Плохая Курама

      Сложно было передать весь тот спектр эмоций, промелькнувший на лице Светлейшей и ее подданных, когда они увидели еще одну девятихвостую лисицу, да еще и так внезапно появившуюся словно из ниоткуда. Шок, неверие, удивление, любопытство и, конечно же, страх… Трое из четверых пятихвостых стражей Светлейшей бросили Наруто и встали между Курамой и своей правительницей, вызвав у незваной гостьи лишь презрительную усмешку. Она всегда недолюбливала своих родичей, и с превеликим удовольствием стерла бы в порошок любого, кто встал бы между ней и Наруто, если бы повисшую в воздухе напряженную тишину не развеял его голос.       — Ку, прошу тебя, успокойся! Давай просто поговорим, и я объясню тебе, что произошло! — попросил он.       — Да я и так вижу, что произошло! Ты только пришел в этот мир, а тебя уже поставили на колени и пытаются промыть тебе мозги! — грозно прорычала Девятихвостая, отчего пятихвостый стражник, держащий ее бывшего джинчурики за плечи, несколько стушевался.       — Да нет же! Я… немножко нахамил Светлейшей, а это здесь считается тяжким преступлением… — смущенно ответил Наруто.       — Немножко? У тебя очень смутные понятия об этикете, чужеземец! — возмутилась Светлейшая.       — Поверь мне, этикет — это последнее, о чем тебе стоит сейчас беспокоиться… — прорычала Курама, раздраженно размахивая хвостами.       — Ты мне угрожаешь? — вкрадчиво поинтересовалась Светлейшая, грозно нахмурившись.       — Я? Угрожаю? Нет, дорогуша, это ты поставила моего мужа на колени и не отпускаешь! — лицо Кьюби исказил злобный оскал, а Наруто густо покраснел от смущения, ведь Курама впервые назвала его своим мужем…       Удивилась и Светлейшая, и все присутствующие в зале кицунэ тоже, особенно Юки, которая воочию убедилась, что ее непутевый найденыш не врал и действительно укротил Девятихвостую в постели.       — Девятихвостая кицунэ замужем за однохвостым? Неслыханно! — воскликнула Светлейшая.       — Это мое личное дело с кем и как быть! Отпусти его, или я вам всем покажу, что значит гнев Девятихвостой… — зашипела Кьюби, заполняя весь тронный зал своей ужасающей Ки, от которой даже Светлейшей стало не по себе, не говоря уже об остальных присутствующих, прижавших уши и поджавших хвосты от страха.       — Да пожалуйста, забирай! Можно подумать это я его похитила, а не он сам пробрался ко мне во дворец… — презрительно фыркнула Светлейшая, молча кивнув своему стражу, который тут же отпустил Наруто.       — Спасибо… — обиженно буркнул златошерстный кицунэ, прошмыгнув мимо шеренги пятихвостых и крепко обняв свою разгневанную возлюбленную, после чего давление Ки тут же ослабло, а настроение Кьюби резко улучшилось.       — Вот скажи мне, как это у тебя получается? И одного дня не прошло, а ты уже вляпался в неприятности! — возмутилась Курама.       — У тебя же нахватался, злючка! — ответил колкостью на колкость Узумаки, продолжая тесно прижиматься к груди кицунэ, прикрытой лишь узкой полосой белой ткани, созданной из чистой чакры.       — Вы определенно друг друга стоите… — едко прокомментировала происходящее Светлейшая.       — О, Шинигами, за что мне все это? — пробормотал Орочимару, обреченно закатив глаза. Даже находясь в другом мире в окружении демонов, некоторые из которых не уступали ей в силе, Девятихвостая продолжала вести себя как испорченный подросток, и Наруто, отнюдь, не способствовал изменению ситуации к лучшему…       — Светлейшая, я прошу прощения, если обидел вас, но честное слово, у меня и в мыслях не было Вас оскорблять! — Наруто наконец-то соизволил заговорить, изо всех сил стараясь показать свою искренность. Светлейшая скептически подняла бровь, но продолжала слушать своего дерзкого гостя. — Я просто хотел научиться лисьим техникам в вашем мире, чтобы быть хоть немного более достойной парой для моей второй половинки… — смущенно добавил он, слегка покраснев. На лице Светлейшей заиграла слабая улыбка — все же несмотря на свой высокий статус и отсутствие партнера, она имела богатый любовный опыт в прошлом, и желание однохвостки стать хоть чуточку сильнее для своей пассии ей очень импонировало.       — Хорошо, я принимаю твои извинения, чужеземец! — благосклонно ответила Светлейшая, — и я даже знаю, кто будет тебя учить… — добавила она, улыбнувшись чуть шире, посмотрев на треххвостую кицунэ, так и продолжавшую сидеть на коленях и безмолвно таращиться на огромный пушистый веер алых хвостов, развевающихся за спиной Курамы. — Юки, раз уж ты его нашла и спасла — тебе его и учить, и воспитывать! — “обрадовала” свою подопечную Светлейшая.       — Н-но госпожа, я ведь специалист по разведке и маскировке, а не мастер боевых техник… — сбивчиво промямлила Юки, не желая иметь ничего общего с найденышем после того, как она увидела его жену…       — Никаких “но”, Юки. У тебя слишком много свободного времени, которое ты тратишь на не слишком полезную, и, я бы даже сказала, вредную для деревни деятельность. Уверена, твоих боевых навыков будет более, чем достаточно, чтобы удовлетворить запросы этого юноши… — Светлейшая многозначительно ухмыльнулась, ясно давая собеседнице понять, что никакие возражения с ее стороны не принимается.       — Будет исполнено, госпожа… — Юки обреченно вздохнула, но, разумеется, подчинилась и поклонилась в пол, радуясь, что ее хотя бы не казнят и даже не лишат чакры.       Наруто зябко поежился и судорожно сглотнул, уловив на себе многообещающий взгляд треххвостой.       — А что насчет меня? Я бы тоже была не против чему-нибудь научиться… — сухо поинтересовалась Кьюби, вызвав у Светлейшей еще большее удивление.       — Разве ты не знаешь всего, что тебе нужно? — задала риторический вопрос Светлейшая.       — Я думаю, ты догадываешься, что в мире людей очень мало кицунэ? Настолько мало, что за тысячу лет я так и не встретила никого, кроме себя. Мне, конечно, и грубой силы пока хватало, но я очень сомневаюсь, что так будет всегда… — неожиданно для всех, особенно для Орочимару и Наруто, заявила Курама.       — Хм, занятно… — задумчиво пробормотала Светлейшая, тем не менее, сохраняя максимально невозмутимое выражение лица. — Хотелось бы увидеть тебя в истинной форме, раз физической силы тебе для всего хватает… — добавила она с легкой ухмылкой.       — Ох, это я запросто, хоть прямо сейчас… — ответила Курама, ухмыльнувшись еще больше, отчего все присутствующие заметно напряглись, вполне отчетливо представляя себя размазанными по стенам здоровенной лисьей тушей… — Шутка! Веди меня туда, где нам никто не помешает, и обещаю, я тебя удивлю… — хвастливо заявила Курама.       — Охотно верю… — ухмыльнулась Светлейшая, поднимаясь на ноги и величаво прошествовав к выходу. — Следуй за мной. О своих спутниках не беспокойся, мои воины присмотрят за ними… — пообещала Светлейшая. Курама нервозно закусила губу, замечая, что все складывается как-то подозрительно хорошо…       — Иди, Ку! Со мной ничего не случится — ты же знаешь, какой я везучий! — задорно хихикнул Наруто, ободряюще шлепнув Кьюби по аппетитной попке.       — Хорошо-хорошо, но, если ты опять во что-то вляпаешься — сожру! — пригрозила Девятихвостая, прежде чем проследовать за Светлейшей и выйти из тронного зала.       — Ох и не нравится мне все это… — пробормотал Орочимару, чувствуя на себе пристальные взгляды многочисленной лисьей свиты, плотным кольцом обступившей иномирцев и провинившуюся Юки. Плотная сеть печатей, окутавшая дворец Светлейшей, едва поддалась демонической мощи Девятихвостой, когда она с помощью Орочимару таки додумалась применить обратный призыв, чтобы перенестись к своему непутевому возлюбленному. К сожалению, уже в который раз инициатива совершала насильственные действия сексуального характера в отношении инициатора, и змеиный саннин был взят с собой за компанию. Хорошо хоть Кабуто благоразумно спрятался в бункере своего учителя, подготавливая тело Саске к переселению души Орочимару, и избежал визита в лисий мир, который был подозрительно гостеприимным. Даже мрачная пещера Рьючидо при всей чешуйчатости и прожорливости ее обитателей казалась Орочимару куда более уютной и в каком-то смысле честной по сравнению с этим до тошноты миленьким дворцом, под завязку набитым хвостатыми демонами, половина которых могла потягаться в силе с самим саннином, а другая на голову его превосходила.       — Ну почему же не нравится? Пока Светлейшая к нам благосклонна — никто нас и пальцем не тронет! — с наигранной уверенностью в голосе ответила Юки, следуя в гостевые комнаты в сопровождении группы молчаливых стражей.       — В этом то и проблема. А что, если ей не понравится наша Девятихвостая? Этот балбес на ее фоне обладает ангельским характером и вежливостью… — мрачно буркнул Орочимару, на что Наруто злобно зыркнул, но промолчал. Вопрос саннина остался без ответа, но помрачневшее лицо Юки было красноречивее тысячи слов.       Всю троицу разместили в богато украшенной гостевой комнате с бархатной позолоченной мебелью, на аккуратный низенький столик подали роскошные кушанья, и не в духе полезных и питательных жуков и червей с Мьёбокузана, а вполне себе нормальную человеческую еду, ведь в отличие от жаб и змей жители лисьего мира имели два облика и большую часть времени пребывали именно в человеческой ипостаси.       — Итадакимас! — воскликнул Наруто и тут же набросился на еду, ведь в бункере змеиного отшельника кухня была поистине спартанской, а последние пару дней он и вовсе крошки в рот не брал. Другие лисы смотрели на него со снисхождением и даже некоторой симпатией — в их обществе довлел веками насаждаемый этикет и сдержанность, и было трудно понять, чего ожидать от своего собеседника, чего нельзя было сказать о госте из другого мира, чью искренность и прямолинейность было видно за версту. Юки лишь многозначительно покачала головой и принялась чинно есть рыбный суп фарфоровой ложечкой.       Орочимару тоже глянул на уплетающего еду за обе щеки экс-джинчурики с неодобрением, взял деревянный шампурик с бенто и придирчиво осмотрел и даже обнюхал его со всех сторон, прежде чем откусить небольшой кусочек.       — Вроде не отравлено… — задумчиво проговорил он, на что подносившие блюда двухвостые лисички едва не выронили их от возмущения.       — Ваше недоверие оскорбляет нас… — обиженно буркнула одна из них.       — Не я такой, жизнь такая… — философски буркнул Орочимару, продолжая жевать бенто и подозрительно косясь в сторону двух пятихвостых охранников, дежурящих возле входа в комнату с золочеными нагинатами в руках. Те, в свою очередь, не сводили глаз с самого Орочимару, бывшего первым человеком, посетившим лисий мир за последние века. В их взгляде читалось легкое презрение и настороженность пополам с любопытством — если в мире людей ходили легенды о коварных кицунэ, совращающих и поедающих слабых духом путников в лесах, то в мире лис ходили легенды о не менее коварных людях, подчиняющих хвостатых своей воле и использующих их в борьбе против себе подобных. В обоих случаях легенды не были безосновательными… И отшельник, и лисы, за исключением одного златошерстного уникума, умело скрывали свои ауры, потому понять уровень представляемой угрозы было проблематично, ведь они понятия не имели о подвластных противнику техниках. Впрочем, Курама совсем скоро смогла почувствовать их на своей шкуре…       — Может быть хватит на меня так пялиться? — возмутилась она, чувствуя на себе пристальный взгляд Светлейшей, ведущей ее по безлюдному коридору к резной каменной арке со светящимися символами по периметру.       — Прошу прощения, я уже очень давно не видела себе подобных, и твоя аура… интригует меня… — смущенно ответила Светлейшая.       — Не думаю, что нас можно считать подобными… — скептически фыркнула Курама, глядя на Светлейшую, которая с трудом доставала макушкой ей до груди и выглядела куда более хрупкой и утонченной.       — Скоро мы это выясним. Эта арка — проход в мое личное измерение для тренировок. Там ты сможешь показать свою полную силу без риска навредить моим подданным, — пояснила лисица с серебристыми волосами.       — Откуда мне знать, что это не ловушка? — недоверчиво спросила Курама.       — Я даю тебе честное слово, что ты вернешься целой и невредимой… — заверила ее Светлейшая, склонив голову и положив руку на грудь.       — Контракт бы меня больше устроил… — сухо ответила Курама.       — Боюсь тебе придется довольствоваться честным словом — учить тебя я буду только на своих условиях. Если тебя что-то не устраивает — тебя и твоих… друзей здесь никто не держит, — так же сухо ответила Светлейшая. Девятихвостые сверлили друг друга взглядом еще несколько секунд, пока Курама наконец не уступила.       — Ненавижу политиков… — буркнула она и шагнула в арку, Светлейшая незамедлительно последовала за ней.       Курама удивленно моргнула, обнаружив себя на вершине огромного каменистого плато, диаметром около трех километров. Пейзаж был совсем не похож на густой лес, в котором пряталась лисья деревня, больше напоминая поверхность Луны, испещренную трещинами и кратерами разных форм и размеров. Впрочем, кое-какие деревья тут все-таки были, но все они были обожжены и напоминали сгоревшие спички, а камень, на котором стояла Девятихвостая, явно расплавлялся и застывал много раз, отчего его поверхность была неестественно гладкой. На горизонте виднелись и другие плато, но что было на них и между ними с высоты человеческого роста было не разглядеть.       — Хорошая у тебя тренировочная комната… — задумчиво буркнула Курама, подходя к краю плато и сталкивая ногой небольшой камешек, отправившийся в затяжное падение в пугающе черное ничто.       — Еще бы, ведь это никакое не гендзюцу и даже не затерянный остров в океане, а целый искусственный мир, созданный тысячи лет назад для членов правящей династии! — с гордостью ответила Светлейшая.       — Да брось, невозможно создать целый мир, даже для таких, как мы, — скептически ответила Курама.       — С твоей силой и моими знаниями можно создать куда больше, чем ты можешь представить, — ухмыльнулась Светлейшая.       — Хотя, может быть я ошибаюсь и переоцениваю тебя, ведь я до сих пор не видела твой истинный облик… — задумчиво пробормотала она, намеренно провоцируя гостью из другого мира.       — Что?! Да как ты смеешь сомневаться в моей силе? — возмутилась Курама, превращаясь в лисицу и начиная расти. — Я самая большая и самая сильная в мире людей, нет, во всех мирах! — ее голос переливался громовыми раскатами, ведь теперь макушки сожженных деревьев едва доставали ей до колен, а рост все продолжался. Глаза Светлейшей открывались все шире и шире, а в зрачках появился алчный блеск, ведь еще никогда в жизни она не видела такого чудовищного количества чакры в одном месте. Слово «чудовищный» определенно лучше всего подходило для описания внешности Курамы, ведь когда она достигла своих истинных размеров, ее туша заполнила собой четверть плато, возвышаясь над землей на добрые три сотни метров. Лисой ее назвать можно было только с большой натяжкой — поглощение Шукаку и части силы Джуби не прошло незамеченным, и теперь она напоминала причудливый гибрид лисы и белки с наполовину антропоморфным строением тела и длинными пальцами на лапах, похожих также скорее на беличьи, чем на лисьи. Шкура из огненно рыжей давно стала бордовой с темными пятнами на лапах. Обожженная до волдырей черным пламенем Аматерасу лапа лишь дополняла ее жуткий облик. Впрочем, ожоги худо-бедно заживали и покрывались розоватой кожицей, и через пару недель даже такая страшная рана должна была полностью исчезнуть — регенерация Кьюби была поистине легендарной.       — Ну как, впечатляет? — спросила Курама, позируя сперва в профиль, а затем в фас.       — Безусловно, твой размер впечатляет, но вот внешность, скажем прямо, на любителя… — с усмешкой ответила Светлейшая.       — Хочешь сказать, я уродливая? — вкрадчиво поинтересовалась Курама, нависая над крохотной фигуркой Светлейшей, обдавая ее своим теплым и влажным дыханием.       — Я этого не говорила, но если хочешь увидеть эталон лисьей красоты, то смотри в оба! — напыщенно ответила Светлейшая, без лишних церемоний сразу приняв свой истинный облик. Хоть она и уступала в размерах Кураме почти вдвое, она все еще была громадной, а ее тело, покрытое сверкающей серебристой шерстью, контрастирующей с черными когтями, было куда более анатомически правильным и привлекательным с лисьей точки зрения. Аккуратные треугольные ушки, правильной формы мордочка, такие же аккуратные пушистые лапки и большие глаза, цвета небесной синевы. Курама озлобленно прищурилась заскрежетала зубами от зависти — при всей ее самовлюбленности и раздутом даже больше собственных размеров эго, она не могла отрицать того, что Светлейшая была красива, очень красива, и сказать, что это ее бесило — ничего не сказать… Впрочем, одной части Курамы увиденное безусловно понравилось — ее желудок, чьими потребностями так бессовестно долго пренебрегали, заурчал от голода, а с учетом его размеров, это урчание заметил бы даже глухой.       — Мда, это не та реакция, на которую я рассчитывала… — пробормотала Светлейшая, сокрушенно покачав головой.       — Ну извини, мне больше нравятся самцы, но, если тебя это утешит — ты выглядишь очень вкусно, — ответила Курама с ехидной усмешкой.       — Полагаю, это можно счесть за комплимент… — Светлейшая неопределенно пожала плечами. — Как насчет дружеского спарринга? Мне бы хотелось посмотреть на всю эту мощь в деле… — предложила серебристая девятихвостая лисица.       — Смотри не пожалей об этом, вкусняшка… — ухмыльнулась Курама и прыгнула на Светлейшую пытаясь схватить ее лапами. Разумеется, у нее ничего не вышло — серебристая лисица просто исчезла в облаке дыма и появилась у нее на спине, совсем как шиноби, использующие дюзцу замены, только без всякой замены.       — Нападаешь без предупреждения? Как это низко… — презрительно фыркнула Светлейшая и куснула Кураму за загривок, тут же закашлявшись и спрыгнув на землю. Пропитанная чакрой шерсть Кьюби была жесткой, как стальная арматура, и теперь пасть Светлейшей чесалась, будто она лизнула пучок крапивы.       — Мне что, перед каждой атакой кричать: «Во имя Добра, я нападаю!»? — фыркнула Курама, потирая лапой кровоточащий загривок.       — Ты на себя посмотри, от тебя добром за версту несет! — с еще большим презрением ответила Светлейшая, подпрыгнув в воздух и всем весом ударив в землю передними лапами.       Каменистая почва пошла трещинами и из земли вырвались десятки толстых светящихся щупалец из серебристой чакры Светлейшей, связавших лапы Курамы и прижавших все ее тело к земле с невероятной силой. Кьюби озлобленно зарычала, ведь давление только усиливалось, как и оскорбления из уст Светлейшей. Серебристая лисица уже была уверена в собственной победе — даже ее восьмихвостый телохранитель со всем его мастерством не мог вырваться из подобного захвата, куда там полудикому мутанту из давно забытого мира, пусть и настолько крупному?       — Можно подумать ты у нас ангел во плоти, да если бы я опоздала хотя бы на пару часов — Наруто был бы мертв… — от мыслей о возможной гибели своего возлюбленного, глаза кицунэ налились кровью. Упершись всеми лапами в землю, она резко распрямила их, грубой силой разрывая путы из чистой чакры на глазах ошалевшей Светлейшей и снова бросаясь на серебристую лисицу. Та вновь переместилась на несколько сотен метров, с легкостью избегая атак все больше свирепеющей Кьюби, из пасти которой начали вырываться языки пламени.       — Послушай меня… никто не собирался… его казнить… в худшем случае… его бы временно превратили… в простого лиса… до выяснения обстоятельств… и только… — тараторила Светлейшая в перерывах между дробящими камень прыжками Девятихвостой.       — О, как это великодушно с твоей стороны! Мне что, на колени встать и лапы тебе целовать?! — взревела Кьюби, из ноздрей которой клубами валил черный дым, а пасть светилась желтым светом, словно жерло пробудившегося вулкана.       Дождавшись, пока Светлейшая снова появится перед ней, запыхавшаяся Курама сделала глубокий вдох и выдохнула столб испепеляющего пламени втрое длиннее ее собственного тела, проводя головой из стороны в сторону и превращая половину плато в море кипящей лавы. Когда пламя погасло, Кьюби довольно оскалилась, но тут же вновь яростно взревела, увидев посреди лавы крупный остров, на котором стояла Светлейшая. Она спряталась за толстой ледяной стеной, которая, впрочем, изрядно оплавилась, а от рева Кьюби и вовсе разлетелась в дребезги.       — Какая мощь… — прошептала серебристая лисица, никогда прежде не видевшая подобных разрушений от использования столь примитивных техник, которые и техниками даже с натяжкой язык не поворачивался назвать.       — Послушай, все ведь обошлось? — спросила Светлейшая, одним огромным прыжком выбираясь из лавовой западни на противоположный берег от Девятихвостой. — Он жив-здоров, я нашла ему нового учителя, и я буду учить тебя, если ты перестанешь пытаться меня убить… — как можно более миролюбиво сказала серебристая лисица, напряженно наблюдая, как Курама собрала кончики хвостов у своей пасти и начала собирать негативную красную чакру и позитивную синюю в пропорции 8 к 2 в подозрительный черный шар, от веса которого камень под Кьюби начал трескаться и проваливаться вниз. Светлейшая понятия не имела, что это такое, но одно знала точно — попадание этого шара не сулило ей ничего хорошего.       — Да неужели? Ну раз так, тогда ладно… — Курама согласилась неожиданно быстро — тренировки по управлению гневом от Наруто не прошли даром. Кьюби вновь разделила незаконченную бомбу биджу на составляющие ее синюю и красную чакру, которая бесследно исчезла в ее хвостах. Демонстрировать потенциальному противнику свой главный козырь было ни к чему. Увидев, как Курама вновь принимает человеческий облик, Светлейшая вздохнула с облегчением и последовала ее примеру, все еще с некоторой опаской приблизившись к ней.       — Теперь мне нужно называть тебя Светлейшая-сенсей? — ехидно поинтересовалась Курама.       — Да, — сухо ответила Светлейшая, все еще сомневаясь стоит ли задуманная ею игра свеч.       — Выпендриваться будем? Хорошо, тогда для тебя я Кьюби-но-Йоко-сама, — обиженно фыркнула Курама.       — Хватит с тебя и Ку-чан, — фыркнула Светлейшая, шагнув в арку прежде, чем Курама успела ответить.       — Гр-р-р, когда-нибудь я обязательно сожру эту маленькую сучку… — прорычала Кьюби, прежде чем последовать за ней.