Игра на двоих

Время словно остановилось. Как завороженная, я смотрю в глаза Эмили и не могу двинуться с места. Несмотря на бледность и остекленевший взгляд, ее лицо сохранило выражение невинности и детской обиды. Ни немого укора, ни разочарования — только застывшая маска легкой грусти и удивления. Она никак не ожидала предательства от той, кто за столь малое время смог заслужить ее доверие. Эмили думала, что я — та, кто станет ее союзником и другом, та, кто нуждается в помощи и покровительстве. Та, кто достойна победы.  — Ты ошиблась, понятно? Ошиблась! — скрывая охватившее меня раскаяние и боль от осознания непоправимой ошибки, я срываюсь на крик. — Мне не нужна помощь! Я такой же трибут, как остальные — почему ты назвала меня другой?! Я так никогда и не узнаю, что она имела в виду: ответом мне служит мертвая тишина; даже птицы замолчали от моего отчаянного крика. Чувствуя, как окончательно теряю над собой контроль, я силой отвожу взгляд от убитой, поднимаю упавший нож, забираю ее оружие и сумку и спешу вниз по ручью. За спиной слышится звук планолета. Я действую как во сне: движения замедлены, зрение и слух почти не работают, окружающий мир перестает казаться реальным. Заметь меня противник, ему бы не потребовалось много усилий, чтобы убить соперницу. Сейчас я не в состоянии даже сопротивляться. Пройдя пару сотен метров, устраиваюсь под раскидистой ивой и, скрывшись за ее длинными ветвями, разбираю рюкзак Эмили. Первым мне попадается тот самый камень, который девушка достала из сумки, чтобы заточить мой нож. Не в силах сдержаться, я что есть силы размахиваюсь и бросаю его в воду, на самое дно ручья. Избавляясь от него, я надеюсь стереть все воспоминания о своей последней жертве. Переложив часть вещей в свою сумку, бросаю все остальное под деревом и ухожу. По дороге в пещеру мне встречаются кролики: заставляю себя подстрелить пару — несмотря на то, что случившееся сегодня сильно выбило меня из колеи, от мести компании профи я не отказываюсь. Стараясь как можно меньше прикасаться к переродкам, складываю их в предусмотрительно захваченный рюкзак девушки и продолжаю идти. На протяжении всего пути меня преследует Эмили: она так и стоит перед глазами с перерезанным горлом и и обиженным выражением лица; мне повсюду мерещится ее звонкий голос и веселый смех. Непрошеные, тягостные мысли не уходят и, подойдя к кустарнику, я обхожу проложенную тропинку и иду прямо через заросли, надеясь, что физическая боль заглушит все остальные чувства. Шипы больно царапают лицо и руки, позволяя хоть ненадолго отвлечься. Однако стоит мне подняться по склону и заползти в пещеру, как я снова утрачиваю чувство реальности. Отбросив сумки и оружие в сторону, медленно опускаюсь на землю и, обхватив голову руками, закрываю глаза — не хочется показывать истинные чувства зрителям и Распорядителям, но от камер не спрятаться. Слез нет — только ужас, бесконечное чувство вины и боль. Меня охватывает дрожь. Я до безумия хочу забыться, убежать, спрятаться от собственных мыслей, но они все равно настигают меня и загоняют в угол. Мне никуда не скрыться от них. Я бессильна. Пытаясь выжить, я ни на секунду не задумывалась о том, что ради этого мне придется убивать — не животных, как на охоте в родном лесу, а живых людей. Без колебаний убила того парня из Дистрикта-10, обрекла на гибель Миэль — я ведь почти с самого начала знала, что тот кролик отравлен; наблюдала за медленной и мучительной смертью Эсмеральды под обломками скал. Убитые мной трибуты сами хотели моей смерти, я лишь защищалась, а потому мне не в чем себя упрекнуть. Но Эмили… Возможно, она и правда не желала мне зла и, понаблюдав за мной, решила, что я заслуживаю победы в Играх. Ничья смерть не вызвала сожаления — Хеймитч научил не испытывать жалость ни к противникам, ни к себе, однако меня продолжает терзать мысль о том, что я ошиблась, подозревая Эмили в обмане. Теперь я никогда не узнаю истинные мотивы ее поступка. Впав в оцепенение, немигающим взглядом смотрю на потолок и стены пещеры. Мысли пролетают одна за другой, но я уже не прислушиваюсь к ним. Закрыв глаза, представляю Дистрикт-12, знакомый лес, родителей, ментора — все, что угодно, только бы не возвращаться на Арену. Я устала. Замкнувшись в себе, сосредоточившись лишь на том, что происходит вокруг, я медленно, но верно теряю связь со всем, ради чего стоит жить, с теми, кто ждет меня, с тем, куда обязательно нужно вернуться. Вдруг, как тогда, в Доме Правосудия, меня охватывает злость. «Ты хотела выжить. Ты убила ее ради того, чтобы выжить. А сейчас? Что случилось? Ты уже не хочешь вернуться живой? Даже профи не смогли тебя убить, неужели ты сама разрушишь все, чего добилась и откажешься от своего обещания? Предпочтешь деревянный ящик короне победителя?». Я мысленно даю себе пощечину. «Отвечай!». Постепенно ко мне возвращается логика и способность ясно мыслить. Несмотря на чувство вины, я так и не поверила до конца в то, что Эмили искренне желает помочь и защитить младшего участника Игр. Мне с детства знакомы принципы и правила, действующие на Арене, и на моей памяти ни разу не случалось, чтобы трибут жертвовал собой ради союзника, даже если они из одного Дистрикта. Объединяясь, игроки всегда преследовали какую-то цель и, стоило им ее достичь, как они вновь становились врагами и не останавливались ни перед чем, чтобы убить вчерашнего напарника. Любой союз был временным: как только остальные соперники были мертвы, бывшие друзья принимались друг за друга, напрочь забыв о связывающих их узах. Рано или поздно это ждало бы и нас с Эмили: либо ее убил бы кто-то из профи или оставшихся трибутов, либо это пришлось бы сделать мне. И кто знает, смогла ли я поднять на нее руку после всего, что мы пережили вместе? Я и сейчас испытываю чувство вины, хотя была знакома с ней несколько минут — что было бы, проведи я с ней хоть пару дней? Нет ответа. Узы, связывающие людей перед лицом смерти, не так просто разорвать. Внезапно мои мысли обращаются к Капитолию и Распорядителям. Представляю, как повеселились Организаторы, наблюдая за мной: зрителям ведь только и нужно, что зрелище, а я его им обеспечиваю практически с первого дня Игр. Умом понимаю, что все случившееся на Арене — вина Капитолия; мы убиваем друг друга по его прихоти, просто для развлечения заскучавших жителей и для того, чтобы потешить самолюбие Сноу. Тем не менее, Организаторы дают выбор, пусть нам и не нравятся предложенные варианты. Мы можем убивать, чтобы выжить самим, быть убитыми другими, более сильными и выносливыми трибутами, или же совершить самоубийство на глазах зрителей, в знак протеста против всего мира. Другой вопрос — не будет ли подобный поступок расценен как слабость? Не зря говорят — выживает сильнейший, и не важно, силен ли он физически, или в нем сильно желание жить. Неужели после всех хлопот, которые я доставила Распорядителям, я смогу так легко сдаться и умереть, как они того желали? Ни за что. Единственное оставшееся у меня желание — взглянуть в глаза президенту и Сенеке во время коронования пятнадцатилетней победительницы. Ради такого стоит дожить до финала. Кто-то когда-то сказал мне, что все мы — лишь пешки в руках Капитолия, мало что значащие фигурки в его Играх, которые он безжалостно разменивает направо и налево. Возможно, это и правда в отношении профи, которые действуют словно по заранее написанному сценарию. Но это не про меня. Организаторы были уверены, что девчонка из Дистрикта-12 погибнет в первый же день, в битве у Рога Изобилия. Я же не только спаслась, но и продолжаю жить, осмеливаясь строить планы на будущее. Сколько бы Организаторы не пытались убить трибута из Двенадцатого, мне удается спастись, что, думаю, их отнюдь не радует. Не сомневаюсь, меня ждет еще много испытаний, но мысль о том, что я вышла из-под контроля Капитолия, придает сил. Уверена, видя мои колебания перед убийством Эмили и нынешнее состояние, Распорядители надеются, что раз им не удалось уничтожить неудобного игрока руками других трибутов, я сама сделаю эту работу за них — меня сведут с ума собственные мысли, страх и чувство вины. Не хотелось бы разочаровывать их, но мои планы несколько отличаются от их прогнозов. Поэтому скроем свои переживания поглубже и покажем всем, что с девочкой из Дистрикта-12 стоит считаться. Я выхожу из пещеры и, прислонившись к каменной стене, смотрю в небо и многозначительно улыбаюсь, с нескрываемым удовольствием представляя, что сейчас творится в Штабе. Не сомневаюсь, Организаторы во главе с Сенекой уже ломают голову над очередным смертельно опасным сюрпризом. И все же я позволяю себе одну-единственную слабость, о которой все равно не догадается, кроме меня и того, от кого жду поддержки. На лице остается хищный оскал, в то время как рука тянется к шее, за подвеской. Едва коснувшись серебряного волчонка, я прячу руки в карманы, опускаюсь на землю и, откинувшись на холодный камень, закрываю глаза. Через несколько минут слышу стук приземлившегося рядом парашюта. Оскал сменяется благодарной улыбкой — ментор правильно понял мой жест. Как и ожидала, к парашюту привязан отнюдь не подарок, а лишь бумажка с посланием, которое, тем не менее, помогает мне ничуть не хуже того чудодейственного лекарства из Капитолия. «Перед Играми ты хотела, чтобы я поверил в тебя, и пообещала кое-что взамен. Что прикажешь делать теперь?». Рассмеявшись, я поднимаюсь на ноги, смотрю в небо, окрашенное в красный цвет лучами заходящего солнца, и с усмешкой отвечаю:  — Продолжай верить. Что ж, он мою просьбу выполнил — пора и мне сдержать обещание. Спрятав послание ментора в потайной карман куртки, я возвращаюсь в пещеру. Поужинав, готовлюсь ко сну: натягиваю капюшон и перчатки и растягиваюсь на полу пещеры, подложив под голову рюкзак. Очень скоро ночной мрак окутывает Арену. Вдруг я замечаю дым, вьющийся над лесом — далекий от скалы, но все равно заметный. Видимо, какой-то трибут окончательно замерз и решил погреться у огня. Не слишком умный поступок — профи заметят дым и не упустят шанса разобраться с одним из оставшихся соперников. Теперь его гибель — лишь вопрос времени. В ожидании пушечного выстрела я закрываю глаза. Полчаса спустя мои подозрения оправдываются — еще один противник убит. Звучит гимн, в небе появляются изображения павших. Сегодня Дистрикт-7 лишился обоих трибутов — Эмили убила я, а парня, Линтона, — профи. Нас осталось восемь. Ночь выдается очень холодной, и к утру я замерзаю настолько, что, проснувшись, не могу пошевелить рукой. Однако мысль о том, чем мне сегодня предстоит заняться, быстро согревает. Пора приниматься за дело: профи могут узнать, что я жива, раньше времени. После завтрака, отметив, что еды остается все меньше, достаю мертвых кроликов, разделываю их на площадке чуть в стороне от пещеры и осторожно смазываю ядом дротики. Разложив оружие и припасы, решаю, что взять с собой, и собираю рюкзак. Вскоре я уже торопливо шагаю по лесу. Немного поразмыслив, направляюсь в сторону водоема, но чуть ближе к центру Арены, чем обычно. Несколько дней назад я увидела, что неподалеку от Рога ручей уходит под землю. Профи нужно откуда-то брать воду, поэтому они явно обосновались на берегу, не заходя в глубь леса, чтобы иметь под рукой запас еды и других необходимых вещей. Меня немного смущает, что в той же стороне я видела вчерашний дым, но делать нечего. Тем более, с моей наблюдательностью я должна заметить их раньше, чем они меня. До опушки еще далеко, но с каждой пройденной сотней метров я замечаю, что ручей становится все уже и незаметнее — его покрывают густые заросли неизвестной мне травы. Неожиданная находка заставляет остановиться. Погасший костер. Явно тот, что вчера привлек профи. Вряд ли они вернутся к месту убийства одного из соперников, но, насколько я могу судить, это самое удачное место для лагеря — сквозь лес уже виден Рог Изобилия, а ручей еще достаточно широк. Осмотревшись, замечаю высокий дуб с раскидистой кроной и густой листвой. Набрав на всякий случай воды, забираюсь на самый верх дерева и привязываюсь веревкой: меня практически невозможно заметить, а вот я отлично вижу все происходящее внизу. Следующие несколько часов провожу в напряженном ожидании, прислушиваясь к каждому шороху и внимательно наблюдая за опушкой. На Арену опускаются сумерки. Я уже начинаю сомневаться в своем плане, как вдруг со стороны Рога слышу приближающиеся голоса и треск сухих веток под ногами. Вжавшись в ствол, сжимаю в руке духовое ружье и всматриваюсь в ночной мрак. На первый взгляд кажется, что мой расчет в корне неверен: профи отдохнули где-то в другом месте, ближе к Рогу, а теперь вышли на охоту. И как мне незаметно следовать за ними? Можно, конечно, перебираться с одного дерева на другое — они растут достаточно близко —, но шума все равно не избежать. Представляю, как обрадуются профи, когда узнают, что добыча сама пришла к ним в руки! Пару раз мысленно отвесив себе пинка за столь необдуманную и рискованную затею, я продолжаю внимательно наблюдать за их действиями и прикидываю, как дожить до рассвета, спуститься на землю и короткими перебежками добраться до пещеры. Однако вместо того, чтобы идти на поиски оставшихся соперников, профи останавливаются, устраиваются на берегу и разводят костер. По обрывкам разговоров становится понятно, что они и не собирались идти на охоту: вчера парень из Седьмого увидел огонь и, подумав, что это дело рук неосторожного трибута-одиночки, решил, воспользовавшись случаем, убить его. И поплатился за опрометчивость, угодив в ловушку. Хитро, ничего не скажешь: сильные трибуты, как правило, слишком самоуверенны, а потому их легко поймать не силой, но хитростью. Надо заметить, нынешние профи отличаются незаурядным умом. Но от моей мести это их не спасет: пока они поджидают очередную жертву, я прикидываю, не стоит ли, как только они уснут, перебраться на дерево поближе. Проходит еще пара часов. Судя по небесным сводкам, сегодняшний день был беден событиями — смертей нет. Ничего, скоро будут: не дождавшись никого, профи оставляют Джейка сторожить, а сами мирно засыпают. Нет, выбрать более удачное место мне не удастся — судя по виду Райта, он выспался днем и ложиться не собирается — наоборот, ходит кругами вокруг лагеря. Делать нечего, пора заканчивать то, что начала. Помня, как громко будут кричать жертвы, когда придет время агонии —, а придет оно почти мгновенно — я прицеливаюсь так, чтобы выстрелить три раза подряд — Джейка оставим напоследок. Первый дротик попадает точно в цель — Циркон умирает в мучениях, точно так же, как и Миэль, стоит яду проникнуть в сонную артерию. Не теряя времени, стреляю в спящую у него на плече Рубию, пока та не успевает сообразить, в чем дело — девушка пытается встать, но яд уже парализовал ее тело. А вот Диамант оказывается быстрее: сообразив, что кричали его союзники, он моментально поднимается на ноги и бежит в сторону опушки, сжимая в руке кинжал. Мне не удается достать его — третий дротик вонзается в дерево. Джейка, разумеется, уже и след простыл: стоило ему услышать предсмертные хрипы Циркона, как он поспешил убраться подальше от бывших союзников и спасти собственную шкуру. Я начинаю злиться. Конечно, рассчитывать, что мне удастся убить всех четверых разом, глупо, но я надеялась хотя бы на трех профи: их можно победить только хитростью — они слишком сильны. А вот бегство Джейка меня не сильно расстроило — рано или поздно он сам придет ко мне, желая сдержать хотя бы одно обещание — убить соперницу. Не считая нужным сдерживать свою злость, я быстро спускаюсь с дерева и подхожу к телам Циркона и Рубии. Достав нож, наношу обоим по паре смертельных ранений: хоть у меня и был случай убедиться в эффективности яда переродков, лучше не рисковать. Сразу за этим следует два пушечных выстрела — видимо, Организаторы тоже не были уверены в смерти профи. Оглянувшись по сторонам, решаю разобрать их вещи здесь же — пока мне ничего не грозит: услышав сигнал, возвещающий о смерти противника, трибуты обычно предпочитают спрятаться и немного выждать; тем более, сейчас ночь — самое опасное время суток на Арене. Из полезных для вещей в рюкзаках профи удается обнаружить еще одну утепленную куртку, немного еды, спички и рогатку. Последняя вряд ли пригодится для убийства или охоты, а вот отвлечь противника вполне сможет. Прихватив еще пару ножей Циркона, я ухожу обратно в пещеру и к рассвету добираюсь до скал. К бессонной ночи мне не привыкать, но усталость берет верх — скоро финал, нужно набраться сил, пока есть такая возможность. Оставшийся в одиночестве профи явно напуган и не посмеет приблизиться даже к лесу, Джейк пока тоже вне игры, остальные даже не делают попыток охотиться на остальных — им бы самим выжить. Организаторы тоже давно не подавали признаков жизни — скорее всего, зрелищ пока хватает и зрителям не приходится скучать. Обдумав все возможные варианты, я все же решаю немного отдохнуть. Забравшись вглубь пещеры, расстилаю рваную куртку — спать на камне не очень-то приятно, а уж о холоде и вовсе не стоит говорить — и, свернувшись клубочком, вскоре засыпаю. Проснувшись под вечер того же дня, замечаю, что в пещере стало до странности тепло, даже жарко. Взглянув на пол, мигом понимаю, что недооценила степень садизма Организаторов. Вся пещера залита горячей водой, источник которой находится где-то в скалах. Куртка и капюшон защитили тело и голову, а вот ноги снова пострадали от ожогов. Мгновенно оценив ситуацию — вода продолжает прибывать с огромной скоростью — хватаю вещи, оружие и выбираюсь из пещеры. Посмотрев по сторонам, прихожу к утешительному выводу — на этот раз целью была не я, а все оставшиеся в живых трибуты — вода стекает по камням в сторону леса по всей длине скал, которые, насколько я поняла, окружают Арену. Значит, у нас нет другого выбора, кроме как бежать к Рогу, на очередное побоище. Весело, ничего не скажешь. Сзади — горячая вода, впереди — вооруженные противники. Однако свариться заживо как-то не хочется, поэтому, недолго думая, я спускаюсь вниз и со всех ног бросаюсь в лес. Перед тем, как скрыться за деревьям, оглядываюсь и оцениваю масштабы катастрофы: мелкие и слабые ручейки медленно, но верно превращаются в мощный и быстрый поток, для которого нет и не может быть преград. Развернувшись, продолжаю бежать, не разбирая дороги. Обращать внимание на жгучую боль в ногах нет времени — дорога каждая секунда. Но от собственных мыслей так просто не отделаться. Ну выгонят нас Распорядители к Рогу, и что дальше? Мы же все равно погибнем от наводнения, даже убивать друг друга не придется! Значит, должно быть что-то еще, какой-то выход. «Думай!» — приказываю я себе на бегу. И тут же понимаю — нас сгоняют не к Рогу, а на Рог. Стены пещеры пологие, при желании —, а в такой ситуации желания выжить хоть отбавляй — по ним вполне можно забраться наверх. Но нас слишком много — конечно, кто-то погибнет еще по дороге, но те, кто сможет добраться, не захотят делить пещеру с соперниками. Мне туда соваться нет смысла — парни сильнее. Кроме скал и Рога возвышенностей нет, только деревья — устоят ли они? Но другого пути все равно нет, придется рискнуть. Поток воды сметает все на своем пути и уже приближается ко мне. Не остается ничего, кроме как бежать еще быстрее. Та дорога, на которую у меня всегда уходил почти весь день, сейчас я проделываю гораздо быстрее и вскоре оказываюсь у вчерашнего костра. Недалеко от опушки замечаю несколько высоких массивных деревьев, растущих достаточно близко друг к другу, чтобы при необходимости можно было перебраться на другое. Выбираю одно и пытаюсь залезть, но оступаюсь и падаю вниз — ствол слишком гладкий и ровный, без единого сучка, за который можно было бы зацепиться. Потратив несколько секунд на решение возникшей проблемы, отбегаю назад, достаю ножи и бросаю их в дерево, сооружая какое-то подобие лестницы. Моих сил хватает, чтобы вогнать лезвия глубоко в древесину. Услышав шум воды, не оборачиваясь бросаюсь к дереву и залезаю как можно выше. Вцепившись руками в тонкий сук, наблюдаю, как поток воды обрушивается на Рог Изобилия, и вижу устроившегося на верху пещеры трибута. Джейк. Быстро сориентировался, парень. К счастью, дерево кажется довольно устойчивым, и я могу не беспокоиться о надежности своего укрытия. Однако, стоит мне хоть немного отдышаться, как ствол начинает раскачиваться. Ну, конечно — Организаторы. Однажды они уже попытались сбросить меня со скалы, теперь стараются, чтобы я упала в воду, что, учитывая ее температуру, означает верную смерть, правда, не столь скорую, как хотелось бы. Мгновенно оценив ситуацию, нахожу взглядом соседнее дерево и, подобравшись к нему поближе, осторожно перелезаю с одной ветки на другую. Стоит мне сделать это, как тот дуб, на котором я только что сидела, падает в воду. Но расслабляться рано: Распорядители явно не хотят оставить меня в покое — дерево уже шатается. Чтобы не свариться заживо, мне приходится еще несколько раз повторить тот же трюк, в ожидании, пока Организаторы не переключатся на остальных. Но скоро мое везение заканчивается — очередное дерево, на которое я собираюсь перепрыгнуть, растет очень далеко, прямо у края площадки перед Рогом Изобилия. И все же надо рискнуть — обратной дороги нет, деревья позади меня уже лежат в воде. Подняв голову, замечаю на самом верху ствола длинный сук, на первый взгляд вполне безопасный, по которому можно было бы приблизиться к тому дереву. Не теряя времени, лезу выше. Наконец, добравшись, понимаю, что из-за значительного расстояния перелезть, как раньше, не получится — только встать на ноги, добежать до самого края, после чего перепрыгнуть на соседнее дерево. Осторожно поднявшись и раскинув руки в стороны, иду по суку, который с каждым пройденным шагом становится все тоньше. Спустя еще пару метров становится ясно: еще немного, и ветка не выдержит. Ствол уже качается, готовый в любой момент рухнуть в воду. Мысленно прикинув расстояние между деревьями, поворачиваюсь и прыгаю. Неудачно: едва коснувшись ветки, мои руки соскальзывают, и я лечу вниз. У меня остается несколько секунд для того, чтобы придумать новый план. У самой поверхности воды мне удается зацепиться за короткий обломок ветки. Поджав ноги, которые уже успели промокнуть, но — благодаря ботинкам — не обжечься, пытаюсь удержаться на месте и ищу взглядом сук повыше. Вскоре замечаю один, но до него не дотянуться, слишком высоко. Хватка медленно слабеет — у меня заканчиваются силы. Ладони горят огнем: я сильно оцарапала их корой, пока, падая, искала, за что можно схватиться. Чтобы немного облегчить свое положение, осторожно опускаю ноги, готовясь в любой момент поднять их снова, чуть только они коснутся воды. Внезапно я чувствую довольно устойчивую опору. Опустив глаза, замечаю, что стою на широкой ветке — уровень воды медленно, но верно понижается. Странно: Организаторы решили отказаться от своей идеи убить еще парочку трибутов? Столкнуть нас друг с другом у них не получилось — чего они тогда добивались этим наводнением? Ладно, над этим подумаем позже — сейчас надо дождаться, пока вода уйдет окончательно. Однако перед этим мне все-таки приходится принять горячий душ: огромная волна окатывает меня с ног до головы — напоследок, так сказать. Тело мгновенно реагирует, покрываясь болезненными ожогами. Вцепившись все в тот же обломок, я пытаюсь не закричать от боли — не хотелось бы радовать Распорядителей — и со страхом жду новой волны. К счастью, больше подобного не повторяется, и вода продолжает постепенно уходить в противоположную сторону — в лес за Рогом Изобилия. Осторожно устроившись на ветке, выглядываю из-за дерева: пережил ли Джейк наводнение? Да, как ни прискорбно: вода затопила пещеру, но не поднялась выше, так что парень не пострадал. Наоборот, преспокойно сидя наверху, с интересом высматривает что-то на площадке. Вдруг его лицо искажает гримаса ужаса. Я моментально напрягаюсь — новая опасность? Но нет: ни волн, ни переродков, ни проплывающих мимо трибутов не видно. Тем временем остатки воды впитываются в землю. Спускаться пока страшно, поэтому я из последних сил забираюсь наверх. Теперь, когда опасности больше нет, у меня достаточно времени, чтобы внимательно осмотреть ствол в поисках веток, за которые можно зацепиться. Добравшись до развилины, устраиваюсь между двумя толстыми сучьями и, откинувшись назад, закрываю глаза. Ожоги снова дают о себе знать, поэтому, чуть отдохнув, достаю из рюкзака лекарство и обрабатываю раны. Становится немного легче, однако рукам это не поможет — многочисленные царапины и ссадины на ладонях придется лечить травами. С удивлением отмечаю, что наступил новый день — солнце уже высоко; его яркие и теплые лучи скользят по земле, камням и деревьям. Мой взгляд снова обращается к Рогу: Джейк уже успел спуститься вниз и теперь взволнованно бегает по площадке туда-обратно. Я внимательно осматриваю луг, гадая, что могло так перепугать Райта. Пару секунд спустя, несмотря на многочисленные ожоги, меня пробирает холод: я наконец понимаю, чего добивались Организаторы. Наводнение унесло все припасы — все, что осталось после профи и первой битвы у Рога Изобилия, в том числе сумки с едой. Учитывая, что мои запасы подходят к концу, а на Арене ничего съедобного нам не достать, очень скоро начнется голод. Не сомневаюсь: как только это произойдет, Распорядители придумают новые уловки, чтобы заманить нас в очередную ловушку. Спустя час начинают палить из пушек: выстрел всего один — кто-то не смог пережить наводнение. Краем глаза вижу, как Джейк убегает в лес. Я бы даже могла пожалеть своего соперника, слишком уж у него испуганный и одинокий вид, но, чувствую, следует приберечь жалость для себя самой — как только закончится еда, мне придется несладко. Решив остаться на дереве до конца дня, я неторопливо разбираю вещи, раскладываю и развешиваю их на ветках, сушиться на солнце, чищу оружие, проверяю запасы еды. Решив повременить с обедом, ограничиваюсь водой и парой кусочков зачерствевшего хлеба. Ближе к вечеру еще раз обрабатываю ожоги. Некоторые успели зажить, другие, более серьезные, только затянулись неровными рубцами. Ночью, как обычно, звучит гимн, высоко в небе парит герб Капитолия. На экране появляется Диамант — хоть и сильный, но недостаточно быстрый — смерть все же настигла его, пусть и не от моих дротиков. Игры становятся все более интересными и непредсказуемыми — все профи мертвы, если, конечно, не считать девушки из Дистрикта 4. Уверена, зрители в предвкушении незабываемого финала; хотя кто-то, возможно, недоволен — на профи ставят громадные суммы: обычно они того стоят. Но не в этот раз. Я мысленно посмеиваюсь над Организаторами. Вскоре на Арену опускается мрак. Нужно поспать — неизвестно, что ждет нас завтра. Достав из рюкзака вторую куртку, обвязываю ее вокруг пояса — шорты не сильно спасают от холода. Прикрыв глаза, почти мгновенно засыпаю. Утром, с облегчением заметив, что раны больше не причиняют неудобств, собираю вещи, спускаюсь и, приблизившись к одному из упавших деревьев, вытаскиваю не раз спасшие мне жизнь ножи. Возвращаться в пещеру я пока опасаюсь, поэтому решаю зайти в чащу, отдохнуть у ручья и подыскать новое место для ночлега. Добравшись до водоема, я наполняю сосуд, умываюсь и, расположившись на берегу и перекусив, греюсь на солнце. День проходит спокойно — ни нападений, ни пушечных выстрелов. Пользуясь случаем, отдыхаю и набираюсь сил перед финалом, который явно не за горами. О том, что ждет меня дальше и кто станет моим последним противником я предпочитаю не думать. Мысли обращаются к семье и ментору. Теперь, имея вполне реальную надежду выжить, с удивлением понимаю, что успела соскучиться по Хеймитчу — нашим тренировкам, полуночным беседам, постоянной иронии в адрес друг друга и окружающих и ехидным насмешкам. Странное чувство: весь Панем — Дистрикты, Капитолий — все еще кажется мне очень далеким, словно нереальным, но в то же время, в самой глубине души еще осталось что-то, что связывает меня с тем миром и людьми. Вечером, покружив у ручья, выбираю в качестве временного лагеря невысокое дерево и забираюсь на самый верх. На одном из сучьев меня уже ждет очередной подарок, прикрепленный к серебряному парашюту. Для той, на которую никто не сделал ставок, я получаю посылки слишком часто. Забравшись на ветку, открываю металлический контейнер. Внутри обнаруживается еда — свежий, еще теплый хлеб, сыр, запеченный кролик с овощами, фрукты — и записка: «Не сходи с ума от голода и не доверяй ничьим обещаниям. Хеймитч». Зная, что я не жалую капитолийскую кухню, ментор как-то сумел достать то, чем мы обычно питаемся в родном Дистрикте. Меня охватывает чувство бесконечной благодарности: шепнув «спасибо», едва заметно касаюсь подвески на шее. Надеюсь, он поймет. Не успеваю я обдумать его послание, как вместо привычного гимна раздается звук труб, возвещающий о том, что нам хотят сообщить что-то важное. Иногда так приглашают на пир, иногда объявляют об изменениях в правилах. Обычно, ни то, ни другое ничем хорошим — по крайней мере, для трибутов — не заканчивается. Интересно, что на этот раз? Я настороженно прислушиваюсь. Следом за трубами звучит голос Клавдия Темплсмита. Тот, как обычно, начинает свою речь с поздравлений пятерке выживших. Затем, как и следовало ожидать, ведущий приглашает нас на пир, обещая завтра в полдень роскошный обед. Он обещает. Я мигом вспоминаю о записке Хеймитча, бросаю мимолетный взгляд на присланный подарок, и решение само приходит на ум. На пир я, конечно, не пойду — это не спасение от голода, а очередное побоище, а вот понаблюдать за другими трибутами будет занятно. Вслед за приглашением Клавдия слышу звуки гимна, но сегодня в нем нет необходимости — все пять человек живы. Мы с Джейком, парни из Одиннадцатого и Третьего (о последнем, кстати, я не слышала с первого дня Игр) и девушка из Четвертого. Уверена, большинство потеряет бдительность от голода и явится на пир в надежде пополнить запасы еды. Еще до рассвета я собираю рюкзак и спешу к Рогу Изобилия. Забравшись на ближайшее дерево и убедившись, что его густая листва надежно скрывает от посторонних взглядов, пристально наблюдаю за происходящим на площадке. В центре, в отдалении от входа в пещеру, уже поставили длинный стол, накрытый черной скатертью — очень символично и к месту. Осматривая площадку, мимоходом отмечаю, что вокруг дисков земля разрыта, будто кто-то выкопал то, что ему требовалось, и не посчитал нужным маскировать получившиеся ямы. Как следует рассмотреть находку мне мешает движение на опушке леса: один из трибутов тоже решил прийти заранее. Марго, девушка из Дистрикта 4, осторожно пробирается ко входу в пещеру, проскальзывает внутрь и прячется в глубине. Остальных пока не видно. До полудня никто не выдает себя: если другие трибуты и пришли, мне об этом неизвестно — они явно спрятались в лесу. Словно ниоткуда в небе над площадкой появляется планолет; из нижнего отсека выпадают все те же гигантские челюсти, но не для того, чтобы, как обычно, забрать павших, а для доставки обещанного обеда. Опускаясь и поднимаясь, челюсти выкладывают из планолета сумки с едой. Надо же, Организаторы еще нас пожалели: в одной из недавних Игр они накрыли стол точно так же, как это делают в Капитолии — разложив еду по тарелкам. И на месте не поешь, и с собой не унесешь. Вот зрителям было развлечение — наблюдать, как трибуты сражаются друг с другом, одновременно пытаясь пообедать и закинуть в сумку хоть что-то из угощения, которое в тот год и правда оказалось очень щедрым. Однако, пересчитав сумки, я понимаю, что и на этот раз не обошлось без подвоха: их всего три. Либо кого-то убьют, либо один трибут очень скоро умрет сам, от голода. Распорядители не могли предвидеть мои действия, они явно ждут, что ради еды я вылезу из своей пещеры и рискну жизнью. Видимо, Игры слишком затянулись, и Организаторы решили поторопить события, надеясь избавиться хотя бы от пары трибутов. Спустя час их ожидания более чем оправдываются. Невидимые часы бьют двенадцать раз: нас приглашают на обед. Первой показывается Марго. Выскользнув из пещеры, она со всех ног бежит к столу, но ей не суждено забрать свою сумку — Рико, звероподобный парень из Дистрикта-11 налетает на нее и одним ударом сбивает с ног. Девушка не желает так просто сдаться и хватает лежащую рядом острогу. Поединок продолжается довольно долго — не зря трибуты Четвертого считаются профи. Но парень оказывается сильнее: вырвав у девушки оружие, он придавливает ее к земле всем своим весом и душит, явно наслаждаясь ужасом и болью в ее глазах. Я всегда считала, что садизм присущ лишь профи, однако теперь вижу, как сильно Игры меняют людей: трибуты из Одиннадцатого обычно не так агрессивны. Постепенно девушка перестает вырываться, судорожно вздыхает в последний раз и затихает. Рико с торжествующим видов поднимается на ноги, забирает ее оружие и спешит в том же направлении, в котором бежала она. Все, что случается дальше, происходит словно в замедленной съемке: стоит парню сделать несколько шагов, как мощный взрыв разрывает его на кусочки и отбрасывает тело девушки на несколько метров назад. Ударная волна достигает леса и заставляет деревья покачнуться. С трудом удержавшись на ветке, я смотрю по сторонам, пытаясь понять, что вызвало взрыв. Раздается сразу два пушечных выстрела: Организаторы добились своего. С другой стороны опушки стремительно выбегает Ю, трибут из Дистрикта-3. Судя по торжествующей улыбке на лице парня, выкопать и вновь активировать мины, а затем разложить их вокруг стола и замаскировать было его идеей. Хорошо продуманной, кстати: не зная о ловушке, никто не смог бы подобраться к припасам и остаться в живых. Однако мины были расположены на достаточном расстоянии, чтобы не задеть ни друг друга, ни стол. На подобное способен только один из гениев Третьего — физически слабый, но неплохо соображающий в технике. Его знания и умение маскироваться — во время тренировок Хеймитч обратил мое внимание на то, что Ю целыми сутками не выходит из секции маскировки — и спасали ему жизнь все это время, вплоть до сегодняшнего дня. Однако ту проблему, которая возникла перед ним сейчас, можно решить только грубой силой: со спины к парню медленно приближается Джейк. В последнюю секунду Ю слышит звук шагов и свист рассекающего воздух ножа и, увернувшись от первого удара Райта, тоже достает оружие и делает шаг назад, отгородившись от противника узкой полоской взрывоопасных препятствий. Доносятся изощренные ругательства — несмотря на обстановку, явно не располагающую к веселью, меня смешит реакция старого знакомого. «Нервы сдают, детка», — в голове звучит привычно-насмешливый голос ментора. Пользуясь очередной схваткой, я быстро спускаюсь с дерева и, не оборачиваясь, ухожу вглубь леса: мне все равно, кто победит сейчас — оба соперника представляют для меня серьезную опасность. Поэтому, даже услышав душераздирающий крик Джейка, а следом за ним еще один взрыв, я продолжаю быстро идти в сторону пещеры. Третий пушечный выстрел настигает меня у берега ручья. Остановившись, чтобы набрать воды и перекусить, я поднимаю голову и вижу планолет, уже успевший забрать тела павших. Выровняв сбившееся дыхание, спешу вернуться к скалам, чтобы отдохнуть и подготовиться к последним дням на Арене — судя по сегодняшним событиям, Игры закончатся уже очень скоро. Как ни подгоняют меня волнение и усталость, к знакомому каменистому холму я подхожу только ночью. Поднявшись по склону, заползаю в пещеру, откладываю в сторону рюкзак и устраиваюсь у самого входа, на каменной площадке. Натянув капюшон и перчатки, жду небесных сводок. Вскоре раздаются звуки гимна. Появившийся на экране трибут смотрит мне в глаза и кривит губы в усмешке. Моя ответная улыбка получается слишком грустной. Несколько секунд спустя его силуэт рассеивается в воздухе. Я медленно поднимаюсь на ноги и пристально всматриваюсь в горизонт. Теперь мы один на один; оправившись от последствий сегодняшнего побоища, мой противник поспешит закончить начатое и придет за мной. Что буду делать я? Ответ очевиден: готовиться к последней битве и с нетерпением ждать нашей встречи.