Плохая Курама

      Осознав, что торопиться ему некуда, Орочимару решил слегка повременить с переселением в новое тело и сперва понаблюдать за первопроходцем в нелегком деле перевоплощения в кицунэ. Змеиный саннин всегда славился хладнокровием и расчетливостью, потому не собирался мириться с побочными эффектами, которые просто обязаны были появиться в случае столь сложной трансформации. И были они столь серьезными, что бывший джинчурики сам заговорил об этом.       — Орочимару-сан, после превращения в кицунэ я не могу использовать даже базовые техники. Вы не знаете, что с этим можно сделать? — взволнованно спросил он, немного отойдя от первой человеческой жертвы и с немалым трудом отпихнув от себя совсем тронувшуюся умом Девятихвостую.       — Как это что делать? Конечно же есть! До тех пор, пока они тебе больше не понадобятся! — ответила биджу с ехидной ухмылкой, в то время как Орочимару совершенно искренне недоумевал, с какого это перепуга кицунэ, признанные мастера сложнейших огненных техник и любовных гендзюцу, разучились ими пользоваться.       — Знаешь, мне почему-то кажется, что Кьюби специально ничего тебе не рассказывает и не показывает, чтобы ты поскорее избавился от так раздражающей ее человечности, и начал видеть в окружающих лишь суповые наборы на ножках… — с нескрываемым раздражением буркнул змеиный саннин. Ему вовсе не хотелось при получении нового тела спускаться на уровень Девятихвостой, где та, без сомнения, задавит его своим опытом.       — Кто? Я? — с притворным удивлением воскликнула биджу, картинно положив руку на грудь.       — Да, ты! А ну рассказывай мне, что ты от меня скрываешь? — встрял в диалог Наруто. Лицо биджу помрачнело, но ответить она соизволила.       — Если ты еще не забыл, то моих родителей убили, когда мне и шести лет не было, и некому было научить меня лисьим ниндзюцу, особенно в борделе, где я провела первые пятьдесят лет своей жизни. А потом, когда чертов Рикудо затолкал в меня часть силы Дзюби, и за мной начала охотиться половина мира, мне тем более было не до поисков учителя глупых фокусов, — сухо ответила Девятихвостая. Наруто, слушавший эту тираду с открытым ртом, звонко шлепнул себя ладонью по лбу, в то время как Орочимару морщил лоб, изо всех сил пытаясь разобраться в мотивах Девятихвостой и одновременно составить план поиска утраченных лисьих техник.       — Прости меня, я и не пытался подумать о причинах твоей… неграмотности, — обтекаемо ответил Наруто.       — Ты вообще очень мало думаешь, Наруто-кун, — холодно ответила Девятихвостая, гордо вздернув нос. Хорошее настроение, появившееся после долгожданного съедения Саске, улетучилось без следа.       — Знаешь, мне вообще-то сложно трезво мыслить после того, как я сожрал своего лучшего друга, — возмутился Узумаки.       — Вот только не начинай опять свое нытье, иначе мне снова придется применить воспитательные меры… — Девятихвостая многозначительно оскалилась и вильнула бедрами, отчего душа Наруто ушла в пятки.       — Хорошо-хорошо, больше не буду! — клятвенно заверил демонессу все еще не отошедший после прошлого сеанса воспитания Узумаки.       — Ну вот и славно! — ответила кицунэ, сграбастав Наруто в охапку и потащив его на поверхность, на что тот лишь обреченно повис в ее мертвой хватке и опустил золотистый хвост.       — Постой! — окликнул ее змеиный саннин, в голове которого, наконец-то, появилась по-настоящему дельная мысль.       — Ну, чего тебе? — вяло буркнула демонесса.       — Наруто ведь еще не заключил контракт с призывными животными? — осведомился Орочимару.       — Не знаю… Вроде бы нет, а что? — спросила биджу, не дав открывшему было рот Наруто и слова сказать, отчего последний обиженно насупился.       — Ну так это же просто замечательно! — воскликнул змеиный саннин, на что Девятихвостая лишь вопросительно подняла бровь.       — Это очень простая техника, для которой не требуется особо развитая кэйракукэй, в отличии от так любимых Наруто теневых клонов, — при этих словах, бывший джинчурики сразу же навострил уши. Ему было просто необходимо применить хоть какую-нибудь технику, чтобы перестать чувствовать себя беспомощным зверенышем.       — Ну и нафига нам эти призывные зверушки? Пирожки из них делать? — раздраженно поинтересовалась Девятихвостая, на что Орочимару лишь сокрушенно вздохнул — твердолобости ей и вправду было не занимать.       — Нет! С учетом того, что Наруто — кицунэ, очень велика вероятность того, что на его призыв откликнутся именно лисы, которые смогут научить нас нужным техникам! — пояснил змеиный саннин.       — Ах, вот ты о чем… Ну, мне это не нужно… — скучающим тоном ответила Девятихвостая.       — Зато мне нужно! Отпусти меня! — возмутился Наруто, ловко вывернувшись из захвата биджу и подбежав к змеиному саннину. — Прошу вас, Орочимару-сан, научите меня дзюцу призыва! — попросил Наруто с горящими от предвкушения глазами.       — Научу, обязательно научу, Наруто-кун, — ответил змеиный саннин, одарив недовольно напыжившуюся Девятихвостую ехидной ухмылкой.       — Делай что хочешь, но если к закату не будешь у меня в постели, сожру! — бросила биджу, после чего оставила озадаченных подобной реакцией мужиков наедине с телом Учихи.       — Ну и что мне с ней делать? — спросил Наруто, на что Орочимару лишь тяжко вздохнул.       — Эх, если бы я только знал…