Против лома

      – Кузнечик! За мной!       Я лениво заворчал и поднялся с койки – за прошедшие две недели привык к местным порядкам и возмущался теперь больше для вида. Такая тактика – выжидать, слушаться и не высовываться – хоть и унизительна, но оправдана, пока мне не удастся найти способ сбежать отсюда или хотя бы избавиться от ошейника. Сложно было не перенять философию инферийцев, живя с ними в одной комнате.       – Мне долго ждать?       – Нет, уже иду.       Снова лаборатория, снова маньяческая улыбка Маревки, снова бесконечные испытания и анализы. Та беговая дорожка мне ещё долго будет сниться! Бр-р-р, как вспомню, сколько пришлось пробежать на максимальной скорости, сам от себя не ожидал! Всё же срабатывающий при замедлении ошейник – хороший аргумент, чтобы не останавливаться. А потом уже как-то всё равно стало, удавка меня убьёт или сам помру. Так и не умер, демонолог своих крыс подопытных бережёт. Мне даже выходной дали…       Эй. Это другая лаборатория!       Я замер и отступил на пару шагов. Это место больше похоже на морг – вон там и инструменты для вскрытия на столике.       И тут я понял.       – Я тебя убью, если попытаешься меня разрезать, как какую-то лягушку.       – Ты снова забываешься, Кузнечик, – равнодушно отозвался демонолог – ошейник сжался, перекрывая кислород – и дёрнул за какой-то рычаг.       Я отстранённо наблюдал за тем, как в центре пустой лаборатории поднимается из-под пола операционный стол, а с потолка свешивается яркий магический светильник. Самому мне было как-то всё равно – вдохнуть бы. Сейчас, со временем, удушение стало переноситься немного легче, но боль от этого никуда не уходила.       Маг сделал ещё что-то, и воздействие гадской игрушки стало куда сильнее. Стыд и позор, изверг потерял сознание!       Очнулся уже прикованным к столу, и, что самое страшное, я почти не чувствовал своего тела. Даже пошевелиться не мог.       В поле зрения показалось лицо демонолога.       – Надо же, наркоз подействовал только частично. Ничего, мне хватит.       Человеку достался полный ненависти взгляд. К сожалению, это единственное, что я мог сделать.       О дальнейшем мне приходилось лишь догадываться по ощущениям. Боли не было, но всё остальное осталось, как прежде.       Вот лёгкое давление – скальпель на чешую. Тихий хруст – острейшее лезвие разрезает пластинки на животе. Хруст влажный, смачный, как спелое яблоко – расступается кожа. Сверху вниз, от грудины почти до паха. Что же у него за инструмент, позволяющий так легко вскрыть природную броню изверга?       Холодно.       Лёгкие прикосновения чего-то мягкого – демонолог тампоном убирает кровь и склоняется над разрезом.       Усмешка.       – Ну, как, узрел великое откровение?       – Пока что вижу обычные потроха. Не отвлекай меня, а то случайно могу что-нибудь не то перерезать.       Чувствую прикосновение к собственным кишкам и затыкаюсь. А ну как, и правда что отрежет?       Всё-таки, если смотреть отстранённо, чужие пальцы на потрохах ощущаются даже в чём-то забавно. Но неприятно всё равно.       – Так, а тут у нас что?..       – Почки там, – машинально отвечаю, не отрывая взгляда от светильника. Всё равно смотреть больше не на что.       – А это тогда надпочечник? – хмыкает маг, прикасаясь кончиком скальпеля.       – Нет, тоже почка. Но малая. Что, не видно?       – Вот теперь видно, после того, как ты сказал. Что в тебе ещё интересного есть?       – Сам ищи.       – Я-то найду, – усмехается маг и снова зарывается пальцами мне в живот.       Дальнейшее помню смутно. Кажется, я язвил, он мне отвечал... Потом он мне сказал, что потерял какой-то орган, я, глупо хихикая, сказал, что похрен, вырастет, а он рассмеялся и сказал, что пошутил. Потом я комментировал процесс укладки кишок на свои места и зашивание вскрытого брюха. Потом была плотная повязка на животе, путешествие по коридорам и такие знакомые потолочные светильники демонятника.       Я смотрел на склонившихся надо мной инферийцев и улыбался им. Только они чуть позже ушли куда-то.       А потом действие анестезии окончательно прошло. Стало больно и плохо. Я попытался свернуться клубком, но, неосторожно пошевелившись, свалился с каталки на койку. Прямо на живот. Взвыв, я прошёлся когтями по подушке. Звук разрезаемой ткани стал просто музыкой для моих ушей.       Постепенно навалились и другие ощущения. Хотелось пить и есть – организм требовал ресурсов на своё восстановление.       Плеча коснулась чья-то рука. Я рыкнул и отмахнулся от чужака. Свежие швы тут же откликнулись вспышкой боли.       – Тихо, это я, Ветер. Как ты?       – Нор-р-мально, – рыкнул я, чуть повернул голову и клацнул челюстями. – Не трогай меня!       Ветер хмыкнул.       – Понимаю, тяжело быть и чувствовать себя беспомощным. Тебе помощь не нужна?       – Сам справлюсь.       Попросил бы воды, но, думаю, мне ещё несколько часов ничего нельзя – вот не понравится кишкам такое самоуправство, и прощай, Ааз.       – Хорошо, Куз, лежи, отдыхай.       Я прислушался к шагам вульгара и вздохнул. Куз… Кузнечик… Дурацкая кличка.       Что со мной сделают в следующий раз? Вскроют череп или грудную клетку? Или же разрежут пополам?       Мне не выбраться отсюда живым. Я слишком далеко попал, Скив не сможет меня найти. Ошейник препятствует попыткам побега – пробовал уже, магии у меня нет. Без шансов, в общем.       Как тут холодно…       Я попытался вытянуть одеяло из-под себя и укрыться, но малейшее движение вызывало новую волну боли, пришлось отказаться от этой идеи.       Холодно и одиноко. Вся моя ярость, злость на демонолога и ненависть; всё изврское презрение и чувство собственного превосходства над другими; всё то, что я «подхватил» у Скива, как какой-нибудь человечий грипп… Всё вымерзло. Осталось лишь понимание, что это будет длиться до конца моей жизни.       Чьи-то шаги и тёплое скользящее прикосновение к чешуе. Я чуть повернул голову. Ветер, снова он. Набросил на меня одеяло с одной из пустых коек.       – Ты так дрожишь, что даже Искре на тебя смотреть холодно.       – Так пусть не смотрит, раз такой мерзляк, – угрюмо буркнул я. Но одолженное одеяло оказалось тёплым, и холод отступил.       Спать хочу…       А завтра я устрою сам себе выволочку за то, что так расклеился. Подумаешь, брюхо разрезали. Мне раньше и не так доставалось!

***

      Кормили хорошо, восстановление шло быстро, и на третий день я чувствовал себя уже почти здоровым.       А утром четвёртого меня разбудил радостный вопль.       – Ежемесяц уже сегодня!       Я подскочил на кровати, но успокоился, узнав источник шума – Искра.       – Что случилось?       Но добиться ответа от огневика я не сумел. Он прыгал по комнате, разбрызгивая вокруг яркие искры – понимаю, за что его так прозвали! – и периодически с радостным возбуждением выкрикивал, что сегодня ежемесяц.       Ветер заметил моё недоумение и чуть усмехнулся.       – Каждый месяц демонолог обновляет заклинания на демонятнике. А нас в это время выгоняет на дикую природу. Большой кусок леса, огороженный барьером. Можно полетать, размять крылья, поохотиться, половить рыбу. Глоток свободы на два-три дня.       – Вас выпускают погулять?       Я подавил в себе желание спешно оглянуться – Шарик подошёл совершенно бесшумно и незаметно.       – Да, – кивнул Ветер. – Здесь традиция есть – новичкам не говорить, чтобы сюрприз был, но Искра, сами видите, слишком любит ежемесяцы.       – Здорово! – я улыбнулся. – И когда?       – Да вот сейчас, вместо завтрака и отправят. Поедим уже в лесу.       – А почему вместо завтрака?       – Потому что на кухне тоже происходит замена заклинаний, – хихикнул Ветер. – А вот и хозяйчик топает!       И действительно, дверь открылась, и в комнату зашёл демонолог.       – Все за мной, и до вас очередь дошла.       Демоны цивилизованно построились по одному. Я оказался замыкающим, сразу после Шарика.       Мы прошли мимо всех лабораторий, миновали какую-то комнату, откуда бежали тараканы и раздавались возмущённые вопли Маревки, и, наконец, покинули дом демонолога – впервые за всё время, пока я здесь.       Лес показался мне просто чудесным местом, хотя, если смотреть трезво, то ничего особенного в нём не было. Но сам факт!       Я задержался на пороге, осматриваясь, поэтому отстал от инферийцев, а они уже разбежались-разлетелись в разные стороны и скрылись из виду.       Ладно, не буду им мешать.       Я улыбнулся и отправился на поиски еды.       Стоило отдалиться на несколько шагов, как все признаки недалеко расположенного жилья исчезли начисто, а потом мой нос уловил тонкий, еле заметный запах крупного теплокровного животного. Скорее травоядного, чем хищного. Отлично! Конечно, не то, что я привык есть, но и не мёртвые варёные птицы.       Свою радость я выразил довольным оскалом и тихим рыком и уверенно взял след. Охота! Как давно это волшебное слово не будоражило мою кровь! Скоро вообще забуду, каково это – гнать добычу и наслаждаться самолично добытой пищей.       А вот и добыча. Я подкрался поближе и прыгнул.       Крупный злой кабан не пожелал так просто умирать и несколько раз долбанул меня о стволы деревьев, но ему это не помогло. Уже скоро я, довольно урча, снял с бока туши шкуру, когтями вырезал приличный кусок филе и впился зубами в ещё тёплое мясо, такое приятно-склизкое и сочащееся солёной кровью. Урррр…       Кусты зашуршали. Я вскинул голову и злобно зашипел, но почти сразу осёкся. Тот, кто вышел на поляну, не мог быть никем иным, кроме демонского детёныша. Почему я так решил? Это существо было ростом примерно с меня, его тело сплошь покрывала серая шёрстка, а черты лица были откровенно детскими. И ещё одно, весьма странное обстоятельство. Стоило мне увидеть мелкого, как во мне ожил родительский инстинкт, куда сильнее, чем это бывало рядом со Скивом. А когда я заметил на шее детёныша знакомую удавку, желание убить демонолога стало нестерпимым – мой ошейник даже среагировал уколом боли.       Малыш, наверное, принял мой рык на свой счёт – он испуганно пискнул и отшатнулся, скрываясь в кустах. Я тут же опомнился, но не смог удержаться.       – Эй, мелкий, куда? Сюда иди.       – А ты меня не съешь? – робко спросил ребёнок, высунув любопытный нос из-за дерева.       Я усмехнулся, показывая клыки.       – Конечно, съем! И костей не оставлю!       О-бо-жаю подобные шутки!       Далеко мелкий не убежал – уже очень скоро мне из кустов сообщили, что всё я вру, потому что я взрослый, а взрослые детей никогда не обижают. Я аж заинтересовался.       – Ладно, мелкий, ты меня раскусил. Не сожру. У меня вон, кабан огромный. Могу даже поделиться, иди сюда.       Вдвоём дело утилизации туши пошло куда быстрее. Подождав, пока малыш насытится и развалится на траве, поглаживая округлившееся пузико, я сел рядом и приступил к допросу:       – Скажи, а почему ты был уверен, что я тебя не съем?       – Странный ты, дядя, – мелкий сыто икнул. – Хороший, но странный. Детёнышей трогать нельзя, никогда. Правда, злой дядька говорит, что плевал он на все эти запреты…       – Демонолог, что ли? – уточнил я. – Он тебя обижает?       – Он меня прямо с пряток выдернул и домой не отпускает, – пожаловался малыш. – И тесты всякие скучные. И ещё он кровь брал, вот отсюда, – тычок когтем в локтевой сгиб. – Но потом извинился и вкусный камешек дал, вот. Так что дядька злой, но не плохой.       Я кивнул, вспомнив, что Ветер говорил на эту тему. А демонолог-то, гад, умный и осторожный. Если инферийцы так берегут своих детей, действительно, тот, кто обижает малышей, сильно сокращает срок своей жизни…       Но зачем он вообще играет с огнём?       Долго подумать не получилось – мелкий закатил глаза и бухнулся в обморок, а его ошейник поменял цвет с чёрного на жёлтый. Я, признаться, подумал сначала, что это вина удавки, и потянулся сорвать её, но тут ожила моя. Пришлось пережить несколько не самых приятных минут, пока не явился демонолог.       Мне было трудно сосредоточиться на чём-то, кроме нехватки воздуха, поэтому я не совсем понимал, что происходит вокруг. Но вот демонолог лёгким пассом отменил действие душилки, и я смог спокойно сесть. Мимолётный взгляд на мелкого – вроде спит, и ошейник уже снова чёрный.       – Что ты с ним сделал?       Маг некоторое время рассматривал меня, мол, стоит ли с этим кузнечиком вообще заговаривать, но всё же ответил:       – Снял приступ. Доволен?       – Приступ чего? Объясни мне.       Мне достался ещё один задумчивый взгляд.       – Мелкий болеет. Я пытаюсь его вылечить. Специально призывал того, кого уже практически похоронили все, кроме разве что родителей. Если скопытится – претензий не будет.       Я ощерился.       – Ты испытываешь лекарства на ребёнке?       – У меня для этого есть Черныш и Листик, – презрительно сказал демонолог, развернулся и ушёл. Догонять его почему-то не хотелось.       Я снова вернулся к малышу, разглядывая его. Больным совсем не выглядит, да и не говорил он ни про какие лекарства, может, маг соврал? Хотя, если демонёнок каждый раз так хлопается, он мог и не знать, что с ним что-то в это время делают.       Как всё сложно…       Найду кого-нибудь из наших и спрошу. Но сначала посижу с мелким, чтобы не просыпался в одиночестве.

***

      – О, Куз, вот ты где, – на поляну вышел Ветер и остановился. Я бы сказал, что он на стену налетел, так резко замер. Проследив за взглядом вульгара, я увидел мелкого. А демон тем временем начал тихонько рокотать от злости, но почти сразу осёкся, поморщился и потёр ошейник.       – Что случилось? – осторожно поинтересовался я, встав между инферийцем и ребёнком.       – Что с малышом? – резко спросил Ветер. Никогда его таким не видел – напружиненный, нервный, кончик хвоста туда-сюда мечется.       – Он упал в обморок, потом демонолог с ним что-то сделал, и сейчас он спит.       – Что?       – Не знаю, меня в это время ошейник душил, как-то не до того было.       – Как давно?       Я прикинул время.       – Минут двадцать-двадцать пять…       – Не может быть, – негромко сказал Ветер и сделал шаг вперёд.       – Слушай, может, объяснишь, что происходит? – я не сдвинулся с места, по-прежнему заступая ему дорогу.       – Нет, сначала я должен убедиться, что всё в порядке. Не стой у меня на пути, – рыкнул демон и взмахнул рукой.       Меня подхватил воздушный поток и оттолкнул чуть в сторону, а Ветер подскочил к демонёнку и склонился над ним. Видеть на лице взрослого инферийца такое умиление и нежность мне до этого момента не приходилось! Даже на Листика он по-другому смотрел.       А Ветер тем временем поводил над спящим мелким руками и удивлённо выдохнул.       – Действительно, всё в порядке… Как он сумел блокировать приступ?       – Ты у меня спрашиваешь? – проворчал я.       – Извини, Куз. Просто, тут дело такое… Это мой племянник.       После секунды ступора я опомнился и вернул нижнюю челюсть на положенное ей место.       – Племянник?       – Сев’шери моего шша’шери, если быть точным.       Я тряхнул головой. Странная конструкция.       – А что это означает?       – Сейчас попробую объяснить… От общих родителей… мужчина – брат, женщина – сестра… В этом языке нет обозначения для родственников-гермафродитов. Гермафродит, рождённый со мной от общих родителей, выступила в качестве матери для этого вот серого чуда. На этом языке – племянник.       – Так ты поэтому так заволновался?       Ветер кивнул.       – На чужого детёныша я бы отреагировал спокойнее. Признаться, когда я попал к хозяйчику, думал, что живым малыша уже не увижу.       – Он совсем не выглядит больным, – заметил я, посмотрев на ребёнка. Он до сих пор не проснулся, хотя говорили мы довольно громко, да и возня до этого была не бесшумной.       – А этого обычно и не видно. Но он часто падает в обмороки. А потом начинается припадок, вроде эпилептического.       – И вы не знали, что с ним?       Ветер грустно кивнул.       – Дело в том, что мы не можем его исследовать, чтобы понять причину. Дети неприкосновенны. Вынужден признать, что в данном случае хозяйчик – единственный реальный шанс.       Мы немного помолчали, не находя темы для разговора.       – А остальные где? – поинтересовался я.       Вульгар улыбнулся.       – Искра с суккубами ушёл, восстанавливать попранную мужскую гордость. Черныш сказал, что отправился на поиски еды, но я так думаю, собирается обломать нашему рыжику лафу, – я негромко, чтобы не сбить с мысли, хмыкнул, – Шарик не знаю где, он в тенях скрылся. А Листик тут неподалёку охотится.       – А ты просто так погулять вышел?       – Нет, тебя искал. Ты ведь не знаешь, где наше убежище для ночлега расположено, но это не повод спать на улице! Пойдём, покажу дорогу.       Ветер поднял ребёнка на руки и приглашающе махнул хвостом. Я кивнул, напоследок выдрал из туши кабана кусок мяса с какой-то костью – а оставалось его после нашего обеда не так и много – и пошёл рядом.       Убежище оказалось настоящим лагерем. Массивный деревянный настил пролёг между нескольких крупных деревьев, соединяя их в единое целое, крышей, насколько я успел заметить, служили большей частью зелёные кроны. Чуть позже, когда я взобрался наверх по верёвочной лестнице (а Ветер так просто взлетел), впечатление было немного подправлено – на помосте находилось несколько аккуратных шалашей. И незнакомые демоны, в том числе. Ко мне подойти никто не спешил, а потому и я не стал лезть с общением, вместо этого вновь увязавшись за вульгаром. За всем этим я начал воспринимать беловолосого демона как вожака, что сумел не заметить вплоть до этого момента.       Бывает же.       Я вспомнил своё знакомство со Скивом. А ведь всё так похоже начиналось… Призыв, чувство беспомощности – лишение магии. Одна разница – напарника своего я на том этапе ещё мог задавить интеллектом, хотя обычно это лишь вводило нас обоих в неприятности. Но я никому никогда не скажу, что я хреновый управленец. Даже самому себе мысленно. Это всего лишь неудачные стечения обстоятельств!       Сейчас же я нахожусь в совершенно другом мире со своими законами и, пожалуй, теперь понимаю, что чувствовал Скив, впервые оказавшись на Деве!       Скив-Скив... Сначала я шёл впереди тебя, чтобы позже уютно устроиться за левым плечом того, кто объединил вокруг себя столь разных существ. Хотелось бы мне снова увидеться с тобой.       Ветер… Тоже вожак, тоже ведёт за собой свою пёструю стаю. Но я не был свидетелем его становления, просто пришёл в уже сложившийся маленький социум. И влился, приняв местные правила. И я не сказал бы, что это так меня тяготит.       Если бы ещё не демонолог!       Перед лицом что-то мелькнуло, я отшатнулся, спасая глаза, и отмахнулся когтями.       – Не щёлкай клювом, без носа останешься, – хмыкнул Ветер.       – Я просто задумался, – огрызнулся я.       Настроение, ещё недавно бывшее добродушно-рассеянным, со свистом и улюлюканьем понеслось вниз с горы, в море негатива.       – Здесь тебе не Извр. Опасно быть рассеянным.       – У нас тоже клювом щёлкать опасно!       – Тогда я не понимаю, как ты до своих лет дожил, – припечатал вульгар.       – Великолепно, как ты видишь, дожил! – меня разозлили эти воспитательские замашки. – И вообще, я вполне способен постоять за себя, а ты мне не мамочка! Ты такой же пленник, как и мы все, а корчишь из себя самого крутого!       – А ты, значит, хочешь у меня это звание оспорить? – ощерился Ветер. – Бой за власть?       – Да хоть за что!       Не знаю, почему я так быстро вспыхнул и вообще сорвался. Наверное, в глубине души не хотел видеть никого постороннего своим вожаком. Как же, я, такой крутой и охуенный, вдруг признаю над собой главенство кого попало, то пентюха, то какого-то инфера.       Так или иначе, вызов подтверждён обеими сторонами. Оружия у нас не было, поэтому мы просто сцепились, стараясь пробиться через чешую, достать до уязвимых мест. Краем глаза я отмечал посторонних, наблюдающих за нами, но никто не вмешивался и не разнимал.       Во время очередного рывка опора куда-то исчезла – мы докатились до края помоста и свалились с него.       Падать будет больно.       Я постарался сделать приземление как можно более чувствительным для Ветра – кое-как дотянувшись, схватил его за крыло и дёрнул, разворачиваясь в воздухе так, чтобы оказаться сверху. Он в ответ хлестнул хвостом, наискось по спине расцвела полоса боли – никак, чешую пробил? Я зло зарычал и ответил тем же, проехавшись когтями по шее противника.       А потом мы упали. Ветер недовольно взрыкнул – ха, не нравится на крыльях лежать! – но я не давал ему перевернуться, отвешивая оплеуху за оплеухой. И только когда сильный удар сбил меня в сторону, сообразил, что демон, воспользовавшись моей злостью, сумел что-то сделать. А вот что именно – понять уже не удалось.       Клыки Ветра проскрежетали по ошейнику – в первый раз я был немного благодарен демонологу за эту дрянную штуку! – и убрались куда-то. Я тут же сел, готовый к отражению атаки.       Отражать было нечего. Ветер смотрел на меня уже осмысленно и явно не собирался больше драться. Мне так быстро успокоиться не удалось, ещё где-то полминуты я пыхтел и фыркал, выражая своё неудовольствие, а потом сказал:       – Если бы мы дрались на земле с самого начала, я бы тебя заломал. Падение немного сбило меня с толку.       Ветер, рассмеявшись, хлопнул меня по плечу.       – А оно так всегда и бывает, из-за какой-нибудь мелочи всё летит в тартарары. Ладно, сородич, полезли наверх.       – Сородич? – я зацепился за новое обращение.       Вульгар согласно дёрнул кончиком хвоста – я уже давно понял, как часто инферийцы используют хвост при общении, и научился разъяснять некоторые жесты.       – Ты повёл себя, как настоящий демон, хоть и выглядишь, как ящерка, и душами не питаешься.       – А до этого я себя что, как-то по-другому вёл? – возмутился я. – Я всегда такой!       И только сказав, я понял, что со всеми этими стрессами действительно вёл себя слишком тихо. Зато сейчас, на природе, слегка оклемался и стал похож на себя прежнего. Жалко, что этот отпуск ненадолго!       Ветер, кажется, всё понял без слов. Он вообще проницательный. Хороший вожак.

***

      Небольшой отпуск мне, определённо, понравился. Я перезнакомился с остальными обитателями демонятника, несколько раз сходил на охоту, научил Ветрова племянника материться и отымел Черныша. Последнее вышло совершенно случайно, стал бы я за этим клоуном с цветами бегать!       А началось всё с охоты.       Мне не повезло – кабан смылся за ограждающий барьер. Мне пересечь границу, обозначенную ярко-белыми столбиками, не давал ошейник, оставалось только смачно выругаться везучей свинье вслед и поискать другую добычу, менее расторопную.       – Что, не ладится личная жизнь?       Я посмотрел наверх и увидел Черныша, сидящего на ветке и нагло улыбающегося.       – Это почему она у меня не ладится?       – Ну-у, – протянул пожиратель, чуть качнувшись, – судя по твоей прочувствованной речи, этому хряку предлагалось разделить с тобой пару ночей, а он, такой нехороший, отказался и сбежал. И я его понимаю, с твоей-то фантазией!       Я фыркнул и запустил в него шишкой. Не попал, да ещё и уворачиваться пришлось – больно метко язва черноволосая отбивает!       – Я вот не пойму только, почему ты кабана Ветру предпочёл, – заявил Черныш и спрыгнул на землю. – Вроде не урод, – констатировал он, обойдя меня вокруг, – да и ванну вы уже вместе принимали.       Кажется, язва наша успела настолько задолбать Искру, что тот перестал реагировать и понадобилась новая жертва. Не на того напрыгнул.       – Совместное пребывание в ванной комнате ещё ничего не значит, – заметил я, поворачиваясь так, чтобы видеть инферийца.       – То-то у вас такие довольные рожи были! Или ты решил не разрушать его милую парочку с Листиком? А зря, глядишь, даже третьим взяли бы!       – Именно, не разрушать и решил, – мирно согласился я и прыгнул, сбивая его с ног. Атака удалась, и я поспешил схватить Черныша за руки, закрепляя успех.       От него пахло чистотой – откуда? несколько дней в лесу без душа! – с едва заметным флёром послегрозового воздуха, а ещё – возбуждением. Я довольно зарычал, приподнял губу, чтобы чувствовать запахи не только носом, и наклонился ближе к лицу Черныша. Обострённые чувства позволяли мне читать его, как открытую книгу, снимая маску за маской.       Первая маска, злобно рыча, попыталась укусить меня за нос и высвободиться, вторая, будучи заткнута поцелуем, расслабилась, прильнула ко мне и широко развела ноги, третья боялась показаться легкодоступной, но хотела потрахаться, четвёртая явно держала при себе парочку ехидных замечаний и ждала только удобного случая, а пятая...       Я вздрогнул и дальше четвёртой маски не полез, потому что из-за неё на меня на мгновение посмотрела древняя, хищная, голодная и невыразимо опасная тварь. Даже у меня чешуя дыбом встала. Нахер, лучше иметь дело с черноволосой язвой, чем с монстром, который мне может оказаться не по зубам.       Черныш прервал мою задумчивость, потянувшись за новым поцелуем и ероша когтями чешую – я снова вздрогнул, на этот раз от удовольствия, рождённого прошедшей по коже волной. Перехватить инициативу он не пытался, наоборот, всем видом демонстрировал готовность отдаться здесь и сейчас. Какой здоровый изверг от такого предложения откажется?       Я тоже распустил когти, чтобы поскорее избавить Черныша от одежды – она в таком деле только помеха, мешает вдоволь полюбоваться сильным телом бойца, рельефными мышцами, тёмными сосками, так отчётливо выделяющимися на белой коже. Запах тоже усилился, не задерживаемый более дурацкими тряпками, сейчас я смог уловить в этом коктейле хищные нотки, но они не были сигналом опасности, наоборот, только усиливали желание. Одно дело – трахать покорное, податливое тело, и совсем другое – знать и чувствовать, что под тобой не менее опасный хищник, чем ты сам, и тебе сделано величайшее одолжение.       Я не стал затягивать с прелюдией и навалился на Черныша. Проблем не должно было возникнуть – наши женщины внутри тоже довольно узкие и сухие, так что «смазочным аппаратом» природа снабдила мужчин – но инфериец со свистом выдохнул сквозь зубы, выгибаясь и пытаясь найти нужную позу.       – Что ж ты твориш-ш-шь! Сразу видно, изверг!       – Не ожидал, что ты такой хрупкий, – фыркнул я, но стал двигаться аккуратнее, пока нам не удалось найти общий ритм и правильный угол, а потом уже стало не до таких мелочей.       Последнее время моя сексуальная жизнь, мягко говоря, не блистала разнообразием и регулярностью, так что эмоции ощущались особенно остро, до потери соображения и невнятных довольных рыков. Чувствовать, как вздрагивает подо мной сильный любовник, как он сжимается, чтобы усилить контакт и доставить мне удовольствие, видеть его лицо, слышать стоны и вдыхать запах…       И тут эта язва открыла рот!       – Надеюсь, теперь ты понял, что кабанчик был плохой кандидатурой?       Моё замешательство не продлилось и мгновения.       – Наоборот! Кабанчик, по крайней мере, не вякал бы под руку!       Я мстительно двинул бёдрами, вызвав у демона короткий вскрик наслаждения, и поцеловал, лишая возможности и дальше нести глупости. После такой встряски, как ни странно, у меня ничего никуда не упало, и разрядки удалось достигнуть буквально через пару фрикций. То, что мы кончили одновременно, оказалось приятной неожиданностью и достойным завершением этой небольшой авантюры.       Я довольно улыбнулся, слегка цапнул Черныша за губу и откатился в сторону, блаженно щурясь на небо, почти скрытое густыми кронами деревьев.       – Эй, за что?! – возмутился демон, приподнявшись на локтях и заглядывая мне в глаза. Что он там надеялся увидеть, совесть?       – Кабанчика я бы после охоты съел. Решил вот и тебя тоже, раз ты себя с ним сравнил.       – А почему не съел тогда? – фыркнув, поинтересовался Черныш и сел на траве. – Неужели жалко стало?       – Скажешь тоже! Я тебя попробовал и решил, что ну его, отравлюсь ещё!