Плохая Курама

      — Что же, не будем о грустном. Давай лучше выйдем на поверхность и начнем обучение, пока у нас еще есть время… — сказал Орочимару, начав подниматься по лестнице.       — Хай! — бодро ответил Наруто и поспешил следом. Мельком увидев пышный веер хвостов в коридоре, ведущем к их спальне, джинчурики вновь задался вопросом — а что теперь-то он сделал не так? Ладно, не время думать об этом! Нужно сосредоточиться на тренировках, дабы поскорее исправить свое бедственное положение… Выбравшись на улицу, Наруто крепко зажмурился от яркого солнца, бьющего ему в глаза сквозь густые кроны деревьев. Нахлынувший на молодого кицунэ поток звуков и запахов вызвал у него настоящий прилив сил и бодрости, отчего тот начал взволнованно размахивать золотистым хвостом.       — Ну что же, начнем? — воскликнул он.       — Похвальное рвение! — ответил Орочимару с его фирменной ухмылкой. — Для начала я покажу тебе необходимые для призыва печати, но твоя кэйракукэй сильно отличается от человеческой, потому я не могу гарантировать, что они сработают именно так, как это было задумано, как и то, что они вообще сработают, — сразу расставил все точки над I змеиный саннин. Наруто недовольно насупился, но это было скорее недовольство собой, чем новым учителем. Слишком уж болезненно ему давался обмен всех нажитых потом и кровью навыков шиноби на лисьи уши и хвост.       — Смотри и запоминай: И, Ину, Тора, Сару, Хитсуджи… — Орочимару называл и медленно складывал печати, после чего прокусил палец и коснулся ладонью земли. Из расползшегося по поверхности узора из иероглифов в облачке белого дыма появилась небольшая зеленая змейка, тут же уставившаяся на Наруто.       — Орочимару, ты же знаешь, что я не умею драться? — возмутилась змейка.       — Так тебя никто и не просит — это мой новый экс… ученик, — тут же поправился Орочимару.       — И где ты умудрился найти кицунэ? Они же давно заперлись в своем маленьком мирке, из которого уже три века носу не показывают… — спросила змейка, очевидно, пропустив оговорку саннина мимо ушей.       — Погодите, так что, есть и другие, такие как я? — пораженно спросил Наруто.       — Ну, разумеется, есть, и раньше их было довольно много, пока по приказу первого Дайме страны Огня их всех не перебили… — начала воодушевленно рассказывать змейка, что, по-видимому, было ее основной специальностью. Орочимару же, не слишком довольный тем, что использованный для пущей эффектности призыв превратил тренировку в кружок любителей древнейшей истории, многозначительно кашлянул, привлекая к себе внимание.       — Это все, конечно, интересно, но я думаю кицунэ и сами ему все расскажут, как только он попадет в их мир, — раздраженно буркнул змеиный саннин.       — Ну и пожалуйста! Больно мне надо просвещать тех, кто не ценит мой труд! — возмутилась змейка и, гордо вскинув голову, растворилась в облачке белого дыма.       — Эй, но мне же было интересно! — воскликнул Наруто.       — Думаю, объяснять потом Кьюби, почему вместо тренировок ты слушал сказочки чересчур мнительного призыва, будет тоже крайне занимательно… — Орочимару многозначительно кивнул в сторону входа в бункер. Наруто судорожно сглотнул и тут же запихнул свое неуемное любопытство куда подальше, сосредоточившись на том, что было действительно важно.       — И… Ину… Тора… Сару… Хитсуджи… — тщательно проговаривая каждую печать, Наруто внимательно прислушивался к своим внутренним ощущениям, пытаясь почувствовать хоть малейший ток чакры внутри себя. Внезапно, с кончиков его пальцев сорвалась голубая дымка, отчего Наруто удивленно выпучил глаза, а змеиный саннин озадаченно нахмурился.       — Похоже, свежая человеческая душа в твоем желудке временно позволяет тебе применять обыкновенные ниндзюцу, и я считаю, что мы просто обязаны выжать из нее максимум возможного! — заявил Орочимару, каждым своим словом вгоняя молодого кицунэ в депрессию.       — О, Шинигами, что за монстром я стал, если для нормального существования мне нужны человеческие души… — сокрушенно пробормотал Наруто, мертвым взглядом уставившись в землю.       — Таким же, как Девятихвостая! И не надо тут сопли распускать — ты прекрасно знал, на что шел! — возмутился змеиный саннин.       — Но я не думал, что все будет так плохо! — взвыл Наруто.       — Ты вообще мало думаешь… — процитировал Девятихвостую Орочимару. — Возьми себя в руки и осознай, что чем скорее ты пройдешь обучение в мире кицунэ, тем быстрее избавишься от столь неприятной тебе необходимости! — добавил он.       — Вы правы, Орочимару-сенсей. Нытьем делу не поможешь… — Наруто решительно нахмурился и принялся упражняться в сложении печати, отчего змеиный саннин задорно оскалился. Хоть Наруто и сильно подрос после трансформации, мозгов от этого у него не прибавилось, и сложно было переоценить его удобство и важность для Орочимару в наведении мостов с Девятихвостой и целым лисьим миром…       Весь день Наруто напряженно размышлял о своей нелегкой судьбе, в частности, о его обострившихся отношениях с Курамой, и пытался понять причины ее нарастающего недовольства. Очевидно, что шрамы от Аматерасу доставляли ей ощутимый дискомфорт, но этого было явно недостаточно для того, чтобы она начала разбрасываться угрозами сожрать своего возлюбленного. Может быть, она слишком близко к сердцу воспринимает критику ее незнания лисьих ниндзюцу? Да, наверняка это сыграло огромную роль, особенно с учетом трагичности событий, ставших тому причиной…       «Решено, сегодня обязательно перед ней извинюсь!» — подумал Наруто, складывая печати и прокусывая палец в очередной бесплодной попытке призвать хоть что-нибудь одушевленное.       — Опять ничего! — бессильно взвыл он, глубоко дыша от усталости.       — Ты совсем не стараешься! Сосредоточься! — холодно рявкнул змеиный саннин, коротающий время за чтением небольшого медицинского справочника, сидя под раскидистым деревом. Молодой кицунэ гневно оскалился и пробовал снова и снова.       Увидев, что краешек солнца скрылся за верхушками деревьев, Наруто судорожно сглотнул.       — Орочимару-сенсей, боюсь, нам придется продолжить завтра, или вам скоро будет некого учить, — взволнованно сказал он.       — Да уж, тут не поспоришь… Удачи… — мрачно сказал он, после чего Наруто, размахивая хвостом и сверкая пятками, понесся обратно в бункер, по пути думая, с чего начать разговор с Девятихвостой. Добравшись до двери спальни, джинчурики на несколько мгновений замер в нерешительности, прежде чем, наконец, постучал и медленно повернул ручку. Собравшись с духом, Наруто быстро прошмыгнул в комнату и закрыл дверь за собой. Из кромешной тьмы на него тут же уставилась пара тускло светящихся алых глаз с вертикальным звериным зрачком. Пару секунд джинчурики не находил себе места, не зная, с чего начать, а потом глубоко вдохнул и просто сказал:       — Курама-чан, прости меня.       — За что? — удивленно спросила Девятихвостая, за прошедшие часы разыгравшая в голове с десяток сценариев того, как она будет мучить перепуганного Наруто, но ни в одном из них их разговор не начинался с его извинений.       Воодушевленный столь сдержанной реакцией, Наруто подошел ближе к Девятихвостой и вскарабкался на кровать, собираясь с мыслями.       — Я насмехался над твоей неспособностью применять лисьи дзюцу, хотя был прекрасно осведомлен о твоем тяжелом детстве и дальнейшей нелегкой жизни… Более того, хоть я прекрасно знаю, каково это, жить без родителей, но я и представить не могу, каково потерять их… Я поступил так же низко, как и те люди, которые издевались надо мной, просто потому, что им было удобно повесить всех собак на меня, а не разбираться, кто на самом деле был виноват в том, что произошло в день моего рождения, ставший для Конохи роковым… Несмотря на то, что случилось со мной за последний год, я так и не научился думать своей головой и принимать серьезные решения, и по-прежнему совершаю одни и те же ошибки, отчего страдаю не только я, но и все, кто меня окружает… Особенно ты… — тихо сказал он, неотрывно глядя в алые глаза. Услышав вместо пространных «прости меня, моя лисонька…» целую исповедь, и почувствовав с помощью своего дара эмпатии ту искренность, с которой говорил Наруто, Девятихвостая мигом растеряла всю свою воинственность и накопившуюся за последнее время злобу.       — Прости и ты меня, Наруто. Хоть у меня и были весомые поводы для недовольства, но выражать его подобными угрозами и… — лисица на мгновение запнулась, — наказаниями, вместо того, чтобы просто сказать тебе об этом — это не просто глупость, но еще и скорейший способ разрушить наши и без того шаткие отношения… — мрачно сказала она.       На несколько мгновений в воздухе повисло неловкое молчание, в ходе которого влюбленные кицунэ напряженно размышляли над полученной информацией, и, наконец, прерванное расчувствовавшимся Наруто.       — Ну что ты, Ку, у нас с тобой замечательные отношения… — сказал он, вплотную подобравшись к Девятихвостой и уткнувшись носом в ее плечо.       — Угу, настолько замечательные, что я использовала тебя вместо анальной пробки, — буркнула биджу, вяло отбиваясь от осаждающего ее златошерстного кицунэ.       — Всем нам иногда нужно немного пошалить… — проворковал Наруто, игриво куснув ее за ухо и интимно проведя хвостом по ее бедру.       — То есть, теперь это так называется? — нервно хихикнула Девятихвостая.       — Ну, а как же иначе? Ты у нас девочка большая, опытная, и тебе вполне можно и даже нужно проявлять некоторую фантазию, чтобы получить долгожданное удовлетворение… — ответил Наруто, заговорщически подмигнув ей тускло поблескивающим золотистым глазом.       — Ах вот, значит, как?! А ну иди сюда, маленький извращенец! — воскликнула Девятихвостая, теперь уже смеясь в голос, и заключила Наруто в крепкие объятия, прижав его лицом к своей обнаженной груди, но, наткнувшись руками на резинку штанов, немедленно отпихнула онемевшего от кайфа джинчурики.       — Сейчас же сними эти тряпки, я буду лобызать тебя с головы до пят! — потребовала биджу.       — Но я ведь еще не был в душе… — слабо промямлил Наруто, чувствуя, как от одной только мысли об этом у него начинается конский стояк.       — Даже думать об этом не смей! Я хочу в полной мере насладиться естественным вкусом твоего прекрасного тела… — проурчала демонесса, чувствуя, как ее рот наполняется слюной.       — Смотри не съешь меня от радости… — нервно хихикнул Наруто, избавляясь от одежды.       — Не могу ничего обещать… — ехидно ответила Девятихвостая, прежде чем сграбастать своего худосочного любовника в охапку и впиться в его губы страстным поцелуем. Наруто негромко замычал, но потом расслабился и крепко обнял биджу, обвив ее бедро золотистым хвостом. — Ну что, готов принять душ? — неожиданно разорвав поцелуй, Девятихвостая задорно хихикнула и начала медленно спускаться ниже, облизывая сперва шею, а затем и соски джинчурики.       — Всегда готов… — выдохнул Наруто и закусил губу, чувствуя все нарастающее возбуждение и упираясь набухшим членом в живот Девятихвостой. Биджу не растерялась и прильнула к джинчурики всем своим телом, медленно двигаясь вверх и вниз, увлажняя его бедра своей сочной щелочкой и стимулируя его и без того каменно-твердый член своей объемистой грудью, не забывая облизывать каждый сантиметр его мускулистого торса.       — О боже, как же мне это нравится… — томно простонал Наруто, блаженно зажмурив глаза и нежно погладив густые волосы Девятихвостой, на что та лишь игриво хихикнула и, немного поиграв языком с пупком джиинчурики, медленно спустилась еще ниже, принявшись жадно вылизывать и посасывать его мошонку.       — М-м-м, какой же ты вкусный… — проурчала она, прижав уши от удовольствия и крепко стиснув ягодицы Наруто своими когтистыми пальчиками. Джинчурики негромко ойкнул и дернулся в мертвой хватке Девятихвостой, но скорее от удивления, чем от боли.       — Только не вздумай меня слопать, похотливая хищница! — нервно хихикнул он.       — Ну, часть тебя я точно слопаю… — проурчала она, игриво подмигнув взволнованному любовнику и обхватив губами его член. Наруто застонал еще громче, выгнувшись дугой и полностью отдавшись во власть ловкого язычка и нежных рук Девятихвостой, с головой погрузившись в океан неописуемого блаженства. Кицунэ и сама тихо урчала и размахивала хвостами от удовольствия, наслаждаясь новым телом своего любовника, теперь уже в спокойной обстановке и никуда не спеша, нежно гладя его бедра и бока кончиками пальцев и чувствуя, какой гладкой и шелковистой стала кожа новорожденного демона, и с каждой секундой ей становилось все сложнее бороться с желанием его съесть. Спустя несколько минут, несмотря на протестующий возглас, Кьюби выплюнула член Наруто, так и не доведя дело до конца.       — А теперь твоя очередь, малыш, и лучше бы тебе хорошо постараться, если не хочешь провести ночь у меня в животике… — Девятихвостая ехидно хихикнула, многозначительно погладив себя по животу. Джинчурики судорожно сглотнул и молча кивнул, поспешив вернуть развратной возлюбленной многочисленные оральные ласки. Первым делом он впился в ее пухлые губки страстным поцелуем, осторожно просунув язык и облизав ее длинные клыки, невольно содрогнувшись при мысли о том, как легко они могли перекусить его пополам. Поспешно разорвав поцелуй и тем самым рассмешив подслушивающую его мысли биджу, Наруто медленно спустился к наиболее безопасной и от того самой любимой части Девятихвостой — ее пышной груди. Положив руки на упругие полусферы и нежно стиснув их, джинчурики блаженно улыбнулся.       — Помнишь наш первый поход на горячий источник? — тихо спросил он, ласково потеревшись носом о грудь биджу и взяв в рот розовый сосок.       — О, разве такое забудешь? — ответила Девятихвостая, мечтательно закатив глаза и тихо урча от удовольствия, чувствуя, как руки любовника нежно массируют ее грудь, а его зубы игриво покусывают ее чувствительный сосок.       — Жаль, что теперь в Коноху нам путь заказан, и больше нам негде так отдохнуть… — Наруто печально вздохнул, переключившись на другой сосок.       — Ну почему же — мы всегда можем съесть тех, кто нам мешает, а потом купаться столько, сколько захотим… — проурчала демонесса, нежно гладя золотистые волосы джинчурики.       — А пузик не треснет? — ехидно поинтересовался он, наконец оторвавшись от груди биджу и спустившись к ее животу, медленно облизывая область вокруг пупка и нежно поглаживая ее бока кончиками пальцев.       — Хочешь проверить? — вкрадчиво спросила кицунэ, после чего ее живот голодно заурчал.       — Знаешь, иногда твои шуточки начинают меня пугать… — буркнул Наруто, поспешив поскорее миновать самую агрессивную часть девятихвостой лисицы и спустившись к ее промежности.       — Ну так это же просто замечательно, ведь иначе мы бы давно померли со скуки! — биджу ехидно хихикнула.       — Тут не поспоришь — когда я вошел в спальню и увидел твои светящиеся глаза в кромешной тьме… это было чертовски сексуально, — ответил он, жадно припав губами к ее влажной щелочке и проявляя все свое мастерство владения языком, попутно лаская нежную кожу на внутренней стороне бедер демонессы. Девятихвостая сладостно застонала и запрокинула голову от удовольствия.       — Моего малыша заводит опасность? — вкрадчиво поинтересовалась демонесса, нарочито ласково погладив любовника по спине, — Тогда я съем тебя, если не кончу через десять минут! — добавила она властным голосом и слегка придавила голову чересчур многословного джинчурики к своей киске. Наруто понял намек и поспешил ублажить Девятихвостую прежде, чем она выйдет из себя, удвоив натиск на заветный бугорок ее клитора. Девятихвостая и слова не могла сказать от переполняющего ее возбуждения, лишь оглашала всю спальню томными стонами, вздрагивая от каждого прикосновения его языка, но кончать, отнюдь, не спешила. Вылизав досуха ее киску и ощутив невероятный прилив сил, Наруто нехотя оторвался от лисьей промежности и повалил приподнявшуюся от возбуждения демонессу на кровать, тут же использовав свой член по назначению и войдя в нее на всю длину. Девятихвостая застонала еще громче, обвив Наруто руками и ногами и настойчиво помогая ему в столь ответственном и даже жизненно важном процессе. Джинчурики же не мог передать словами, как он любил это прекрасное, но в то же время безумно опасное создание, и оттого буквально вон из кожи лез, чтобы показать это делами. Разумеется, долго противостоять такому натиску Девятихвостая не могла, и спустя лишь пару минут она забилась в экстазе, после чего обессиленно обмякла в его крепких объятиях, тяжело дыша от напряжения и блаженно закатив глаза.       — Признайся честно, ты хоть на минуту испугался? — спросила она с ехидным смешком, чуть отойдя от их жаркого примирения.       — Ну, разумеется, ведь с тобой ни на секунду нельзя ни в чем быть уверенным… — ответил Наруто, улегшись рядом с Девятихвостой и крепко прижав ее к себе. — Кроме разве что того, что ты меня любишь… — игриво проворковал он в ее пушистое ушко, отчего биджу тут же разразилась мелодичным урчанием.       — Как это мило с твоей стороны, Нар-р-руто-кун… — проурчала демонесса, заключив его в пушистый кокон своих хвостов, и он едва не растаял от испускаемого ее телом тепла. Спустя пару минут урчания в унисон, никогда не отличавшаяся большой сентиментальностью Девятихвостая окончательно расчувствовалась.       — Знаешь, мне так тепло и радостно на душе, потому что спустя тысячу лет я все же нашла того, кто любит меня такой, какая я есть, кто готов терпеть мой несносный характер и дурные привычки, и при том делать это не из страха, а совершенно искренне… — промурлыкала она, зарывшись носом в золотистую шевелюру Наруто и вновь вдавив его лицом в свою пышную грудь.       — Ну что ты, у тебя вполне сносный характер и привычки… для демона, — добавил Наруто, ехидно ухмыльнувшись.       — Рада, что ты так думаешь, ведь теперь ты мой на веки вечные… — столь же ехидно ответила кицунэ.       — Если ты меня, конечно, не съешь… — продолжил вредничать Узумаки.       — Даже тогда у тебя останется целых два выхода! — проворковала Девятихвостая, игриво куснув Наруто за ушко. Джинчурики лишь обиженно насупился и замолчал, стараясь выгнать из головы яркие картины потенциального пути на свободу, на что Девятихвостая залилась звонким смехом, тиская молодого кицунэ, словно мягкую игрушку. — Кстати, ты почувствовал какие-то изменения, когда вылизывал меня там? — спросила биджу.       — Ну, вообще-то, да… Помимо прекрасного вкуса, с каждым глотком я чувствовал прилив сил, будто хорошо поспал… — задумчиво ответил Наруто, после чего его глаза расширились от удивления. — Погоди, ты что, поделилась со мной своей чакрой? — пораженно спросил он.       — Ага! Понравилось? — спросила Девятихвостая, игриво подмигнув ему.       — Шутишь? Да я от твоей волшебной писечки теперь ни на шаг не отойду! — радостно воскликнул Наруто.       — Тогда готовь свой волшебный язычок, ведь у тебя впереди целая ночь! — проворковала Девятихвостая, разрушив кокон из пушистых хвостов и широко раздвинув ноги. Наруто дважды просить было не надо, и он тут же припал губами к ее влажной щелочке, совмещая приятное с полезным для них обоих.