Плохая Курама

      Все присутствующие потеряли дар речи, ведь еще никто из них не видел ничего более ужасного. Лисица смачно облизнулась и окинула перепуганных людей насмешливым взглядом.       — Вы бы хоть побегали и техники пошвыряли для приличия, или так и будете смотреть, как я ее перевариваю? — кицунэ издевательски хихикнула. Вопли Саске, бьющегося в истерике в кулаке лисицы, стали совсем уж нечеловеческими, и биджу соизволила обратить на него свое внимание.       — Ну, что ты оре… — начала она и замолкла на полуслове, с недоумением глядя на кровоточащие глаза Учихи. Привычный узор из запятых сменился причудливой трехлучевой звездой, а потоки крови, стекающие по щекам Саске, придавали его бледной роже совсем уж зловещий вид. — Ты это чего… — биджу попыталась ткнуть Учиху пальцем и тут же завизжала от пронзительной боли, выронив маленького мстителя.       Саске, потеряв сознание от истощения запаса чакры, безвольной куклой рухнул на землю, а Девятихвостая, тем временем, с ужасом уставилась на свою руку, объятую черным пламенем. Она, Кьюби, само воплощение огня, горела заживо!       — Что это за дрянь?! — взвизгнула она, размахивая рукой в отчаянной попытке сбить пламя, но тем самым лишь ускорив его распространение. Какаши застыл на пару секунд от шока, не в силах поверить, что его ученик, совсем недавно пробудивший базовый шаринган, в одночасье пробудил мангеке и воспользовался мощнейшей атакующей техникой Учих. Впрочем, учитывая обстоятельства, это было не так уж удивительно — едва ли что-то может послужить большим потрясением, чем возлюбленная, зажаренная и сожранная заживо у тебя на глазах.       — Твою мать, Какаши, его же сейчас раздавят! — крикнул один из АНБУ, кинувшись на помощь Саске, лежащему ничком прямо под взбесившейся кицунэ. Раздался душераздирающий хруст, и огромная лисья лапа размазала джонина по земле, окропив всю поляну кровавыми брызгами. Второй АНБУ крепко выругался, Какаши же судорожно сглотнул и быстро сложил цепочку печатей, призвав пятерых клонов и отправив их спасать ученика. Троих смело беспорядочно мечущимися хвостами, один повторил судьбу незадачливого АНБУ, но последний смог добраться до Саске и оттащить его на несколько шагов, прежде чем ревущая от боли Девятихвостая села на него. Какаши чертыхнулся, намереваясь вызвать очередную партию клонов, да так и замер с поднятыми руками — верхняя половина тела Орочимару буквально вылезла из-под земли, схватила бессознательного Саске и утащила его обратно под землю, на прощание показав язык охреневшему от такой наглости сенсею.       — Да вы что, издеваетесь?! — взвыл Какаши, подняв глаза и вновь потеряв дар речи от шока. Увидев свою обуглившуюся кисть и осознав, что потушить пламя невозможно, кицунэ решила принять радикальные меры и вцепилась зубами в собственное плечо, спешно разрывая плоть и перегрызая кость и с ужасом глядя на все приближающееся черное пламя. Наконец, огромная конечность поддалась и с грохотом рухнула на землю. Громко шипя от боли, кицунэ зажала брызжущую кровью культяпку, с каждой секундой становящуюся все длиннее, и с ненавистью уставилась на Какаши.       — Да я всех вас на кусочки пор-рву! — прорычала демонесса, уверенно становясь на отросшую в мгновения ока конечность и бросаясь на последних выживших шиноби Конохи.       Копирующий Ниндзя припустил что было сил, лишь чудом уклоняясь от несущихся навстречу деревьев, которые Девятихвостая просто не замечала, выворачивая их с корнем без потери скорости. АНБУ первое время держался рядом, но вскоре споткнулся о так некстати угодивший под ногу извилистый корень и кубарем покатился по земле, прямо в широко распахнутую пасть Девятихвостой. Кицунэ щелкнула огромными челюстями, перерубая тело АНБУ пополам, и запрокинула голову, одним глотком отправляя его следом за Сакурой. Какаши, оправдывая свое звание легендарного шиноби, воспользовался драгоценными мгновениями, пока Девятихвостая была отвлечена, и подменил себя клоном, спрятавшись в густой листве дерева в стороне от предполагаемого пути биджу.       — Ну же, Какаши, не будь таким упрямым и полезай ко мне в живот… — проворковала Девятихвостая, проигнорировав убегающего клона и направившись прямиком к дереву, в кроне которого скрывался Копирующий Ниндзя. — Ах, вот ты где… — лисица гнусно хихикнула и мощным ударом когтистой лапы переломила метровый ствол, как сухую тростинку. Лишь падая в ее широко распахнутую пасть, Какаши осознал свою ошибку. Как мог он, шиноби, заключивший контракт с собаками, забыть о превосходном обонянии всех псовых, значившем для них куда больше зрения? Челюсти Девятихвостой сомкнулись над его головой, навсегда отрезая Копирующего Ниндзя от окружающего мира.       Какаши попытался использовать свою излюбленную технику — чидори, но тут же ощутил, что вместе с солнечным светом и свежим воздухом пропал и ток чакры в его чакроносной системе. Кицунэ не дала ему времени на раздумья и вновь запрокинула голову, отправляя очередную жертву в свой ненасытный желудок. Какаши сдавленно захрипел, чувствуя, как мощные мышцы с усилием проталкивают его тело сквозь узкую трубку пищевода лисицы, и с плеском приземлился в лужу теплой вязкой жижи. Едкая субстанция тихо зашипела, медленно растворяя его и без того изодранную в клочья одежду, и лишь тогда Копирующий Ниндзя осознал масштаб той задницы, в которую его угораздило попасть. Джонин тут же выхватил кунай из чудом уцелевшего подсумка и попытался проткнуть желудок биджу, но все было тщетно — остро отточенный клинок раз за разом соскальзывал со склизкой складчатой стенки, не оставляя на ней ни царапины.       — Ну и что мне теперь делать? — взвыл Какаши, швыряя бесполезный кунай в кислоту и воинственно раздувая ноздри.       — К-какаши-сан? — раздалось едва слышное хрипение из непроницаемой темноты, полное столь неописуемой боли, что даже матерому шиноби стало не по себе.       — С-сакура?! — Какаши протянул руку к источнику звука и коснулся пальцами обожженной кожи, тут же лопнувшей от его прикосновения.       — К-какаши-сан… Прошу вас… Убейте меня… — превозмогая боль, всхлипнула Сакура. Какаши тут же отдернул руку, чувствуя, как он теряет последние крупицы самообладания.       — Выпусти нас отсюда, мразь! — взревел он так громко, что его было слышно даже снаружи.       — Выпущу через пару часов… С другой стороны! — раздалось противное хихиканье в его голове. Глаз Какаши задергался от едва сдерживаемой ярости.       — Как… Тебя… Земля… Носит… — рычал он, с остервенением молотя кулаками упругую стенку желудка. Кицунэ лишь презрительно фыркнула.       — Сиди смирно и не рыпайся, малявка! — рыкнула она.       — А не то что?! — с вызовом спросил Какаши.       — А не то продлю твою смерть до нескольких недель! — ответила кицунэ, гнусно ухмыльнувшись. В подтверждение ее слов, кислота вокруг перестала шипеть, и Какаши обомлел от ужаса, представив себе несколько недель в этом маленьком аду.       — Ну уж нет! Черта с два я доставлю тебе такое удовольствие… — рыкнул джонин, сунув руку в подсумок на поясе и достав из него связку взрывных печатей. Какаши попытался привычным жестом подать чакру в разрисованные клочки бумаги, но все было тщетно — концентрация демонической энергии внутри Девятихвостой была столь высока, что никому из простых смертных было не под силу ее преодолеть. В этот момент Какаши сильно пожалел, что он не курит. В надежде высечь искру о собственную повязку, джонин потянулся за своим кунаем, в порыве ярости выброшенным в лужу кислоты. Внезапно, желудок кицунэ содрогнулся и начал раскачиваться в такт ее шагам. Не ожидая такой подставы, джонин поскользнулся на перекушенном теле товарища и плашмя рухнул в едкую жижу.       Какаши тут же вскочил на четвереньки, уткнувшись головой в низкий свод желудка, и принялся отплевываться от попавшей в рот вязкой субстанции, больно щиплющей его чувствительный язык и небо. Внезапно, джонин застыл без движения и медленно поднял погруженную в кислоту руку. Какаши побледнел от ужаса — взрывные печати превратились в бесформенное месиво, просачивающееся сквозь пальцы.       — Будь ты проклята, тварь! — взвыл Копирующий Ниндзя, больше не в силах противостоять захлестнувшему его отчаянию, и забился в истерике, доставляя кицунэ лишь еще больше удовольствия. Кьюби буквально испытывала оргазм за оргазмом, представляя мучения своих жертв, так яростно борющихся за свою жизнь в ее желудке.       Спустя несколько минут, Какаши выбился из сил и вспомнил о том, что он здесь не один.       — С-сакура, ты как? — спросил он, ища свою ученицу на ощупь в кромешной тьме.       — Больно... Мне очень больно, Какаши-сан... — едва слышно прохрипела она. — Прошу вас, облегчите мои страдания... Убейте меня... — взмолилась изувеченная донельзя куноичи.       — Х-хорошо... — дрожащим голосом ответил Какаши, взяв в руку злосчастный кунай, изъеденный кислотой. — Прости меня, Сакура... Я не смог вас защитить... Не смог спасти собственных учеников... — матерый шиноби лепетал как ребенок, не в силах поверить в то, что это происходило на самом деле.       — Никто не смог бы нас защитить, Какаши-сан... Но вы хотя бы попытались — Сакура грустно ухмыльнулась и закашлялась от боли в обожженных и изъеденных парами кислоты легких. Какаши судорожно сглотнул, приставив кунай к горлу своей ученицы.       — Спасибо тебе, Сакура-чан... — тихо сказал он и одним движением оборвал страдания куноичи, залившись горючими слезами. Услышав плеск приземлившегося рядом обезглавленного тела Инудзуки и его пса, джонин закричал. Кажется, он окончательно сошел с ума.