Плохая Курама

      Какаши бежал в гостиницу со всех ног. Он до сих пор не мог поверить в случившееся, он не мог этого принять. Так не бывает, так просто не бывает! Бедный парень... О боги, лучше бы она его изнасиловала... Но она расчленила и съела его, даже мозг — и тот затолкала в свое проклятое брюхо! И как только не лопнула? Тянется лучше гандона, мерзкая тварь... Рикудо, зачем, зачем ты создал это чудовище?       Джонин был в панике, его загнали в угол, и ситуация казалась совершенно безвыходной. В седой голове мелькали мысли о побеге, но через несколько минут Какаши пришел в себя и начал хладнокровно размышлять о выходе из сложившейся ситуации.       Она собирается сожрать меня следующим... Ксо, я так просто не сдамся! Я Хатаке Какаши, Копирующий Ниндзя Конохи, а не молочный поросенок! Что же делать? Сейчас она объелась, потяжелела кило на сорок, потому достойного сопротивления оказать не сможет. Возможно, она вообще спит! Нужно просто прикончить ее, раз и навсегда! Наруто попускает сопли месяц-другой и успокоится, юношеская любовь никогда не бывает крепкой. Если же оставить все как есть, то всем нам будет очень плохо и свою жизнь мы окончим в ее желудке...       Кроме того, она в любой момент может превратиться в огромного монстра и разрушить целую деревню! Идиот, почему, почему ты не нашел способ сообщить об угрозе Хокаге? Понадеялся на "авось пронесет"?! Это твой прокол, Какаши, тебе его и исправлять! Решительно прищурив глаз, джонин повернул обратно и понесся к той самой крыше, с которой он имел удовольствие лицезреть трапезничающую биджуу.       Присев на одно колено и глянув в окно, шиноби увидел кицунэ, нагло дрыхнущую на том же месте, что и десять минут назад, раскидав по полу свои конечности и хвосты. Бесстыжая скотина, ноги расставила, как портовая шлюха! Обожралась так, что ее можно принять за беременную! А лыбу-то какую давит... Уродина, грязная тварь, ошибка природы, ты не должна жить на этом свете!       Какаши стянул повязку с глаза и пристально посмотрел на демонессу через калейдоскоп вечного Мангеке. Это рискованно, у меня одна попытка. Слышишь? ОДНА!!! Я не имею права на ошибку...       - Камуи! - тихо шепнул джонин. Голову кицунэ окутала мерцающая дымка, которая начала закручиваться в пространственный вихрь.       Кьюби почувствовала, как что-то сжимает ее череп с огромной силой со всех сторон, и тут же проснулась. Кицунэ завизжала от боли и отпрыгнула в сторону с помощью своих хвостов. Схлопывающаяся воронка оторвала девушке нос, отсекла левую грудь и вспорола переполненный живот, словно наточенный мастером нож. На пол посыпались лисьи кишки и полупереваренные останки шиноби Суны.       Курама взвыла от боли, поднялась на колени, заливаясь слезами, и попыталась затолкать обратно свои внутренности. Любое живое существо на ее месте скончалось бы от болевого шока, но Кьюби но Йоко была очень, очень живучей. Истративший почти все силы джонин чертыхнулся — монстра нужно было добить сию секунду, или все усилия пройдут даром! Седовласый выхватил кунай, напитал его чакрой молнии и швырнул его в голову завывающей над своими драгоценными потрохами Девятихвостой.       Оружие пробило окно, как бумагу, что спасло жизнь изувеченной биджуу. Демонесса уловила звон бьющегося стекла и резко дернулась в сторону. Клинок пробил ее левое плечо и вошел в стену позади нее. Девушку затрясло от удара электрическим током, рыжие хвосты выгибались в воздухе ломаными линиями, разорванные кишки окончательно высыпались на пол, добавляя в алую лужу демоническую кровь.       Дергающееся от электрических разрядов окровавленное лицо, искаженное адской мукой, повернулось в сторону разбитого окна, чтобы увидеть сидящего на крыше седовласого шиноби, сжимающего в руке мерцающий голубой чакрой кунай.       - Уб-блюдок, - тихо шепнула кицунэ, Какаши прочитал по губам и злорадно оскалился.       - Лови угощеньице, желудок на ножках! - синий огонек полетел в сторону Девятихвостой, пушистые канаты кинулись на защиту своей хозяйки. Сверкающее голубой чакрой лезвие без труда перерубало один за другим покрытые мехом хребты, неумолимо приближаясь к словно гранатой развороченной биджуу.       Дрожащие окровавленные ладони сложили одну единственную печать, и демонесса растворилась в облачке белого дыма. Вся «битва» заняла менее пяти секунд, прохожие услышали лишь звон битого стекла и выстроились полукругом под окном.       - Крышка... - простонал Какаши и рухнул на черепичную крышу, схватившись за голову руками.       Идиот, зачем ты дал ей время на побег? Ради пафоса?! Если она выживет, то мне точно конец, и ни Наруто, ни даже сам Рикудо мне не поможет! Джонин взглянул в разбитое окно и застонал — по полу валялись обглоданные кости, полупереваренные органы и мясо, кишки, обрывки одежды, и все это великолепие едва не плавало в луже крови и пищеварительных соков.       Что же делать? Криминалисты запросто вычислят меня по чакре, сохранившейся в кунаях, но если их забрать, то останется лишь море чакры Кьюби. Хмм... Джонин просветил комнату шаринганом и обнаружил, что лисья чакра очень похожа на чакру Шукаку, которого седовласому однажды довелось лицезреть лично. А ведь это вариант! Только вот под разбитым окном собралась целая толпа зевак... Какаши призвал клона, заставил его принять облик пьяницы и отправил установить ложный след.       - Ами, ты скотина, как ты могла меня бросить! - мужик швырнул камень в разбитое окно.       - Эй, это всего лишь влюбленный алкаш! - раздался крик из толпы. Клон вздрогнул и побежал прочь. Люди разочарованно вздохнули и пошли кто куда, издавая тихие смешки — в конце-концов, это не их дело.       Джонин дождался, пока улица станет более-менее пустынной, и прыгнул со своего убежища прямо в разбитое окно. Закрыв в полете тенкецу, дабы не оставлять лишних следов, Какаши зашипел от боли — без усиления чакрой мышцы оказались неожиданно рыхлыми и чувствительными. Осторожно обойдя лужу крови и останки жертвы, с трудом подавляя рвотные позывы — содержимое лисьего желудка воняло нещадно - шиноби вырвал кунаи из стены и паркета, после чего выпрыгнул в окно и был таков. Ни один прохожий не обратил на него внимания.       Наруто в это время лежал без сознания в операционной. Врач взял скальпель, напитал его медицинской чакрой и вырезал пластиковую вставку, закрывающую дыру в теле, сквозь которую было видно бьющееся сердце и трепещущее легкое. Поцокав языком, хирург передал вставку ассистенту и срезал кожу и мясо с ребер джинчуурики. Ирьенин взял в руки мини-дрель, просверлил по три отверстия во втором, третьем и четвертом ребре, также было просверлено два отверстия в грудине. Костяную стружку тут же вытягивали с помощью чакры ветра через прозрачный пластиковый шланг. Ключица и лопатка у пациента отсутствовали, потому пришлось заменить их аналогами из магниевого сплава.       В кости были ввернуты втулки с резьбой, которые тут же крепко вросли в тело под действием медицинской чакры. Металлические аналоги были привинчены болтами к этим втулками, сформировав отсутствующее крепление для конечности. Собрав металлические кости вместе и установив на них половинку шарнира, медик взял, наконец, саму руку и приладил ее на законное место.       Дальше было самое сложное — подключить СЦЧ протеза к телу хозяина. Добрые три десятка тонких, как капилляры, трубочек были приращены в разные точки окружающей рану плоти. Ассистент промакнул лоб хирурга тампоном, собирая капельки пота — операция длилась уже более часа. Ирьенин заживил кровоточащую рану, протер ее стерильным бинтом и накрыл искусственное плечо белым кожухом из того же пластика, из которого была сделана рука.       Облегченно вздохнув, врач снял маску и перчатки. Полюбовавшись на свое творчество, ирьенин не сдержал широкой улыбки — работа была проделана идеально, конечность по форме ничем не отличалась от оригинала, и никто не смог бы обнаружить ее искусственную природу под одеждой.       - В палату его.       - Хай! - санитары переложили пациента на носилки и направились в палату, где блондину предстояло отлеживаться еще несколько дней под пристальным присмотром специалистов, прежде чем тело привыкнет к новой конечности и крепления окончательно прирастут к костям.       Сам блондин в это время гордо восседал в домике Кьюби в своем подсознании и скучал. Наркоз разорвал связь разума с телом, отчего последний был предоставлен самому себе. С момента разлуки с кицунэ прошло едва ли больше трех часов, но блондину уже было до боли тоскливо.       Джинчуурики ощущал то, чего не чувствовал никогда ранее — все нарастающую тревогу. Если бы он только был в сознании, то непременно отозвал бы Девятихвостую, даже если бы после этого та на него обиделась. Ему казалось, что с Кьюби вот-вот случится что-то ужасное. На мгновение, сердце блондина замерло, парнишка вскочил на ноги и начал бегать кругами.       - Ксо-ксо-ксо... - раздался громкий хлопок, блондин вздрогнул, и его лицо озарила широкая улыбка. - Курама-чан, ты все-таки пришла ко мне!       Джинчуурики выбежал на улицу и закричал от ужаса — на пороге дома валялась груда окровавленных органов, окруженная девятью конвульсивно дергающимися хвостами, в некоторых местах согнутыми под неестественными углами.       - КУРАМА-А-А!!! - Узумаки кинулся к биджуу и рухнул перед ней на колени, заливаясь горючими слезами. - Курамушка, как же ты так...       - Заткнись и слушай меня! - раздался полный боли хрип. Джинчуурики тут же взял себя в руки, размазал сопли по лицу и предельно сосредоточился — Кьюби пока еще была жива, но его стараниями положение могло измениться в любой момент. - Отнеси меня к своей чакре, только не оторви мне хвост или кишки, - блондин всхлипнул и осторожно уложил окровавленную трубку кишечника в живот демонессы. Взяв девушку на руки, он побежал к ручью.       - Опусти меня в воду, - каждое слово давалось биджуу с трудом, она потеряла целое море крови, несмотря на запаянные демонической чакрой поврежденные сосуды. Блондин осторожно уложил кицунэ на дно ручейка, поднятое так, чтобы голова девушки была над водой. Неторопливый поток бережно промывал поврежденные органы и уже через несколько секунд брюшная полость лисицы была очищена от крови и едкого пищеварительного сока. Затекавшая в прохудившийся желудок чакра тут же рассасывалась, отчего биджуу испытала некоторый прилив сил.       Собрав всю свою волю в кулак, демонесса положила немеющую руку на свой желудок. Края огромного отверстия, около десяти сантиметров в диаметре, оставленного воронкой, засветились голубым светом и прямо на глазах приближались друг к другу со скоростью около сантиметра в секунду. Всего через несколько мгновений, самый работящий орган Кьюби был восстановлен.       Наруто смотрел на это действо с открытым ртом, продолжая тихо скулить — он ничем не мог помочь своей возлюбленной. Кицунэ тщательно восстановила надорванный кишечник и уложила его еще аккуратнее. Узумаки перестал разводить сырость — страх за Девятихвостую сменился любопытством — не каждый день увидишь живое, вовсе не собирающееся умирать, пусть и не совсем человеческое тело в разрезе.       Чакра впитывалась всем организмом лисицы, потому кицунэ, без всякого сомнения, восстановила мышцы пресса и кожу на животе, заперев воду внутри. Силы таяли на глазах, потому демонессе было жизненно важно успеть заживить все раны, прежде чем она потеряет сознание. Восстановив свою грудь, нос и хвосты, лисица все-таки отрубилась, но ее жизни больше ничего не угрожало. Не веря своим глазам, джинчуурики осторожно взял на руки обессиленную девушку, вернувшуюся с того света, и понес ее в дом. Он поклялся себе любой ценой узнать, кто сотворил такое с его малышкой, после чего порубить наглеца на куски и скормить пострадавшей в качестве компенсации.