении самого вкусного лакомства за целую вечность.       — С-сакура-чан… — пролепетал Саске, с ужасом глядя на то, во что превратилась его девушка. Куноичи вздрогнула и медленно повернула голову к источнику звука. Она попыталась что-то сказать, но из ее обугленного рта вырвалось лишь надрывное шипение.       — О, ты еще пытаешься говорить в таком состоянии? Похвальное упорство, Сакур-ра-чан… — проворковала кицунэ, медленно облизывая поджаренную куноичи с ног до головы и громко мыча от удовольствия. — М-м, просто божественно! Кто-бы мог подумать, что такая никчемная мразь, как ты, может быть такой вкусной? — воскликнула биджу, беря в пасть едва живую куноичи и обсасывая ее как леденец. Сакура лишь жалобно всхлипывала, чувствуя непередаваемую боль всякий раз, когда скользкий лисий язык подбрасывал и переворачивал ее легкое тело, покрывая его толстым слоем вязкой слюны.       Вид Девятихвостой, зажмурившей глаза и прижавшей уши от удовольствия, вызвал у Саске неконтролируемое бешенство, но все, что он мог — лишь кричать от бессилия. Собравшись в группу, потрепанные АНБУ и Какаши выяснили, что каждый из них владел стихией земли, и решили попытать счастья, атаковав кицунэ совместной земляной техникой. Острый каменный шип вырвался из-под земли и устремился к груди Девятихвостой, но та лишь лениво отмахнулась от него освободившейся рукой, разбив многотонную махину на тысячу кусочков, и запрокинула голову. Сакура протестующе замычала, силясь схватить лисицу за язык, но ее опаленные пальцы постоянно соскальзывали с мясистой поверхности, и спустя пару секунд она сорвалась в темный провал лисьего горла. Отчаянно ворочающаяся выпуклость медленно проскользнула вниз по ее шее Девятихвостой и исчезла в ее животе.