Игра на двоих

Не успев как следует проснуться, я молниеносным движением вытаскиваю нож и в страхе оглядываюсь по сторонам. Никого. Близко подобраться ко мне сложно — попробуй бесшумно залезть на дерево! — но вот с земли достать вполне реально, был бы только лук или нож. Сколько я ни всматриваюсь в окружающие деревья, не вижу ничего подозрительного. Тогда закрываю глаза и прислушиваюсь. Листья шелестят на ветру, в небе пролетают птицы, слышится вой ночных хищников, вышедших на охоту. Еще темно, и у меня есть пара часов на отдых перед вторым днем на Арене. Но уснуть не удается: терзает мысль о том, что за мной наблюдают не только многочисленные зрители, но и кто-то из моих соперников. Поэтому как только рассветает, я развязываю узел на веревке, снимаю перчатки и куртку, складываю все в рюкзак и быстро спускаюсь с дерева, спеша продолжить свой путь. Стоит сделать пару шагов, как начинается головокружение — сказывается вчерашний голодный день. Я прислоняюсь к стволу и пытаюсь прийти в себя. К голоду мне не привыкать, но привычка не отменяет его последствий. Пару дней еще продержусь, вот только силы меня покинут окончательно, и я стану легкой добычей даже для Джейка. Скорей бы разгадать замысел Организаторов — не сомневаюсь, что, обеспечив нас едой, они подготовили очередной сюрприз, возможно, смертельно опасный. Я поднимаюсь на ноги и продолжаю идти вглубь леса. Солнце быстро поднимается над горизонтом, становится жарко. Вчера, сосредоточившись на том, чтобы убраться от Рога, я не обращала внимания на погоду, но сейчас замечаю, что даже привычная прохлада леса не спасает от зноя. Очередная задумка Организаторов: ночью трибуты умирают от холода, днем — от жары. По дороге снимаю ветровку и перекидываю ее через ремень сумки — становится чуть легче. Спустя несколько часов решаю остановиться и немного отдохнуть, устроившись между выступающими над землей корнями высокого дерева с раскидистой кроной. Спать не хочется — успела выспаться ночью — поэтому я смотрю по сторонам, а затем прикрываю глаза и напрягаю слух, готовясь к внезапной встрече с профи или обычными трибутами. И вновь меня не отпускает чувство, будто за мной наблюдают. Мания преследования начинается, не иначе. Лес полон звуков: шелест листьев, шорох крыльев пролетающих птиц, их пение, плеск воды… Вода? Озеро! Мигом вскочив, я спешу в ту сторону, откуда доносится звук и вскоре выхожу к небольшому водоему. Ошиблась: не озеро, ручей. Но я даже рада этому: теперь вода будет рядом почти постоянно — я могу двигаться вдоль водоема, держась от него в полусотне метров, под защитой деревьев. Вытащив из рюкзака сосуд, я наполняю его водой, в которую опускаю несколько листиков чистотела, найденного неподалеку. Выждав некоторое время, выпиваю воду, наполняю сосуд снова и прячу его в сумку. Спасаясь от жары, опускаю руки в прохладную воду и смываю с лица кровь девушки, погибшей при взрыве у Рога Изобилия. От выпитой воды становится гораздо легче; я поднимаюсь на ноги и вновь скрываюсь в лесу. Продолжаю идти вплоть до позднего вечера. Как только сгущаются сумерки, нахожу подходящее дерево, залезаю повыше и, привязавшись к толстой ветви, мгновенно засыпаю, не дожидаясь гимна. Впрочем, сегодня выстрелов пушки не было: одиночки разбегаются кто куда, а объединившиеся в союзы профи разбивают лагерь, делят припасы и разрабатывают план охоты. На следующее утро я чувствую себя хуже: меня сильно шатает и стоит развязать веревку, которая помогает мне держаться на дереве, как я теряю равновесие и сваливаюсь вниз с довольно приличной высоты. К счастью, успеваю защитить голову; основной удар приходится на руки и ноги. Собрав оставшиеся силы, поднимаюсь и проверяю, нет ли переломов. Затем закидываю на плечи рюкзак и сумку и, взяв копье, двигаюсь дальше. На протяжении пары часов я иду без остановок, понимая, каких трудов будет стоить мне каждый привал. Поэтому упрямо продолжаю двигаться, несмотря на головные боли, слабость и постоянную жажду. Хотя с водой проблем нет: прямо под боком — прохладный ручей. Вскоре удается найти кое-что интересное: под небольшим кустом обнаруживается ловушка из проволоки, а в ней — кролик. Промелькнувшая мысль придает мне сил, и, мгновенно оценив всю важность находки, я в предвкушении оглядываюсь по сторонам. Нет, я не собираюсь воровать чужую еду, меня волнует совсем другое: что станет с тем, кто попробует местные деликатесы? Оглянувшись по сторонам, замечаю невысокую иву, прячусь среди листвы и с нетерпением жду возвращения охотника, не сводя глаз с кролика. Вскоре мои надежды оправдываются — слышатся торопливые шаги, и к ловушке приближается Тена, девушка из Дистрикта-10. Судя по внешнему виду, ей сильно досталось от профи у Рога Изобилия: одежда порвана, на теле синяки и кровоподтеки, лицо в свежих, кровоточащих царапинах. Она хромает. На плече только маленькая сумка — все, что удалось достать в пещере. Увидев кролика, девушка не скрывает радости и со всех ног бросается к силкам. Мигом разделывает добычу, разводит костер и жарит мясо. Я сильно голодна, но отчего-то запах еды вызывает лишь раздражение. Тена тоже успела проголодаться: целиком и полностью сосредоточившись на приготовлении обеда, она теряет бдительность. В голове мелькает мысль о том, что я могу воспользоваться ее положением и убить трибута-противника. Не отрывая взгляда от девушки я достаю нож и жду окончания эксперимента. Однако моя помощь не требуется: стоит ей проглотить первый кусочек мяса, как ее тело начинает биться в конвульсиях, а из горла вырывается страшный крик. Девушка пытается подняться на ноги, но силы стремительно покидают её. Тена достает из сумки сосуд с водой, но даже не успевает открыть его: вместо этого она закатывает глаза и валится на землю. Агония длится недолго: несколько секунд спустя раздается выстрел пушки, возвещающей о смерти моей соперницы. Помня о том, что обычно происходит после гибели очередного трибута, я не спешу спускаться. Вскоре пение птиц смолкает; в небе появляется планолет. Из нижнего отсека выпадают огромные челюсти. Медленно опустившись, они осторожно захватывают тело и поднимают его на борт. Планолет исчезает, словно растворившись в небе, и птицы продолжают прерванную песню. Спрыгнув с дерева, приближаюсь к погасшему костру и вижу на земле остатки последнего обеда девушки. Одного взгляда достаточно, чтобы подтвердить мои подозрения: вместо темно-красной крови по кусочкам мяса стекает вязкая черная субстанция явно не природного происхождения. Подняв сумку погибшей, спешу уйти: я узнала все, что мне было нужно. Теперь становится понятно, что задумали Организаторы: все ползающее, бегающее и летающее по лесу — не привычные кролики, белки и куропатки, а переродки, по венам которых вместо крови течет смертельно опасный яд. Рыба в ручье тоже отравлена, так что единственное, чем можно питаться — припасы из Рога Изобилия. Удалось забрать хоть одну сумку — тебе повезло, нет — стоишь перед выбором: либо умереть от голода, либо — от рук профи, как обычно, разбивших в пещере лагерь. Уж им-то не придется переживать по поводу нехватки еды. Зато я наконец могу перекусить тем, что добыла в пещере. Пройдя еще немного, забираюсь на дерево повыше и обедаю тем, что нахожу в сумке. Учитывая почти два дня без еды, увлекаться не стоит, поэтому я ограничиваюсь парой кусочков хлеба с сыром, горстью орехов и водой. Почти сразу чувствую прилив сил, и, пользуясь случаем, решаю пройти еще немного до наступления ночи. Перед тем, как спуститься, забираюсь повыше и осматриваюсь. Вокруг, насколько хватает глаз, простирается лес. Впереди, в том же направлении, в котором я шла эти дни, слабо виднеются острые вершины скал. Я иду быстро, стараясь держаться недалеко от ручья: неизвестно, есть ли на Арене другой источник воды. Уже в сумерках наконец останавливаюсь и устраиваюсь на дереве с густой листвой, неподалеку от водоема. Стоит мне натянуть куртку и перчатки и привязать себя к суку, как звучит гимн и высоко в небе появляется фотография моей подопытной, девушки из Дистрикта 10. Осознав, что еще немного, и на её месте могла оказаться я, шепчу «спасибо» и закрываю глаза. Ночь проходит спокойно, если не считать сильного холода. Утром, немного отогревшись под лучами восходящего солнца и еще раз поднявшись на верхушку дерева, чтобы осмотреться по сторонам, решаю, что пока можно остаться здесь: вода рядом, запас еды есть (и мне не хочется думать, что со мной будет, когда он истощится), листва надежно укроет от чужих глаз. Меня снова охватывает чувство, будто рядом кто-то чужой, но я лишь отмахиваюсь от непрошеной мысли. На реакцию жаловаться не приходится, так что если меня обнаружат, я успею вытащить нож и бросить его в противника. Так что вопреки обыкновению, вместо того, чтобы двигаться дальше, я остаюсь на месте моего ночлега. Нахожу несколько лекарственных растений: снимающих боль от ожога, вытягивающих яд, останавливающих кровь. Собрав несколько листов, прячу в аптечку — хоть какая-то первая помощь в случае необходимости. Мне попадается несколько съедобных растений и кустов с ягодами, но, помня неудачный опыт с местной фауной, не рискую прикасаться и к флоре. Ближе к вечеру раздается выстрел из пушки: нас осталось тринадцать. Звук довольно слабый, так что я не беспокоюсь: если это и профи, они пока далеко. Завтра встану до восхода солнца и уйду на поиски более надежного места, здесь меня все-таки можно заметить: я часто подходила к ручью, который открыт со всех сторон. Знать бы только, в какую сторону идти, чтобы случайно не нарваться на компанию временных союзников — вряд ли они обрадуются вновь прибывшему. Впрочем, можно попробовать пройти дальше, до подножия скал. Ночью, с удобством расположившись на дереве, гадаю, чье изображение появится сегодня под звуки гимна. Длинные светлые волосы, волнами спадающие на плечи, большие глаза цвета меда, теплая улыбка — Миэль, девушка из Дистрикта 11. На мгновение чувствую что-то похожее на жалость, но тут же одергиваю себя: расслабляться рано — настоящая борьба только предстоит. За ночь мне следует набраться сил и продумать план на завтра. Сквозь подступающий сон я слышу истошный крик и звуки отчаянной борьбы. Затем очередной выстрел пушки и дьявольский смех Циркона, парня из первого Дистрикта. Совсем рядом. Я перестаю дышать. Профи действительно вышли на охоту. И они уже близко. Я слышу их голоса. Человек пять, не меньше. И, кажется, Джейк среди них. Бежать бесполезно, только время потеряю и ускорю свою гибель. А вот шанс на то, что они меня не заметят, есть, причем неплохой. Поэтому делаю глубокий вдох, перестаю шевелиться и лишь сжимаю в каждой руке по клинку. Десять минут спустя я все еще не могу поверить своему счастью: они прошли мимо, даже не добравшись до ручья и моего дерева. Видимо, на этот раз их целью была не охота, а погоня за конкретным трибутом. Интересно, чем та девушка сумела их разозлить? Где-то в глубинах сознания бьется мысль о побеге, как можно быстрее и как можно дальше. Но я не могу рисковать: профи недалеко, если они услышат звук моих шагов — я хоть и легкая, но треск сухих веток под ногами еще никто не отменял — начнется погоня за мной, и нет никакой гарантии что я успею скрыться. Их много, физически они куда сильнее меня. Поэтому я решаю остаться на своем месте до рассвета. Однако спокойно дожить до утра не получается: когда я просыпаюсь, вокруг еще темно. А будит меня чудовищная боль по всему телу. Не понимаю, в чем дело, пока не оглядываюсь вокруг. Идет дождь. Сквозь серую пелену, окутавшую Арену, не видно даже соседнего дерева. И все бы ничего, только вместо обычной воды с неба льется кислота. Падающие капли прожигают одежду, оставляя сильные ожоги. Даже раскидистая крона дерева не может меня защитить. За доли секунды я развязываю веревку, хватаю копье, спрыгиваю с дерева и бросаюсь бежать. Приходит мысль спрятаться под деревом, но в ту секунду, когда я уже готова остановиться у невысокого дуба, в него попадает молния, и оно мгновенно загорается. Не вариант: сгореть заживо в мои планы пока не входит. Меня накрывает страх: я не знаю, куда бежать. Капли кислоты попадают на волосы — я мигом накидываю капюшон — поможет ненадолго, но хоть какое-то спасение. Продолжаю двигаться в том же направлении, куда шла, надеясь, что не ошиблась и что смогу добраться до скал. На руках и ногах — сильные ожоги, все тело горит, бежать становится сложнее. Боясь, что кислота попадет в глаза, держу их прикрытыми, отчего почти не вижу дороги. Несколько раз оступаюсь и падаю на землю. От боли силы быстро покидают меня, но я не обращаю внимания и не останавливаюсь, зная, что стоит мне упасть, и я больше не смогу подняться, а это, в свою очередь, означает верную смерть. Через несколько сотен метров замечаю, что лес стал более густым, в просветах между деревьями появились колючие кустарники. Когда я подхожу ближе и продираюсь сквозь заросли, острые шипы на ветвях расцарапывают в кровь лицо и руки, но отступать некуда. Выпутавшись из их объятий, цепляюсь за ветку и снова падаю. Подняться не хватает сил, поэтому я ползу по земле так быстро, как могу. Дождь превращается в ливень; кислота обжигает все тело, кроме спины, защищенной рюкзаком. Я перестаю шевелиться и сворачиваюсь в клубок, прикрывая голову обожженными руками. Сквозь подступающий обморок вспоминаю о своем обещании выжить. Хотела бы я его повторить, но, кажется, пора готовиться к худшему. Вдруг мне под руку попадается небольшой камень; в лесу я таких не встречала. Мгновение рассматриваю его, затем поднимаю голову. То, что я вижу, мгновенно приводит меня в чувство. Я пришла к своей цели: передо мной — крутой склон, сплошь состоящий из камней всевозможных размеров и форм — от мелкой гальки до крупных обломков. Вершиной холма служит ровная каменная площадка, на краю которой находится вход в пещеру. Вот и укрытие. Стряхнув оцепенение, я собираю оставшиеся силы, поднимаюсь на ноги и начинаю забираться наверх по склону. Говорят, в минуту опасности даже физически слабый человек может в прямом смысле слова свернуть горы. Так, очевидно, происходит и со мной. Забыв о боли, не обращая внимания на то, что земля постоянно уходит из-под ног, я продолжаю забираться все выше. Пару раз соскальзываю с мокрых от кислоты камней, но чудом удерживаюсь, зацепившись руками за торчащие обломки. Из последних сил добираюсь до вершины холма, заползаю на скалу и прячусь под сводом пещеры. Пока силы и сознание окончательно не покинули меня, снимаю сумки и оружие и кладу их подальше от входа — неизвестно, сколько еще будет продолжаться дождь. Сама же прислоняюсь к стене и с еле слышным стоном сползаю на пол. Пока я бежала по лесу и взбиралась на холм, мне было некогда прислушиваться к собственным ощущениям, и казалось, что все не так страшно. Однако сейчас, стоит мне расслабиться, боль возвращается с новой силой. Краем глаза осмотрев ноги, замечаю многочисленные раны и ожоги — уверена, все остальное выглядит еще хуже. Сняв капюшон, осторожно ощупываю волосы и лицо. Отняв руки от головы, вижу, что ладони в крови. Стараюсь дотянуться до аптечки, но любое движение причиняет чудовищную боль. Я оставляю всякие попытки шевелиться и, откинувшись на стену, закрываю глаза. Хочется кричать, но приходится сдерживаться: сейчас все внимание явно направлено на меня, не хотелось бы разочаровывать спонсоров и ментора. Было бы неплохо уснуть, но пульсирующая боль по всему телу не дает забыться. Я думаю о доме, родителях, родном лесе, тренировках с Хеймитчем — о чем угодно, лишь бы отвлечься от действительности. На некоторое время это помогает. Дождь прекращается, и я слышу выстрел пушки: кто-то не смог пережить очередной сюрприз Организаторов. Когда мысли возвращаются к реальности, солнце уже высоко, но холод камня надежно защищает меня от его палящих лучей. Сжав зубы, подползаю к рюкзаку и достаю из аптечки растения от ожогов, которые я собрала у ручья. Приложив их к ранам на ногах, жду облегчения, но вскоре понимаю свою ошибку — против химических травм травы бессильны, нужно лекарство из Капитолия. В ту же секунду слышу удар чего-то металлического о каменную площадку. Кое-как поднявшись, я выхожу из пещеры, держась рукой за стены, и вижу металлический контейнер, привязанный к серебряному парашюту. Подарок от спонсоров. Вернувшись в пещеру и дрожащими руками открыв контейнер, обнаруживаю баночку с лекарством и записку от ментора. Всего три слова: «Даже не думай». Помимо воли на лице возникает слабая улыбка. Осторожно зачерпнув немного крема, смазываю несколько ожогов и с удивлением замечаю, что боль и жар мгновенно уходят, оставляя лишь слабое напоминание в виде ярко-красных пятен. Сняв ветровку, обрабатываю остальные раны — каждая новая капля лекарства творит чудеса. Убрав баночку с мазью в рюкзак, откидываюсь на стену и еле слышно шепчу слова благодарности ментору. Он действительно верит в меня, а то, как важна для меня его вера, можно сравнить с тем, сколько стоит эта миниатюрная баночка с лекарством. До ночи еще далеко, но стоит боли уйти, как я тотчас засыпаю и прихожу в себя лишь на рассвете следующего, шестого дня. Прежде всего осматриваю ожоги и с радостью отмечаю, что раны затянулись, а боли совсем не чувствуется. Пора разобраться с вещами: сумки явно сделаны из особой ткани, так что кислота не смогла им навредить, а вот моя ветровка пострадала сильно. Недолго думая, проверяю карманы и выбрасываю испорченную одежду, надев вместо нее куртку из Рога Изобилия. В потайном отделении обнаруживаю зажигалку и, стараясь, чтобы мои движения не показались Организаторам подозрительными, перекладываю ее в карман штанов, которые теперь больше напоминают до неприличия короткие шорты. Дальше приходит черед остальных вещей: я проверяю количество еды и воды, чищу ножи и копье, перекладываю часть припасов в рюкзак, чтобы не носить обе сумки — к тому времени мне становится понятно, что пещера будет куда лучшим убежищем, чем дерево. До конца дня я не решаюсь выйти из своего укрытия, так как ко мне вернулась лишь часть сил. Вместо этого продолжаю разбирать вещи, исследую пещеру, которая оказывается довольно маленькой и неглубокой, подсчитываю оставшихся соперников. Почувствовав голод, перекусываю кусочками вяленого мяса и сухофруктами. Вечером слушаю гимн и всматриваюсь в небо, но не вижу ничего нового: погибших пока нет. На следующий день я замечаю, что сосуд для воды почти пуст: мне придется вылезти из пещеры и пробраться к ручью. Неспешно перекусив и собравшись, я беру копье и выхожу. Теперь у меня есть время исследовать склон и проложить более надежную дорогу, чем та, по которой я поднималась наверх два дня назад. Я осторожно спускаюсь, внимательно глядя под ноги и по возможности запоминая самые устойчивые камни. Оказавшись у подножия холма, осматриваюсь по сторонам: не хотелось бы вновь продираться сквозь колючие заросли, но ничего не поделаешь — кустарник растет по всей длине леса. Тогда, вернувшись к тому месту, откуда я пришла, и вооружившись самым крупным ножом из имеющихся у меня, иду напролом, срубая самые колючие ветви. Спустя некоторое время мне удается вернуться в лес целой и невредимой. Прислонившись к стволу старого дуба, я внимательно прислушиваюсь и вскоре улавливаю журчание ручья. Чтобы немного размяться, совершаю короткую пробежку до водоема и, сняв ботинки, с удовольствием вхожу в прохладную воду. Затем наполняю сосуд, смываю с лица и рук кровь и еще раз обрабатываю ожоги и царапины. Осмотрев себя, вспоминаю слова Цинны во время подготовки к интервью и нервно посмеиваюсь: видел бы он меня сейчас — на всем теле не осталось живого места. Прежде чем идти обратно в пещеру, я позволяю себе немного отдохнуть на залитом солнцем берегу. Но отчего-то, стоит вернуться в лес, и у меня вновь возникает чувство, будто я не одна. Оглянувшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, я все же решаю поскорее убраться с открытого места. Поднявшись на ноги, закидываю на плечо рюкзак, беру копье и разворачиваюсь, чтобы уйти. В ту же секунду в то место, где я только что сидела, вонзается стрела. Профи. Оба трибута Первого и Второго, а с ними Джейк. Выглядят потрепанными, но вооружены до зубов. Смотрят на меня и посмеиваются. Силы явно не равны, ни количеством, ни качеством, поэтому мне не остается ничего, кроме как отступить. Впрочем, по дороге я смогу если не убить их, то изрядно поранить. Им нужно несколько минут, чтобы перейти ручей, а я в это время успеваю добраться до кустарника и скрыться в зарослях. Пользуясь проложенной тропинкой, избегаю шипов и колючек, а вот профи не сразу догадываются воспользоваться ножами. Джейк кричит мне в спину ругательства, девушки пытаются обойти кустарник, парни идут напролом, как я в первый раз. Пока они продираются сквозь заросли, быстро поднимаюсь по склону, и к тому времени, когда они наконец выбираются из леса, их добыча уже наверху. Теперь моя очередь смеяться. Циркон с копьем наперевес бросается к склону и пытается подняться ко мне, но очень скоро срывается и летит вниз. Одна из девушек, Рубия, помогает ему подняться и решает попытать счастья сама, но вскоре присоединяется к напарнику, распластавшись на земле. Джейк, не прекращая ругаться, с опаской посматривает на скалы. Вдруг раздается мощный подземный толчок: Организаторы решили принять участие в наших забавах. Они явно рассчитывали сбросить меня вниз, к профи, но результат получился неожиданным для них и очень удачным для меня. Я остаюсь наверху, схватившись руками за острые края каменной площадки, а на моих преследователей обрушивается град камней, и те со всех ног бросаются в лес. Девушка из Дистрикта 2, Эсмеральда, не в силах смириться с поражением, на бегу оборачивается и стреляет из лука. Я готова увернуться, но новый толчок не позволяет мне сдвинуться с месте. Правое предплечье пронзает острая боль: стрела пролетает мимо, задев металлическим острием руку. Я вытаскиваю из-за пояса нож, готовясь отдать сопернице долг, но это излишне: девушка погребена заживо под обломками камня, и клинок не отомстит, а лишь дарует освобождение от мучений, что никак не входит в мои планы. Спустя пару минут раздается выстрел — одной из профи больше нет. Краем глаза замечаю оставшихся союзников, которые уже успели преодолеть заросли и теперь внимательно наблюдают на моими действиями: они видели, что Эсмеральде удалось меня ранить. Может, подыграть им? Обдумать последнюю мысль я уже не успеваю: внезапно силы покидают меня, все вокруг кажется нереальным, в глазах темнеет. Держась за стены, заползаю в пещеру и падаю на землю недалеко от входа. Последнее, что я слышу сквозь шум голове, — еще один выстрел пушки, совсем рядом с пещерой. Затем меня окутывает тьма. Сознание возвращается через пару часов: когда я открываю глаза, играет гимн, а в небе появляются изображения погибших трибутов. Эсмеральда и Алфей, парень из Дистрикта 4. Вот кто своей гибелью спас мне жизнь. Прежде всего осматриваю рану на руке — стрела лишь задела предплечье, оставив неглубокую царапину — отчего тогда я потеряла сознание? Ответ приходит через пару минут. Яд. Эсмеральда пропитала наконечники стрел чем-то ядовитым, найденным, скорее всего, в лесу. Кровь переродков не подходит — я бы не выжила, значит, какое-то местное растение — убить не убило, но чувств лишило надолго. Мне повезло: в тот момент, когда я добралась до пещеры и упала, раздался пушечный выстрел, возвещающий о смерти парня из Четвертого. Профи, не знавшие о том, что напарнице не удалось в меня попасть, подумали, что их соперница мертва. Мне это заблуждение только на руку, в прямом смысле слова. Тем не менее, яд дает о себе знать: не припомню, чтобы обычная царапина вызывала жар и озноб, если только… Следующая мысль заставляет меня похолодеть. Заражение крови. Вариант с ядом тут же перестает казаться таким страшным. Без лекарства мне не выжить, а учитывая недавний подарок спонсоров, нового парашюта я в ближайшие дни не увижу. Ни умирать, ни терять руку в мои планы никак не входит, так что придется спасаться подручными средствами. Надеясь, что моя догадка о яде все же окажется верной, вытаскиваю из рюкзака аптечку, достаю листья одного из собранных растений и прикладываю к ране, перевязав руку найденным там же бинтом. Аппетита нет, поэтому я ограничиваюсь водой и готовлюсь ко сну. Устроившись в глубине пещеры, моментально засыпаю; хотя бы здесь, на Арене мне перестали сниться кошмары. Впрочем, сейчас их хватает и в реальности. Утром, едва проснувшись, я с облегчением понимаю, что мое предположение подтвердилось: все симптомы были вызваны ядом. Сняв бинт, вижу, что царапина затянулась и не причиняет мне никаких неудобств. Что же, я пока жива, профи уверены в моей гибели — почему бы мне этим не воспользоваться? За завтраком я неторопливо обдумываю, чем заняться и как навредить выжившим союзникам. Стоит вспомнить о духовом ружье и дротиках, лежащих на дне рюкзака, как у меня рождается план. Собравшись, я ухожу из пещеры — мой путь лежит через лес, к ручью. Осторожно спустившись, замечаю, что груды камней как не бывало — пока я приходила в себя после ранения, Организаторы успели разобрать завал и вытащить тело Эсмеральды. Судя по всему, они забрали и лук со стрелами — жаль, конечно, но у меня и так достаточно оружия. Пройдя через кустарник (и мысленно поблагодарив профи — продираясь туда-обратно, они протоптали для меня неплохую тропинку), спешу к водоему. Наполняю сосуд, умываюсь, промываю поджившие раны. Хотелось бы провести немного времени на берегу, но, помня недавний печальный опыт, решаю поскорее осуществить задуманное. Оглянувшись по сторонам, моментально замечаю пару кроликов — как раз то, что нужно. Достав из-за пояса нож, прицеливаюсь, но внезапный крик заставляет добычу убежать, а меня — вздрогнуть от неожиданности и неслышно выругаться.  — Не смей! Мгновенно развернувшись, бросаю нож в противоположную сторону, откуда исходит звук. Девушка едва успевает отскочить, и лезвие вонзается в дерево позади нее. Я достаю второй клинок, противница поднимает руки, показывая, что у нее нет оружия, и торопливо произносит:  — Не прикасайся к ним: это переродки: они ядовиты. Не бойся, я не причиню тебе вреда. Меня зовут Эмили, я… Её речь прерывает очередной нож: у меня заканчивается терпение. На этот раз она оказывается недостаточно быстрой: два лезвия друг за другом пролетают по обеим сторонам от лица девушки и вонзаются в длинные рыжие косы, приковав ее к стволу дерева. Осторожно приблизившись, нависаю над ней и приставляю к шее соперницы третий нож. Моя очередь задавать вопросы.  — Что тебе надо?  — Союзы могут заключать не только профи.  — Суть не меняется: когда не остается остальных трибутов, они убивают друг друга.  — Это не мой случай.  — О чем ты?  — Я слышала, как обошлись с тобой Организаторы. Они тебя недооценивают, а мне ты нравишься. Я наблюдаю за тобой с начала Игр. Хочу, чтобы ты победила.  — Обычно каждый трибут стремится победить сам, — холодно отвечаю я.  — У меня не хватит сил. Арена оказалась совсем не такой, как я думала. А ты уже успела доказать свою силу и желание победить любой ценой.  — Предлагаешь свое покровительство? — усмехаюсь я.  — Можно сказать и так. Ты напоминаешь очень дорогого мне человека, отчасти поэтому я и решила тебе помочь.  — Мне не нужны союзники, — обрываю я её.  — Я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю. Понимаю, ты многое пережила и не доверяешь окружающим, но постарайся поверить мне.  — Не надейся, — я опускаю нож. — Даю тебе минуту, чтобы достать оружие или сбежать. Но предупреждаю: я могу ударить и в спину.  — Я не уйду. А это можешь забрать, — с этими словами она достает из-за спины топор и бросает его на землю.  — Почему? — даже не веря ни одному слову, я не могу понять ее мотивы. Эмили правильно истолковывает мои слова.  — Увидев битву у Рога Изобилия, я поняла, что мне не выжить: я не настолько выносливая.  — Ты могла бы переждать, пока остальные не поубивают друг друга.  — Меня найдут и убьют раньше, — качает головой девушка и демонстрирует многочисленные раны: одни уже успели зажить, другие еще кровоточат. — Ты младше, но куда сильнее и умнее многих из наших противников.  — Я мало чем отличаюсь от других. Если ты заметила, в пещере я тоже ввязалась в драку. Точно так же спасаюсь, прячусь, нападаю, убиваю — пытаюсь выжить, и неважно, каким путем.  — Ты другая. Я не смогу объяснить, в чем разница, это нужно видеть со стороны, — смущенно поправляет меня Эмили. Минуту помолчав, я перевожу взгляд на топор и медленно отвечаю:  — Оставь себе. Как ты собираешься защищать меня, не имея оружия? На лице девушки возникает улыбка.  — Мне можно остаться?  — Судя по всему, ты бы все равно не ушла, — невесело усмехаюсь я.  — Я бы снова спряталась и продолжила незаметно помогать тебе, — смеется она.  — Я еще подумаю, — окинув ее оценивающим взглядом, вытаскиваю оба ножа из ствола дерева и отхожу назад. Она согласно кивает и поднимает топор с земли. Я инстинктивно подаюсь назад. Эмили все замечает, но мое движение вызывает у нее только улыбку. Отчего-то я чувствую нарастающее раздражение. Девушка подходит к ручью и садится на большой плоский камень. Все еще пребывая в растерянности — такого поворота событий я не предвидела — с опаской приближаюсь и устраиваюсь в нескольких шагах от нее, опустив ноги в прохладную воду. Чтобы не терять время, вытаскиваю пару ножей и чищу их песком со дна ручья.  — Кто тебя так поранил? — неожиданно молчание начинает меня тяготить.  — Профи-союзники из Четвертого.  — Еще одна компания охотников, — задумчиво протягиваю я.  — Не совсем, они просто держатся вместе, но остальных не ищут. Я сама с ними столкнулась.  — Не повезло, — мое равнодушие нельзя назвать притворным: за последние дни столько пришлось пережить, что жалости к окружающим уже не осталось. На некоторое время Эмили замолкает, но затем делает глубокий вдох и рассказывает обо всем с самого начала:  — В первые дни я все время была рядом с тобой, пряталась на деревьях и наблюдала: хотела узнать тебя ближе. Один раз отвлекла компанию профи, чтобы они не обнаружили тебя на дереве у ручья. А затем начался дождь, ты исчезла, и я не успела последовать за тобой.  — Как ты выжила?  — У меня в рюкзаке нашлась пленка из какого-то особого материала, который не поддается воздействию кислоты. Когда дождь закончился, ждала у ручья, зная, что ты рано или поздно придешь за водой. Тебя нашли профи; я была слишком далеко, чтобы помочь, поэтому побежала за вами, держась немного в стороне. По пути встретила парня и девушку из Четвертого; они погнались за мной. Добравшись до опушки, почувствовала подземные толчки. Видя, как ты скрываешься в пещере, я заманила парня в заросли кустарника и убила его, чтобы профи подумали, будто погибла ты. Девушка убежала, а я вернулась к ручью, надеясь, что ты придешь, как только наберешься сил.  — Выходит, все это время ты была моим ангелом-хранителем?  — Наверное, да, — улыбается девушка. Охваченная самыми противоречивыми чувствами, я резко поднимаюсь на ноги и иду в лес. Эмили не навязывается и остается на берегу, понимая, что мне нужно обдумать ее слова. Прислонившись к стволу дерева, я пристально наблюдаю за ней. Зачем спасать меня от профи, чтобы затем убить самой? Непонятно. Трибуты Дистрикта-7 всегда очень сильны; им не раз удавалось победить в Играх. Эмили не выглядит слабой и беспомощной; во время тренировок я не раз видела, как она обращается с топором — мастерски, по-другому не скажешь. И сдаваться? Нелогично. А её слова о том, как она пыталась защитить меня, и вовсе выглядят малоправдоподобными — все это легко придумать. Невероятно. Мысли мелькают одна за другой. Я с опаской оглядываюсь по сторонам — не притаился ли где ее союзник. Никого. И все же сомнения не отпускают. На ум приходят последние слова Хеймитча перед тем, как я поднялась на Арену. Кто бы что ни предлагал. Эмили предлагает защиту. Краем глаза я замечаю, как девушка снимает со спины рюкзак, открывает его и протягивает руку за клинком, оставленным мной на камне. Я моментально настораживаюсь. Пора принимать решение, долго так продолжаться не может — либо я полностью доверяю ей, либо прошу уйти и впредь держаться от меня подальше. Я чувствую себя так, словно хожу взад-перед по тонкому лезвию ножа. И снова в памяти всплывают наставления ментора во время одной из тренировок. Помедлив еще секунду, я возвращаюсь к Эмили. Неслышно подойдя к девушке, наклоняюсь и шепчу:  — Предупреждала же: я ничуть не лучше других. Она поворачивает голову, непонимающе смотрит на меня и тепло улыбается. В ту же секунду я перерезаю ей горло. Эмили падает на спину, к моим ногам. Решимости как не бывало. Я вижу взгляд карих глаз, полный искреннего недоумения и обиды, замечаю зажатый в руке камень, который она достала из сумки, чтобы наточить затупившийся нож, и в первый раз на собственном опыте убеждаюсь в правоте Хеймитча: на Арене нет и не может быть Победителей. Раздается пушечный выстрел. Я вновь остаюсь одна, только теперь этот факт меня совсем не радует.