Игра на двоих

На рассвете следующего дня я уже стою на площадке перед пещерой и осматриваюсь по сторонам, решая, где лучше встретить противника. В конце концов, обернувшись и бросив мимолетный взгляд на скалы, понимаю: лучшего места не найти. За прошедшие дни я успела привыкнуть к окружающему меня камню; он даже стал внушать мне некое подобие чувства безопасности, несмотря на недавнее наводнение. А вот в лесу, который, по идее, куда ближе и привычнее, меня не покидает ощущение чьего-то присутствия и постоянной угрозы. Наверное, я слишком часто видела там смерть. Мой соперник сильно ранен, поэтому у меня есть как минимум сутки, чтобы пройти вглубь скал и как следует изучить местность. Вполне возможно, я смогу обнаружить что-то полезное для себя и смертельно опасное для своего противника. С этими мыслями, перекусив и захватив пару ножей и топор, пересекаю каменную площадку и направляюсь к скалам. Весь день уходит на то, чтобы исследовать всевозможные ущелья, подъемы, пещеры и обрывы. Опытным путем я узнаю, что Арена окружена двумя цепями гор, между которыми находится глубокая пропасть. Кое-где водятся змеи — на вид вполне обычные, но мне хватает и этого: не люблю этих существ, оттого и избегаю полей и лугов в нашем Дистрикте. В голову приходит идея заманить противника на другую сторону, к краю обрыва и наверх, на одну из невысоких скал — опасно, конечно, но вариантов у меня не так много, как хотелось бы. В пещеру я возвращаюсь только к ночи. Из небесных сводок узнаю, что второй трибут пока жив — несмотря на серьезное ранение, он все еще борется, потому что не может позволить мне увести победу у него из-под носа. Все правильно, парень. На твоем месте я бы тоже старалась выжить, как сильно бы ни была ранена. Ждать осталось недолго. Зная, что завтрашний день станет последним на Арене, пытаюсь заставить себя уснуть, но сон не приходит. Сдавшись, выхожу на площадку, устраиваюсь на краю и, подняв глаза к звездному небу, вспоминаю каждую ночь, проведенную здесь. К утру я все же ненадолго забываюсь, не выпуская из рук ножи, но вскоре восходящее солнце будит меня, напоминая рассвет на крыше Тренировочного Центра в день открытия Голодных Игр. Стряхнув оцепенение, я поднимаюсь на ноги и совершаю короткую пробежку по площадке, чтобы согреться. После легкого завтрака разбираю оставшиеся припасы и оружие. Вешаю за пояс ножи, кладу в один карман миниатюрный ножик, найденный в сумке одного из убитых трибутов, в другой — зеркало и зажигалку. Противник не спешит обнаружить себя, и я решаю подготовиться чуть лучше: собравшись с силами, втаскиваю на площадку несколько крупных камней и располагаю их на самом краю вершины холма — может, очередной обвал и не убьет моего соперника, но, в любом случае, доставит ему немало проблем. Когда я заканчиваю работу, время явно подходит к вечеру, но солнце уже давно остановило свое движение по небосклону. Все ясно — зрители хотят воочию увидеть нашу схватку, а в ночном мраке это будет довольно проблематично. Я подхожу к пещере, опираюсь спиной о каменную стену и, прикрыв глаза, выравниваю дыхание и вновь накапливаю силы для решающей схватки. Так, в напряженном ожидании, проходит еще час. Вдруг, словно почувствовав присутствие постороннего, я открываю глаза и кидаю взгляд вниз, к подножию холма. Мой противник уже здесь: стоит напротив меня, вооруженный лишь парой ножей, и скалится. Некоторое время мы молча смотрим друг другу в глаза. Вдруг я замечаю в его взгляде что-то, очень сильно напоминающее сомнение. Но секунду спустя вижу лишь привычную ненависть и злобу и понимаю, что мне только показалось. Приказав себе собраться, поднимаюсь на ноги и подхожу к самому краю площадки. Парень не спускает с меня глаз. Желая вывести его из себя, я неспешно подхожу к краю площадки и машу рукой в знак приветствия, растягивая губы в улыбке.  — Как дела, Райт? — насмешливо интересуюсь я.  — Лично у меня неплохо. А как ты? Удивляюсь, что не умерла от голода — я не заметил твоего присутствия на пире.  — У меня свои способы добычи еды, — смеюсь я.  — Понимаю. Ментор насмотрелся на твои страдания и прислал подарок? — продолжает скалиться Джейк.  — Завидуешь?  — Уже нечему: какой смысл завидовать собственной жертве? По мере нашего разговора Джейк медленно приближается к подножию холма. Парень заметно хромает: удар, который ему нанес Ю, пришелся на ногу. Заметив его движения, еле заметно наклоняюсь вперед, делая вид, будто принимаю более устойчивое положение, а на самом деле решаю, какой из заранее приготовленных камней толкнуть первым. Выбор падает на тот, что лежит напротив входа в пещеру. Увидев, что я отвлеклась, Райт стремительно бросается к склону и начинает подниматься. Я же, мгновенно отреагировав, толкаю первый камень. Падая, он увлекает за собой другие: на Джейка летит уже не один камень, а целая груда мелких и крупных обломков. Райт едва успевает отскочить: ринувшись влево, он снова начинает забираться наверх, но и тут его подстерегает та же ловушка: спустя пару минут парень, громко ругаясь, отскакивает назад. На этот раз ему не удается увернуться: пара небольших камней задевает ноги. Джейк падает и закрывает голову руками. Когда обвал прекращается, он поднимается и, кинув в мою сторону многообещающий взгляд, осторожно ощупывает себя на предмет переломов и других повреждений. Сломать ничего не сломал, но несколько ушибов получил: я вижу многочисленные синяки и кровоподтеки на местах, не прикрытых одеждой. Собравшись с духом, Райт предпринимает новую попытку забраться, но вновь срывается. На этот раз удар оказывается сильнее: парень так и остается лежать на земле. Пушечного выстрела не слышно: скорее всего, Джейк только потерял сознание. Воспользовавшись случаем, я скрываюсь в пещере, чтобы забрать топор — не планировала подпускать противника слишком близко, но случиться может всякое. Вернувшись на площадку, замечаю, что внизу его уже нет. Не успеваю я оглянуться по сторонам, как парень появляется откуда-то сбоку и, в два прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, прижимает меня к каменной стене моего убежища. Нависнув надо мной, он с усмешкой произносит:  — Надеялась, что убьешь меня быстро и без усилий?  — Не скажи — на ловушку тоже потребовались силы, — смеюсь я, вцепившись в его руки и не давая им окончательно сомкнуться на моей шее.  — Я, конечно, недооценивал тебя, но не настолько! Думаешь, раз смогла дожить до финала, постоянно прячась в своем панцире, я позволю тебе так же легко выиграть?! — кричит мне в лицо Джейк.  — А откуда ты знаешь, что победа дается мне легко? — усмехаюсь я. — Но признаю, ты и правда меня недооцениваешь. Вот, например, сейчас. Ты уже забыл наш разговор в поезде? Судя по выражению лица Джейка, он явно не понимает, о чем речь. Пока я отвлекаю его разговором, моя рука тянется к поясу, за ножом. Выбрав клинок, молниеносным движением вытаскиваю его и вонзаю парню между ребер. Боль отвлекает, и хватка на моей шее быстро слабеет, но я на секунду прижимаю его к себе за воротник и шепчу:  — Все же одного предупреждения тебе было явно мало… С этими словами я отталкиваю его от себя и рывком выдергиваю нож. Мы слишком далеко от края площадки, а потому Джейк падает на землю, но удерживается на вершине холма. Подняв топор, я делаю шаг к нему, но он моментально встает, зажав рану, из которой струится кровь. Другой рукой парень достает длинный нож и замахивается. Лезвие ударяется о камень за моей спиной. Увернувшись, я отступаю в сторону скал, заманивая противника наверх, в горы. Некоторое время он просто следует за мной, не останавливаясь, но и не нападая — бережет силы. Я поднимаюсь все выше, однако, по мере продвижения вперед, понимаю, что выбрала не тот путь, которому следовала вчера, и, значит, понятия не имею, что ждет нас дальше. Интуиция меня не обманывает: ничего хорошего. Поднявшись еще на несколько метров, я оказываюсь в тупике: впереди — обрыв, сзади — Джейк. Передо мной — каменная стена. Заметив несколько отверстий и обломков, за которые можно зацепиться, начинаю взбираться наверх. Райт не отстает: закрепив нож на ремне, он неотступно следует за мной. Несколько раз моя рука соскальзывает с гладкой поверхности камня, и я чудом удерживаюсь на месте. Судя по замечаниям Джейка, тот только и ждет моего падения.  — Очень смешно! — как ни странно, у меня хватает сил и на то, чтобы продолжить прерванную беседу. — Если упаду я, упадешь и ты. А так как ты окажешься внизу, спасешь мне жизнь и смягчишь падение. Стена оказывается довольно высокой, но у меня нет ни секунды на то, чтобы поднять голову и найти взглядом вершину: Райт приблизился настолько, что пытается схватить меня за ногу и сбросить вниз. Поэтому, собрав остатки сил и сжав зубы, я продолжаю подниматься. Наконец мне удается добраться до края небольшого уступа, ведущего к скале. Из последних сил я подтягиваюсь на руках и закидываю ногу на край площадки. Переведя дыхание, оглядываюсь по сторонам: слева — спуск, справа — подъем, впереди — стена, над головой — каменный свод. Не теряя времени, поворачиваюсь к обрыву и готовлюсь сбросить Джейка, запустив в него пару ножей — в таком положении он не сумеет защититься —, но тут меня отвлекает громкое и отнюдь не дружелюбное шипение. Оглядываюсь по сторонам в поисках источника звука, однако не замечаю ничего подозрительного: то, что я ищу, находится ниже уровня глаз. Уже догадавшись, кому принадлежат шипящие голоса, опускаю взгляд и, всмотревшись в темные уголки уступа, позволяю себе чуть слышно выругаться. Змеи. Целый клубок черных шипящих тварей, с длинным скользким телом, острым раздвоенным языком и смертельно опасным ядом, капли которого хватит на то, чтобы убить добрую половину трибутов. Это не те змеи, которых я видела ниже — те и правда обычные ужи, а это — очередной подарок Организаторов — змеи-переродки, королевские аспиды. Их можно отличить по золотистой полоске в форме тиары вокруг головы. Ученые Капитолия изобрели этот вид еще в Темные Времена и запустили в Дистрикты, чтобы уничтожить тех, кто пытался сбежать в леса и поля и избежать наказания. Тем змеям не нужен был повод для нападения; от их яда погибли сотни и сотни жителей всего Панема. Оказавшись на воле, они смогли найти общий язык с местными змеями: так появились их потомки — те, кого я сейчас вижу перед собой. От предков их отличает отсутствие агрессии по отношению к тем, кто их не трогает и не раздражает. Однако опасность не стала меньше: яд этих змей вызывает медленную и мучительную смерть, многочасовую агонию, от которой не существует лекарства. Шанс уйти незамеченной есть, но только не с Джейком — тот моментально попытается натравить их на меня и избавить себя от лишних хлопот. Задумавшись над поисками выхода, я упускаю шанс сбросить противника со скалы и, когда оборачиваюсь, тот уже схватился одной рукой за край уступа и протянул другую к моей ноге. Со всей силы наступив на его ладонь, срываюсь с места и бегу вправо, надеясь убраться подальше от ядовитых помощников. Взвыв от шока и боли — не отреагировал вовремя и не успел убрать руку — парень кое-как забирается на площадку и, не заметив змей, спешит за мной. Нагнав соперницу на очередном повороте, он валит меня на землю и отбирает нож, зажав мою руку в стальной хватке. Я продолжаю отбиваться, но Райт со всей силы прижимает меня к камню и заносит над моей шеей лезвие.  — Скажи мне, где твоя подружка? Разве она не придет спасти тебя, как всегда это делала?  — О чем ты говоришь? — не стоит себя обманывать, я ведь точно знаю, кого он имеет в виду. Меня бросает в холод.  — Та девчонка из Седьмого. Когда мы загнали тебя в пещеру, а Распорядители устроили обвал, она пряталась в кустах и наблюдала за тобой. А потом заманила в заросли парня из Четвертого и убила его, чтобы отвлечь нас. Я часто видел, как она ищет кого-то. Захотела тебя в союзники?  — Да. Вот только промашка вышла: я ведь не заключаю союзов, — я из всех сил сдерживаю охватившие меня эмоции. «Не время, детка. Не время» — в голове звучит усталый и обеспокоенный голос ментора.  — Не жалеешь? Сейчас тебя убьет твой же нож. Обидно, правда? — почти ласково шепчет Джейк, приблизив свое лицо к моему.  — Я не обидчива, — мои силы на исходе, я не могу дышать из-за почти лежащего на мне Райта, но не перестаю язвить. — Неприятно только, что мой нож попал в руки такого ничтожества, как ты… Язык мой — враг мой: разозлившись, Джейк забывает о том, что хотел доставить мне как можно больше страданий прежде, чем убить, и быстрым движением ранит меня. Я не перестаю вырываться, поэтому он промахивается и удар приходится на плечо вместо горла. Неудача распаляет Райта и его звериная сущность берет верх: вместо того, чтобы вытащить клинок и добить меня вторым ударом, он оставляет нож на месте и поворачивает его по часовой стрелке, в предвкушении моих криков. Не дождется. Почти теряя сознание от боли, вспоминаю о потайном кармане куртки и, воспользовавшись тем, что Джейк отпустил мои руки, вынимаю складной нож, достаю одно из лезвий и вонзаю его в грудь Джейка. Оружие миниатюрное, но удар получается ощутимым: забыв о намерении убить меня, Райт с ужасом смотрит на расплывающееся по груди темно-красное пятно. До сердца я достать не смогла; вряд ли он умрет от подобного ранения, но у меня хотя бы будет время, чтобы прийти в себя. Еле сдерживая крик, я вытаскиваю нож из плеча и зажимаю его в руке, но тут соперник замечает мое движение, выбивает клинок у меня из рук и нападает снова. Парень хватает меня за плечи прикладывает головой о каменный пол. Лишившись оружия, мы катаемся по земле, нанося друг другу удары руками и ногами. Мои явно слабее, но я, не собираясь сдаваться, царапаю Джейка ножом, который я едва успела вытащить из его груди, и, вспомнив о хитростях, которым меня учил Хеймитч, достаю из кармана зеркало. Пойманный мной солнечный луч ослепляет Джейка всего на мгновение, но для меня этого оказывается достаточно, чтобы сбросить с себя противника, подобрать пару упавших ножей, отползти к стене, и, опираясь на нее, подняться на ноги. Джейк тоже встает. Мы стоим друг напротив друга, медленно истекая кровью и не спуская глаз с противника. Он ухмыляется. Я возвращаю ему улыбку. Райт готовится нападать, но, увидев в моей руке ножи, останавливается. Вдруг сбоку раздается уже знакомое шипение. У змей-переродков идеальный слух; хотя, чтобы услышать звуки нашей борьбы, он и не требуется. Одна за другой, они заползают на уступ, и, перестав шипеть, устраиваются сбоку от меня.  — Похоже, у нас появилась группа поддержки, да, Джейк? — невесело усмехаюсь я. — Ты же не хочешь разочаровать ее?  — Ни в коем случае, — парень растягивает в улыбке тонкие злые губы. — Я даже готов предложить им принять участие в столь увлекательной игре! Прежде, чем я успеваю понять его намерения, он делает шаг в сторону ближайшей к нему змеи и пинком отправляет ее в мою сторону. Я едва успеваю отскочить и с плохо скрываемым ужасом наблюдаю, как она ударяется о стену, сползает на землю, поднимает голову и встречается со мной глазами. Ее взгляд, тяжелый, немигающий, пугает и одновременно завораживает — так они привлекают своих жертв. Разорвав зрительный контакт, я еле заметно качаю головой, делаю еще один шаг назад и упираюсь спиной в стену. Бежать некуда: узкий проход на вершину скалы загораживает Джейк, справа же — несколько десятков змей, пристально наблюдающих за каждым моим движением. Я поднимаю глаза и смотрю на противника — судя по его самодовольному виду, он уже представляет, как Сноу надевает корону победителя ему на голову. Мечтать не вредно, Райт. Сжав в руке клинок, я готовлюсь к последней атаке. Однако в следующую секунду едва удерживаюсь на ногах от удивления: вместо того, чтобы напасть на меня, змея издала тихое шипение и, повернувшись ко мне спиной, поползла прямиком в сторону Джейка, увлекая за собой сородичей. Переродки окружают Райта плотным кольцом; тот от страха перестает дышать, вытягивает руки перед собой и делает несколько шагов назад. Однако далеко уйти ему не удается: метр — и под ногами пропасть; в этом месте проход к вершине становится еще уже. Заманивая Джейка наверх, я и не заметила, как мы обогнули скалы и вышли к обрыву, за которым — вторая цепь гор и, как мне кажется, силовое поле, край Арены. Парень силой переводит взгляд с переродков на меня. Его глаза горят огнем ненависти.  — Как ты это сделала?! — кричит он.  — Сделала что? — невинно улыбаюсь я.  — Натравила их на меня! Это не честно — я хочу драться с тобой, а не с ними! Ответом ему служит мой искренний смех.  — Ты так ничего и не понял, да, Райт? Я не пыталась заставить их убить тебя. Им не нужно указывать, что делать — змеи достаточно умны, чтобы разобраться, кто нуждается в защите и помощи, а кто достоин лишь смерти. Хотя в одном ты прав — убить тебя должна я. С этими словами я поднимаю руку с зажатым в ней ножом. Теперь страх в глазах Джейка обращен в мой адрес. Он с немой мольбой смотрит то на клинок, то на меня, но не желает унижаться и просить пощады вслух. За несколько мгновений у меня перед глазами проносятся все воспоминания, так или иначе связанные с Джейком. Вот я вижу его в свой первый учебный день — он с нескрываемым презрением смотрит на младших и чуть слышно переговаривается с друзьями. Издевается над самыми слабыми, отбирая у них все, что может его заинтересовать — дети слишком боятся жестокой расправы, чтобы жаловаться родителям. Вот я даю ему отпор, когда приходит моя очередь познакомиться с ним — парень удивлен, но не настолько, чтобы оставить меня в покое. Некоторое время Джейк пристально наблюдает за мной со стороны, при этом не упуская случая задеть — как в устной форме, так и с применением грубой силы. Видя, что я мало похожа на своих ровесников, могу защититься и всегда оставляю последнее слово за собой, он предлагает мне присоединиться к его компании, говоря, что сильным легче выжить, объединившись друг с другом. Я в грубой форме отказываюсь и продолжаю игнорировать его выходки. И тогда, три года назад, и сейчас я понимаю, что его разозлил не тон, которым я послала его куда подальше вместе со всей его компанией, но сам факт: Джейк не привык, чтобы ему отказывали. С того разговора не проходит и дня, чтобы он прошел мимо и не одарил меня убийственным взглядом или не подкараулил в темном углу, заручившись поддержкой друзей. Интересно, что он сказал им тогда? Чем объяснил внезапное внимание и ненависть ко мне? Так или иначе, не захотев сделаться его союзницей, я стала его смертельным врагом. Вдруг мне в голову приходят мысли совершенно иного рода: ему все время приходилось доказывать свою силу и власть. Прояви он слабость хоть раз, «верные» друзья нашли бы себе нового лидера, более сильного и жестокого, способного приказывать и вести за собой. Джейку нужно общество, компания, люди, которые его любят, уважают и боятся. Его нельзя назвать глупым — он умнее многих из своих сверстников и взрослых жителей Дистрикта. Вместо того, чтобы определиться с нашим отношениями, я лишь сильнее запутываюсь. Он ведь всегда был инициатором нападок на меня, день за днем не уставал высказывать в мой адрес язвительные комментарии и привлекал к столь увлекательному занятию всех друзей. Он ненавидел меня за мой характер, силу и независимость. Ненавидел ли? Мне вспоминается случай, имевший место некоторое время назад. Тогда я не обратила на это особого внимания, но сейчас задумываюсь — правильно ли я поняла мотивы Джейка? Несмотря на трусость, в нем немало и бунтарского духа, нежелания подчиняться правилам. Живя в Дистрикте, он нередко нарушал правила и совершал выходки, за которые любого другого давно бы казнили. Как-то проследив за мной и узнав, что я безболезненно перелезаю через ограждение и ухожу в лес, он, вместо того, чтобы донести на меня миротворцам, тоже стал совершать подобные вылазки, приглашая порой двух-трех друзей. В тот пасмурный осенний день я ушла из дома рано: у нас закончилась еда, а в лесу меня ждал раненый и голодный волк, тот самый, о котором я рассказывала Хеймитчу. Подстрелив по дороге куропатку и кролика, я принесла добычу ему в нору — он уже привык ко мне и спокойно относился ко моим визитам, но пока не был способен встать и отправиться на охоту самостоятельно. Только я отдала ему еду, как услышала треск сучьев и шорох листьев под ногами. Мгновенно отреагировав, я забралась на ближайшее дерево и притаилась за его широким стволом. Спустя несколько минут показался Джейк с двумя друзьями — оба парня отличались полнейшим отсутствием мыслительных способностей и неоправданной жестокостью ко всему живому. Увидев раненого хищника, они моментально подобрали в земли обломки толстых сучьев и стали подбираться к беззащитному животному, приглашая Джейка присоединиться. Тот, внимательно посмотрев на лежащую рядом с волком добычу, огляделся по сторонам. Его взгляд остановился на том дереве, за которым пряталась я. Забыв об элементарной осторожности, желая лишь защитить дорогое мне существо, я выглянула из-за ствола и встретилась глазами с Райтом. В его взгляде не было привычной злости, лишь напряжение и несвойственная ему нерешительность. Я уставилась на волка, понимая, что не смогу защитить его, даже выдав себя — чтобы сделать мне больнее, парни в любом случае тронут не меня, а волка. Поэтому мне не оставалось ничего, кроме как наблюдать за происходящим. Внезапно Джейк позвал друзей и что-то тихо прошептал им. Как только до них дошло сказанное, оба отшатнулись от рычащего хищника и, побросав палки, кинулись в сторону Дистрикта. Джейк, поочередно бросив взгляд на меня и на волка, побежал следом за ними. При нашей следующей стычке он ничем не намекнул о недавней встрече в лесу, продолжая относится ко мне так же, как и раньше. Тогда я не придала значения его действиям, посчитав их за трусость перед опасным зверем и боязнь потерять расположение верных союзников. Сейчас же я совсем по-другому оцениваю его поступок. Действительно ли он ненавидел меня, стремясь отомстить за оскорбление, которое нанес ему мой отказ? Или просто делал вид, чтобы поддерживать репутацию настоящего лидера, внушающего страх и уважение? Мы с ним на удивление похожи: разное поведение, разные пути, разные средства, но цель одна — выжить. Ему легче в компании, мне — в одиночестве. Он предпочитает самоутверждаться за счет других, я — своими силами. Его привлекает власть и всеобщее внимание, меня — независимость. В конечном итоге мы оба стремимся найти свое место и приспособиться к окружающему нас миру, просто придерживаясь различных принципов. В иных условиях мы могли бы даже найти общий язык. Может, в нем и правда есть что-то от того обаятельного и дружелюбного парня, каким его видели взрослые и сверстники? Мне этого никогда не узнать. Постепенно я возвращаюсь к реальности. Змеи не нападают, но продолжают теснить моего противника к краю каменного уступа. Я так и держу в поднятой руке нож, Райт не сводит с меня глаз. Его взгляд умоляет о жалости и помощи. Не выйдет, Джейк. Это финал. Финал не только наших с тобой Игр, но и твоей собственной борьбы. Твой финал. Всему когда-нибудь приходит конец; пора и тебе признать, что твое время вышло. Я замахиваюсь, стремясь пробудить в себе те же чувства, что тогда, в поезде — гнев, ненависть, желание выжить любой ценой. Но внезапно промелькнувшая мысль заставляет меня опустить руку. Нож падает на землю; лезвие со звоном ударяется о камень. Сделав несколько шагов вперед, я останавливаюсь перед змеиным кольцом. В следующий момент переродки расползаются в стороны, освобождая мне дорогу. Джейк стоит на самом краю: бледный, на лице застыло выражение ужаса; одежда насквозь пропиталась кровью из многочисленных ран. У него не осталось сил на просьбы о помощи, но, когда я подхожу ближе, в его глазах загорается огонек надежды. Теперь ничто не преграждает мне путь. Оставив между нами небольшое расстояние, я смотрю в его небесно-голубые глаза и осторожно протягиваю к нему руки. Взгляд Джейка полон страстной надежды. Едва заметно качнув головой и грустно усмехнувшись, делаю еще один шаг вперед и что есть силы толкаю его в грудь. Время вокруг нас будто замедляется; я отчетливо вижу, как меняется выражение его глаз: надежду сменяют разочарование и обида, а следом — понимание, смирение и… благодарность? На мгновение передо мной появляется тот самый парень, которого видели в Джейке окружающие — родители, друзья, и просто знакомые. Ни следа ненависти, ни злой усмешки на губах — только вид человека, наконец раскрывшего тайну, которую он разгадывал всю жизнь и ради которой стоило погибнуть. Я всегда думала, что знаю, какой Джейк на самом деле, а те, кто им так восхищается и не подозревает, какие демоны скрываются в его душе. Может, все как раз наоборот — они видели его настоящего, а я — то, каким сделал Райта окружающий мир? Печально улыбнувшись, Джейк тихо шепчет: «Так и должно быть», затем широко раскидывает руки в стороны и падает вниз, в пропасть. В ту же секунду оказавшись на краю обрыва, я с опаской наблюдаю за ним. Парень закрывает глаза, опускает руки и, словно птица с подрезанными крыльями, стремительно летит вниз. Полет обрывается слишком скоро, на самом дне глубокой пропасти. Его взгляд, последние слова, падение — все это занимает не больше, чем несколько секунд, но мне они кажутся вечностью. Приходится пожалеть о своем остром зрении, но я все равно не могу отвести взгляд от парня. Джейк лежит на возвышении — большом плоском камне — все так же раскинув руки и запрокинув голову. Вокруг его тела разливаются реки крови — алые и багряные ручьи стекают с камня и капают вниз, на обломки скал. Яркие лучи солнца освещают лицо моего соперника, спокойное и умиротворенное выражение которого не дает мне покоя. Какие тайны открыла ему Смерть? Почувствовав приближающийся обморок, я поднимаю глаза и, глубоко дыша, смотрю вдаль, на горизонт. Немного придя в себя, вспоминаю о безмолвных свидетелях нашей схватки и, повернувшись, ищу их взглядом. Однако переродки уже успели расползтись по своим темным уголкам — я вижу лишь удаляющиеся хвосты и слышу тихое перешептывание. Но кое-кто все же задержался. Та самая змея, решившая спасти мне жизнь, подняла голову, раскрыла капюшон и теперь пристально смотрит на меня черными глазами-бусинками.  — Он все понял. А я сделала то, что должна была сделать, — мой голос опускается до шепота: силы стремительно покидают меня. К моему удивлению, змея еле заметно кивает головой, словно выражая свое одобрение и говоря: «Мы в расчете», и быстро уползает вслед за сородичами. Впрочем, последнее могло мне показаться: неудивительно, если после всего пережитого у меня начнутся галлюцинации. В ту же секунду раздается пушечный выстрел: я осталась одна — последний выживший трибут. Победитель. Горько рассмеявшись, собираю остатки сил, поднимаю лежащие на земле ножи и медленно иду по проходу к вершине скалы. За спиной раздается скрежет металлических челюстей о камень: Джейк возвращается домой. Скоро наступит и моя очередь. Чем дальше я продвигаюсь, тем уже становится уступ. Под моими шагами мелкие камешки срываются и летят вниз; мне слышен лишь их стук о дно пропасти. Сильно кружится голова — еще немного, и я повторю судьбу Джейка. Вжавшись спиной в стену, продолжаю пробираться наверх, в надежде, что там меня уже ждет планолет. На последнем издыхании преодолеваю еще сотню метров и оказываюсь на вершине одной из скал. Никого. Я опускаюсь на колени и вглядываюсь в ярко-голубое небо. Солнце слепит глаза; сильный, но жаркий ветер треплет распущенные волосы; зной вытягивает силы. Проведя рукой по лицу, замечаю, что ладони в крови. Джейк успел ранить меня еще раз? Нет. Это его кровь. Словно на секунду сойдя с ума, судорожно пытаюсь оттереть темно-красные пятна с рук. Не получается. Тогда я прячу руки в карманы, устраиваюсь на самом краю скалы и снова поднимаю глаза к небу. Как только я перестаю шевелиться, боль от нанесенных Джейком ранений возвращается с новой силой. Уговаривая себя дышать ровно и глубоко, осматриваю раны. По всему телу — багрово-черные синяки и кровоподтеки, царапины и ссадины, порезы и уродливые шрамы. Острая боль пронзает плечо. Прижав здоровую руку к ране, понимаю, что все серьезно: кровь так и не остановилась, хотя больше не течет ручьем, а к плечу и предплечью невозможно прикоснуться, не застонав от боли, не говоря уже о том, чтобы снять прилипшую к телу куртку. Очень жарко; у меня дрожат руки и ноги; в глазах темнеет, я уже плохо понимаю, что реально, а что нет. Мне нужны лекарства и вода, но все вещи остались в пещере: во время схватки с Джейком они бы мне только мешали. Спуститься вниз по ощущениям равносильно смерти; я не уверена, что оставшихся сил хватит, чтобы не свалиться где-нибудь по дороге и не быть укушенной переродками — второй раз они меня не пощадят. Полчаса спустя солнце наконец клонится к горизонту; на Арену медленно опускаются сумерки. Звучит гимн, в небе появляется изображение Джейка. Я мысленно прощаюсь с ним. Планолета нет; Организаторы не подают признаков жизни, Темплсмит молчит, как партизан. Я начинаю загибать пальцы на здоровой руке, пересчитывая трибутов — может, я кого-то упустила? Вдруг от неожиданной догадки меня снова разбирает смех. Сенека так сильно не желает, чтобы выиграла я, что готов оставить зрителей и Капитолий без Победителя. Он наверняка рвал и метал, когда увидел, что змеи не стали меня убивать, а теперь надеется, что я умру от полученных ран, без посторонней помощи. Пережив последний день и решающую битву с Райтом, я уже не могу позволить себе сдаться. И вновь закипающий гнев, невыносимая боль и страстное желание взглянуть Распорядителям в глаза придают мне решимости. Еле сдерживая крик, срываю куртку и, оторвав полоску ткани от блузки, перевязываю раненое плечо. Выждав час и даже успев замерзнуть, я убеждаюсь в своих догадках и, поднявшись на ноги, медленно сползаю со скалы. Оглянувшись по сторонам, замечаю в противоположной стороне еще одну тропинку, по которой можно спуститься вниз, к моему убежищу. Следующие два часа, еле переставляя ноги, я двигаюсь по узкой горной тропе. Чтобы хоть как-то защититься от возможного падения, прижимаюсь к каменным сводам и цепляюсь руками за выступающие обломки. Раз обернувшись, замечаю кровавый след, тянущийся за мной: капли крови на под ногами и темно-алая полоса на стене. Надо спешить. Мне везет: обнаруженная тропинка выводит на ту же дорогу, по которой я планировала заманить Джейка наверх. Самый короткий путь — знакомый путь, а потому идти становится чуть легче. Обогнув скалы, замечаю бьющий из ущелья родник. Помня, что вода на Арене безопасна, утоляю жажду и промываю раны, счищая кровь с рук и лица. Холодная вода возвращает еще часть сил; немного отдохнув, я продолжаю свой путь. Наконец впереди показывается знакомая каменная площадка. Я со всех ног бросаюсь в пещеру и скрываюсь под ее сводом. Вся ночь проходит за лечением ран: на этот раз меня спасает не лекарство из Капитолия, а найденные на Арене растения. Встретив рассвет — надеюсь, последний на Арене — и перекусив остатками присланного Хеймитчем обеда, я зажимаю в руке топор, подобранный неподалеку от пещеры и проваливаюсь в сон. Когда я просыпаюсь, солнце уже высоко. Боль в плече дает о себе знать — Джейк постарался на славу. Я заново перевязываю рану, продолжая обдумывать поведение Организаторов. Капитолию нужен Победитель. Без одного выжившего трибута Голодные Игры теряют смысл. Сноу ни за что бы не захотел убивать последнего игрока, как бы он ни был им разочарован, а значит, старик понятия не имеет, что творится в Штабе. Что ж, ему стоит узнать, чем занимаются Организаторы во главе с Сенекой за его спиной. Захватив нож, я выбираюсь на площадку и осматриваюсь. Сознания пронзает безумная мысль. Запрокинув голову, я злорадно смеюсь и кричу:  — Эй, Сноу, ты вообще в курсе, что творится на придуманной тобой Арене? Или Сенека не счел нужным посвятить тебя во все детали? Крейн, не надейся, я не погибну, просто чтобы доставить тебе удовольствие и оправдать все ваши надежды! Профи мертвы, ваши ставки проиграны — смиритесь уже с тем, что я жива и вытащите меня отсюда! Силы на исходе: высказавшись, я медленно сползаю по стене на землю. Откинувшись на холодный камень, закрываю глаза и погружаюсь в мысли и воспоминания, не позволяя сознанию покинуть меня окончательно. В начале Игр, по ночам, когда мне не спалось, я стала составлять список желаний на день, неделю, месяц, год вперед. Смерть Джейка. Победа. Золотая корона. Бал и интервью с Фликерменом. Реакция Сноу. Ярость Сенеки и Организаторов. Гордость семьи. Собственный дом в Деревне Победителей. Уверенность в будущем. Теперь это все неважно — список больше не имеет для меня никакого смысла. Единственное чувство, целиком и полностью владеющее мной сейчас — безумная, смертельная усталость. Теперь желания стали куда проще: я хочу совсем немного. Пора составлять новый список. Темно-серые глаза ментора. Его насмешливая улыбка. Очередной язвительный комментарий в адрес неразумного поведения на Арене. Мой не менее ехидный ответ. Теплые, надежные объятия, неизменно внушающие чувство защиты и спокойствия. Гордость за свою подопечную. Еще одна ночь на крыше Тренировочного центра. Рассвет. Возвращение домой. Родной лес. Встреча с волком. Счастливые и любящие взгляды родителей. Неторопливая прогулка по Дистрикту. Знакомый склон. Хеймитч сидит на траве рядом со мной. Мы наблюдаем, как солнце медленно клонится к горизонту. Ментор держит мою руку в своей. Молчание — слова не нужны. Закат. И еще один рассвет. К реальности меня возвращает рокочущий голос бессменного ведущего Клавдия Темплсмита:  — Леди и джентльмены! Счастлив представить вам Победительницу Семьдесят Третьих Голодных Игр — мисс Роу! Да здравствует трибут Дистрикта-12! И пусть удача останется с ней навсегда! Когда я открываю глаза, над каменной площадкой уже парит планолет с лестницей, спущенной из нижнего отсека. С трудом поднимаюсь на ноги и подхожу ближе. В последний раз окинув Арену быстрым взглядом, спешу навсегда убраться из этого места, полного страданий, боли и смерти. Стоит мне встать на первую ступеньку, как электрический ток намертво приковывает меня к лестнице. Теперь я рада вынужденной неподвижности: сомневаюсь, что у меня хватило бы сил удержаться самостоятельно. Меня поднимают в планолет. Как только за мной закрывается люк, ток отключают. Я настороженно оглядываюсь по сторонам, все еще не выпуская из рук нож, когда за спиной раздается до боли знакомый смех.  — Я смотрю, ты не пренебрегаешь моим советом всегда держать нож под рукой. Умница, детка. Обернувшись, моментально вычеркиваю из составленного списка два пункта: первое, что я вижу после Арены, — темно-серые глаза своего ментора, в которых плещется что-то, очень похожее на гордость.