Игра на двоих

— Еще советы будут? — Только один. Крепко обняв свою подопечную на прощание, замечаю, что та дрожит. Сквозь тонкую куртку чувствую беспокойное биение ее сердца. Эрика* подходит к диску, который через несколько секунд поднимет ее на Арену, встает напротив и пристально смотрит мне в глаза. Даже сейчас она не позволяет страху взять верх: ее взгляд выражает только внутреннее напряжение и волнение перед неизвестностью. На миг потеряв над собой контроль, я подхожу ближе и осторожно провожу рукой по ее волосам, но почти мгновенно убираю ладонь. Девчонка неосознанно тянется за моей рукой, однако быстро приходит в себя и отстраняется. Теперь единственное, что нас связывает — сцепленные руки. Ее жест можно понять: она пока всего лишь слишком рано повзрослевший ребенок, которому не повезло быть выбранным на Жатве для участия в Голодных Играх. Может, в повседневной жизни она и привыкла заботиться о себе сама, но сейчас ей явно нужна защита, человек, который поймет без слов и поддержит в любой ситуации. И она выбрала на эту роль меня. А я, сам не до конца понимая мотивы собственных слов и поступков, согласился, несмотря на многолетний опыт, который пока не приносил мне особого удовольствия. Как скоро я пожалею об этом? Сверху на диск опускается прозрачный цилиндр и разрывает наши сцепленные руки. Я не в силах отвести взгляд от своей подопечной до тех пор, пока та не скрывается из виду. Как только это происходит, покидаю подвальные помещения и спешу наверх: Организаторы отводят менторам отдельные комнаты для наблюдения за Играми неподалеку от Штаба. При желании можно собираться в общем зале или оставаться в одиночестве. В первые дни я предпочитаю второе и, если и присоединяюсь к остальным, то лишь после гибели трибутов из Дистрикта-12. Сейчас, учитывая все, что произошло за последние дни, мне тем более не хочется видеть старых знакомых. Меньше чем за минуту добираюсь до своих апартаментов и устраиваюсь в гостиной. На противоположной стене — три громадных экрана, так, чтобы менторы могли наблюдать за обоими трибутами своего Дистрикта, а также за тем, что происходит у Рога Изобилия, который почти никогда не остается без игроков — обычно его оккупируют профи. Изображение появляется как раз вовремя, чтобы я увидел взрыв одного из дисков и гибель первого игрока: девушка из Дистрикта-5 так хотела попасть в пещеру раньше других, что совершенно забыла о закопанных вокруг каждого из двадцати четырех возвышений минах. Камеры по очереди демонстрируют лица оставшихся трибутов. Все смотрят в сторону взорвавшейся девушки и только моя подопечная не отрывает взгляда от Рога. Как только раздается удар гонга, девчонка со всех ног спешит к пещере, пользуясь замешательством остальных противников. Ее внимание привлекает что-то, и она проникает вглубь, под каменный свод, в то время как к Рогу уже подбегают остальные трибуты. Один из них нападает на нее, оттесняет в сторону и прижимает к стене. Оба скрываются в глубине пещеры. Я отгоняю прочь мысли о том, что девчонка повторит судьбу своих предшественников, но уже через пару минут с облегчением выдыхаю: моя подопечная выбегает из пещеры невредимой и спешит к лесу. Заметив погоню, я, будучи не в силах оставаться на одном месте, поднимаюсь на ноги, встаю перед телевизором и не спускаю глаз с экрана. Волнения оказываются напрасными; ее выходка с копьем вызывает у меня злорадную улыбку и громкий смех: девчонка знает, чего ей будет стоить это в будущем, но все равно не может сдержаться и не поставить профи на место. За ее пробежкой по лесу я наблюдаю все с той же усмешкой; тревога отступает на задний план: самые страшные события первого дня Игр она пережила. Погибших на удивление мало: на Второй Квартальной Бойне в первый же день погибла добрая половина противников. Тем хуже для выживших: соперников придется убивать самостоятельно, окружающая среда не производит впечатления одной сплошной ловушки, как это было в моем случае. Впрочем, уже через пару дней я убеждаюсь, что все далеко не так безопасно, как кажется на первый взгляд. Организаторы явно перестарались с маскировкой. День второй. Увидев, как Эрика, не успев проснуться, достает нож и размахивает им во все стороны, я тихо вздыхаю и прикрываю глаза: если она выживет, ее ждут те же ночи с ножом в руке, полные кошмаров и призраков прошлого, что и у меня. Мало победить на Играх — задача бывшего трибута куда сложнее: не сойти с ума, вернувшись к своей повседневной жизни, и найти свое место в мире, который он теперь воспринимает совсем иначе. Далеко не все справляются с этим. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь своей подопечной. День третий. Я перестаю понимать поведение девчонки: она почти теряет сознание от слабости и голода, но не притрагивается к еде. И лишь увидев гибель девушки из Десятого, по достоинству оцениваю осторожность и сообразительность малолетнего трибута. Даже я сам не насторожился бы, увидев такое количество еды, а ей этот факт показался подозрительным. Не каждый сохраняет разум перед лицом голода, но ей не занимать силы воли. Вечером четвертого дня ко мне заглядывает Эффи. Как обычно, без стука влетает в гостиную и, поминутно всплескивая руками и сокрушенно качая головой, мечется по комнате.  — В жизни так не волновалась! Девочка и правда очень сильная и выносливая, но у нее столько взрослых соперников! Ты видел битву у Рога? Я не смогла смотреть на это побоище — профи как никогда жестоки! А когда она…  — Будешь и дальше болтать и мельтешить перед глазами — отправлю обратно в Тренировочный Центр! Все равно пользы здесь от тебя никакой! — рявкаю я. Эффи обиженно поджимает губы.  — Грубиян! Мог бы быть более вежлив, учитывая, сколько времени мы работаем вместе. Она и мой трибут тоже, не забывай!  — Ты же капитолийка, какая тебе разница?  — А ты похуже меня будешь! Как будто тебе не безразличны трибуты твоего Дистрикта! И вообще, почему ты все еще трезв? — последнюю реплику Бряк произносит особенно ядовито. Вместо ответа я отворачиваюсь к экрану. Камеры демонстрируют компанию профи, вышедших на охоту. Она меня раздражает. С самого первого дня нашего знакомства. Яркая обертка, за которой не скрывается ровным счетом ничего. Глупая. Эгоистичная. Слишком шумная и суетливая, но бесполезная. Не понимаю, как Генриетта вытерпела ее общество. Впрочем, у нее не было выбора. Неудивительно, что она всегда просила о подготовке меня, а не эту разукрашенную куклу. Очень скоро Эффи настораживает отсутствие реакции с моей стороны: обычно мы способны переругиваться часами, а тут я замолкаю первым. Подозрительно.  — Хейм? — Бряк осторожно садится на краешек дивана и трогает меня за плечо. Не удостаивая ее взглядом, отвечаю тихим, но угрожающим тоном:  — Трезв я или пьян, тебя не касается. Хочешь смотреть Игры в моей компании — будь добра не раздражать меня лишний раз. Поводов сейчас и без тебя хватает. Эффи сверлит меня взглядом, полным удивления, но не решается ничего возразить. И все же предпочитает мою компанию одиночеству. На пятый день становится понятно: зрители заскучали. Этого Организаторы допустить не могут, а потому они подготовили трибутам очередной подарок. Я напряженно наблюдаю за своей подопечной: та бежит через лес в поисках убежища. Уже у подножия скал она цепляется ногой за камень и падает на землю. Кислота прожигает одежду и оставляет страшные ожоги на коже. Генриетта закрывает голову руками и перестает шевелиться: она явно приготовилась к мучительной смерти. Я чувствую себя до отвращения беспомощным: девчонка умирает, а ментор ничем не может помочь ей. «Ты обещала!», -бьется у меня в голове отчаянная мысль. — «Обещала, что выживешь!». И она сдерживает обещание. Как только девчонка заползает в пещеру, я мгновенно встаю, передаю пульт Эффи и, бросив: «Скоро вернусь», спешу в Штаб. На то, чтобы договориться со спонсорами, уходит всего полчаса — они хорошо запомнили трибута из Двенадцатого и теперь вовсе не против помочь ей. Достав лекарство, я пишу записку и отдаю подарок Распорядителям. Несколько минут спустя парашют достигает места назначения. Не за что, детка. Я на многое готов, только бы ты вернулась. Шестой день проходит спокойно, как для моей подопечной, так и для остальных трибутов. Как мне ни хочется остаться в одиночестве, Эффи не уходит, не уставая повторять, что она переживает не меньше моего. В конце концов, я сдаюсь и молча наблюдаю за происходящим на экране. На протяжении всех Игр девушка из Дистрикта-7, Эмили, следует за Эрикой по пятам, прячась на деревьях и в густом кустарнике. Вновь ощущая собственное бессилие, я с недоумением отмечаю, что она и не собирается нападать — по крайней мере, пока. Со временем привыкаю к ней настолько, что перестаю замечать «хвост» и обращаю внимание лишь на своего трибута. Я снова перестаю спать по ночам. Нет, Игры в это время не показывают: о событиях очередной ночи мы узнаем только рано утром. Причина все та же — непрекращающиеся кошмары. Стена в моей спальне изрезана ножами: проснуться с истошным воплем и запустить очередное лезвие в деревянную панель стало уже своеобразной традицией. Днем я отказываюсь от еды и прошу безгласых слуг принести кофе. Скоро вся гостиная заставлена чашками и кофейниками. Эффи не спускает с меня удивленного взгляда, но, помня наш уговор, молчит. До поры до времени. Чем дальше, тем сильнее напряжение: к нам присоединяются стилисты. Хорошо хоть, не приводят команду подготовки: я бы не выдержал щебетания этих разноцветных мимов. Утром седьмого дня Эрика явно планирует вылазку: вода на исходе. Ловлю себя на мысли послать ей очередной подарок, потому что вижу, что в лесу вовсю охотятся профи, но сдерживаюсь: критических ситуаций нам еще хватит, а спонсоры тоже умеют говорить «нет». Мои опасения подтверждаются: девчонке приходится спасаться бегством. Меня охватывает гнев, когда я вижу, что творят Организаторы: устроив землетрясение, они попросту пытаются сбросить неугодного им трибута вниз, в руки противника. Я уже готов рассмеяться над неудавшимся покушением, как замечаю, что мою подопечную ранили. А так как несколько часов назад мы видели, что девушка из Второго смазала наконечники стрел одним из местных ядов, понятно, какая опасность угрожает Генриетте. Последнее, что я вижу — держась за стены, девчонка заползает в пещеру и падает замертво. Раздается пушечный выстрел. Не желая поверить своим глазам, я что есть силы бросаю пульт об стену и с безумным видом вылетаю из комнаты, хлопнув дверью. Чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции, крушу все, что попадается под руку. На беду слуг, это оказывается столовая. Разбив всю посуду и перевернув мебель, я подхожу к окну и, оперевшись на стекло, обхватываю голову руками и закрываю глаза. Не знаю, на какое время я остаюсь в таком положении; меня отвлекает скрип двери и тихий стук каблуков: в комнату робко проскальзывает Эффи. Осторожно приблизившись, она кладет руку с длинными розовыми ногтями мне на плечо; я отстраняюсь.  — Может, еще не все потеряно? — нерешительно говорит она.  — О чем ты? — горько смеюсь я. — Ты не видела отравленной стрелы или не слышала выстрела?  — Я все видела и слышала, — спокойно произносит Бряк. — Но давай не будем паниковать раньше времени…  — Ты называешь это «паниковать»? — помимо воли я срываюсь на крик. Выражение моего лица пугает женщину, и она отшатывается. Я что есть силы ударяю кулаком по стеклу и, отвернувшись, сползаю по стене на пол. Внезапно напарница опускается на колени напротив меня и пристально смотрит мне в глаза. Под ее взглядом я почему-то чувствую себя неуютно. Куклы — одной из который я всегда считал ее — не умеют так смотреть. Их взгляд пустой и невыразительный; , а вот в светло-голубых глазах Эффи можно прочитать множество чувств, эмоций и мыслей. Удивительно — раньше я этого не замечал. В конце концов мое терпение заканчивается,  — Что?!  — Ты так изменился! — чуть слышно шепчет она, не сводя с меня глаз. — Нет, со мной и командой подготовки ты остался прежним. Даже к Джейку ты относился так же, как к любому другому трибуту. Но с ней ты другой.  — Она — другая, — качая головой я.  — Генриетта и правда очень необычная девочка. И все же я не перестаю удивляться произошедшим в тебе изменениям.  — Что, все так заметно?  — Ну, уже то, что ты который день не пьешь… — задумчиво протягивает Бряк.  — И рад бы, но не могу. Пообещал на свою голову! — по моему лицу пробегает усмешка.  — Ты держишь обещания?! — она склоняет голову набок. — Хейм, что с тобой случилось?  — То, без чего я вполне мог бы обойтись.  — Я не понимаю…  — Я вернулся к тому, с чего начинал, — через силу признаюсь я.  — Слушай, может, Генриетта и понимает твои намеки и подсказки, но я — нет! — вспыхивает Бряк. — Говори по-человечески!  — Я снова позволил себе поверить, понимаешь? Поверить в то, что трибут из Дистрикта 12 может победить!  — Не просто трибут, — Эффи на мгновение замолкает и подбирает нужные слова. — Ты привязался не к очередному трибуту из Дистрикта-12, а к вполне конкретному человеку. Не понимаю, чем она смогла тебя так задеть? По-моему, произвести на тебя впечатление уже практически невозможно, а ей удалось.  — Она даже не старалась, — усмехаюсь я. — Все получилось само собой. Теперь замолкаю я. Эффи все так же пристально смотрит на меня и явно ждет продолжения. Что ж, начал — говори до конца.  — Она пообещала вернуться. И я поверил. А теперь… Ты даже не представляешь себе масштабы катастрофы.  — Связь трибут-ментор может быть настолько крепкой? — кажется, будто Бряк открывает для себя что-то совершенно новое и неизведанное.  — Прости, тебе этого не понять. Как ни странно, на сей раз она и не думает обижаться.  — Не извиняйся. Есть немало вещей, которые капитолийцы не поймут и не примут никогда. Грустно улыбнувшись, она добавляет:  — Она хотела… хочет, чтобы ты верил в нее. Думаю, ты и сам знаешь, что ей нужна поддержка. И не просто поддержка, а поддержка ментора, — моя напарница хитро улыбается. — Я слышала ее ответ Фликермену. Поднявшись на ноги, она протягивает мне руку.  — Пойдем. Через пару часов буду показывать погибших сегодня. Если она… — тут у Бряк перехватывает дыхание. — Я сама принесу тебе вино и выпровожу команду подготовки. Можешь делать все, что хочешь. Хоть весь Штаб разгроми, никто не станет тебе мешать. Но, зная Генриетту, уверена, что нас ждет еще не один сюрприз.  — Спасибо. На то, чтобы встать, сил пока хватит, — ядовито отвечаю я. Эффи добродушно фыркает и, развернувшись, направляется обратно в гостиную. Я смотрю ей вслед и с удивлением понимаю, как сильно один разговор может изменить мнение о человеке, которого, казалось бы, знаешь вдоль и поперек. Мы возвращаемся в гостиную. Следующая пара часов проходит в напряженном молчании. Наконец, картинка на экране меняется: вместо компании трибутов зрители видят ведущих — Темплсмита и Фликермена. Те сверяются с данными из Штаба и объявляют имена павших. Я сжимаю ладони в кулаки и еле сдерживаюсь, чтобы снова не вылететь из гостиной, чуть только услышу ее имя. Но Эффи — впервые на моей памяти — оказывается права: моя подопечная жива и почти здорова. Сразу после перечисления погибших, Клавдий просит по очереди показать оставшихся трибутов и комментирует действия каждого из них. Эрика отдыхает в своей пещере и строит планы мести профи. Стараясь скрыть вернувшуюся надежду, я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза, не замечая направленных на меня взглядов Эффи и Цинны. День восьмой. Эмили наконец показывается на глаза моей подопечной и… предлагает ей что-то вроде покровительства. Ни на секунду не поверив ее словам, я почти с ужасом наблюдаю за действиями Эрики: неужели та и правда доверится сопернице? Но девчонка вновь удивляет меня, на этот раз — актерскими данными. Я вижу, что она до последнего колеблется, и не перестаю в волнении метаться по комнате, успокоившись только тогда, когда девчонка перерезает напарнице горло. Кровь заливает ей руки, и она с ужасом отшатывается. Тут я впервые замечаю во взгляде Эрики чувство вины, но не понимаю ее чувств: почему она думает, что ошиблась, убив соперницу? Даже если Эмили и правда хотела помочь ей, со временем все бы только сильнее запуталось. Не лучше ли сразу решить все вопросы? Между тем становится понятно, что для Эрики события сегодняшнего дня не прошли даром — она несколько часов скрывается в пещере, по-видимому, отказавшись от первоначального плана. Клавдий досконально разбирает поступки обеих девушек и выдвигает предположение, от которого меня моментально бросает в дрожь: уж не Организаторы ли придумали весь этот план с покровительством? Как трибут Эмили ничего особенного собой не представляет — да, из сильного Дистрикта, но отнюдь не лучший его представитель. У нее не было шансов дойти до финала в любом случае, и Распорядители решили ее использовать в собственных интересах. В случае, если Эрика поверит ей, та будет защищать «союзницу» вплоть до финала, а затем погубит ее; если же трибут из Двенадцатого окажется более осторожным и убьет напарницу, это станет для нее своеобразным испытанием на прочность, психологической атакой, с которой она, в силу юного возраста, скорее всего, не справится. Краем глаза замечаю, как Эффи прижимает руку ко рту и опускается на диван рядом со мной. Во мне медленно, но верно растет ярость. Они надеются, что девчонка уничтожит себя сама, раскаянием и чувством вины. Похоже, им это удается: моя подопечная так и не показывается на свет — она сидит в самой глубине пещеры и то скрывает лицо капюшоном куртки, то остановившимся, словно остекленевшим взглядом смотрит на каменный свод. Я бы все отдал, чтобы оказаться рядом с ней и помочь — мне только нужно увидеть, что она все еще хочет выжить. Вскоре я вижу это: девчонка выбирается из пещеры и, явно желая досадить Организаторам, как ни в чем не бывало многозначительно улыбается. Только я знаю, чего ей стоит эта улыбка: вспомнив совет ментора, она еле заметно касается подвески, желая показать, что ей как никогда нужна моя поддержка. И снова я срываюсь с места и, провожаемый удивленным взглядом Бряк, спешу в Штаб. По дороге прокручиваю в голове все, что хотел бы ей сказать, но понимаю: нужно что-то другое. Что-то, что даст ей стимул двигаться дальше, бороться, побеждать, В итоге, я решаю напомнить ей о том обещании, что она дала мне перед началом Игр. Судя по реакции моей подопечной, решение оказывается верным: к ней возвращаются силы. День девятый. С удовольствием и гордостью наблюдаю за убийством профи. Эффи еле слышно шепчет: «Слишком жестоко», но я обрывая ее на полуслове:  — Ты бы предпочла, чтобы они ее убили?  — Конечно, нет! — вскрикивает уязвленная Бряк. — Просто одно дело, когда ты убиваешь, защищаясь, и совсем другое — сознательно охотиться на кого-то!  — Пусть даже на того, кто пару дней назад охотился на тебя? Эффи фыркает и замолкает. Мне становится смешно: столько лет наблюдать за Играми, но так и не понять, кто на самом деле стоит за всеми этими убийствами. Тем временем Организаторы вновь решают принять активное участие в событиях, разворачивающихся на Арене, и готовят новый сюрприз. С замиранием сердца наблюдаю, как моя подопечная перепрыгивает с дерева на дерево, спасаясь от наводнения. Не самый мудрый поступок, но хотя бы не стала соваться в Рог Изобилия. Когда она срывается с очередной ветки, от волнения у меня перехватывает дыхание. Но девчонка не желает сдаться так просто и все же находит выход. Позже, проследив за ее взглядом и заметив панику Джейка, мгновенно понимаю, чего добивались Организаторы, и решаю предостеречь ее от необдуманных шагов: конечно, она слишком умна, чтобы идти на Пир, но до финала еще далеко, а питаться чем-то надо. Поругавшись с местным поваром, уговариваю его приготовить то, что обычно едят жители Дистрикта-12, без всяких излишеств, которые, как я заметил, так раздражают мою подопечную. Отправив подарок, с нетерпением жду ее реакции. Девчонка не заставляет просить дважды и, выслушав объявление Темплсмита, мгновенно понимает намек. Однако на следующий — десятый — день, я с ужасом вижу, что она все равно движется в сторону Рога. От крика и ругательств меня удерживает только присутствие не менее напуганной Эффи. И снова я недооцениваю свою подопечную: вместо того, чтобы идти навстречу верной смерти, она хочет всего лишь понаблюдать за тем, что интересного случится во время пира. А посмотреть есть на что. Надежды Распорядителей целиком и полностью оправдываются: в этот день гибнут сразу три трибута. Ю, парень из Третьего, у которого и возникла идея снова активировать мины, успевает сильно ранить Джейка и погибает, попав в собственную ловушку. Как я ни стараюсь найти в глубине души хоть какие-то чувства в адрес Райта, у меня не получается. Я тщетно стараюсь убедить себя в том, что волнуюсь за обоих вверенных мне трибутов, но быстро понимаю, что это не так. К Джейку не испытываю ничего, кроме равнодушия — обычное для меня чувство, то самое, которое я развивал в себе не протяжении долгих двадцати двух лет. С Эрикой — как и говорила мне Эффи — все по-другому, все совсем иначе. Дело не в том, что эта девчонка — трибут из Дистрикта-12, моего Дистрикта. Дело в том, что это — она. Та, которая сумела достучаться до озлобленного и разочарованного ментора, за несколько дней разбить стену, на возведение которой у него ушли годы, и прочно занять место в его жизни. День одиннадцатый. Молча наблюдаю за действиями Эрики и пытаюсь предугадать следующий шаг Организаторов. Но к вечеру понимаю, что помощь Распорядителей не требуется: последние дни и так обещают быть незабываемыми. Впервые за время существования Голодных Игр до финала доживают оба трибута из одного Дистрикта. Как правило, напарники стараются избегать друг друга, предпочитая, чтобы соотечественника убил кто-то другой — в Дистриктах на этот счет существует негласный закон. Теперь о нем не может быть и речи. Организаторы ни за что не изменят правила Игр — Победитель может быть только один. А учитывая непростые отношения Эрики и Джейка, можно ожидать очередное грандиозное побоище — такое зрители запомнят надолго. День двенадцатый. Финал. Забыв обо всем, я слежу за решающей схваткой моих трибутов. Складываю руки на груди и напряженно жду исхода последней битвы. Каждый новый удар Джейка и еле сдерживаемый крик боли Эрики отдается эхом в моей голове. Я не могу ничего сделать. Не могу защитить свою подопечную. Многое бы отдал, чтобы оказаться на ее месте и убить Райта, но это невозможно. И я продолжаю следить за их схваткой, вскочив на ноги и с бессильной ярости бегая по комнате, словно зверь в клетке. Когда девчонка бросает нож на землю, приближается к обрыву и протягивает руки к Джейку, остатки самообладания покидают меня:  — Не смей! Он же убьет тебя! Но моя подопечная совсем не собирается его спасать. Вместо этого она толкает парня в пропасть. Мне не дает покоя их обмен взглядами, короткий разговор и минутное замешательство Эрики: что такого сделал Джейк, что она сжалилась над ним и ускорила его смерть? Агония от змеиных укусов продлилась бы несколько часов и была бы в десятки раз сильнее боли от удара о камень — разве своим отношением и поступками Райт не заслужил мучений? Иногда я не в силах понять ее мотивы. Но все мысли отходят на второй план, когда я осознаю: девчонка осталась на Арене одна. Последний выживший трибут. Ее Игры окончены. Однако несколько часов спустя становится ясно, что я ошибаюсь — Организаторы не собираются посылать за ней планолет и вытаскивать ее с Арены. А между тем девчонка истекает кровью. Разозлившись, врываюсь в Штаб и ищу взглядом Сенеку. Охрана приближается ко мне, но Крейн одним жестом останавливает их. Мы выходим в коридор.  — Что это значит? Она победила, Игры окончены — возвращайте ее в Капитолий!  — А куда нам спешить? Пусть мисс Роу сполна насладится своей победой! — как ни в чем не бывало улыбается Распорядитель.  — Она серьезно ранена — не видите, что ли?! — я еле удерживаюсь от того, чтобы одним метким и сильным ударом стереть наглую ухмылку с его лица.  — Как только она вернется, будьте уверены — наши врачи вылечат ее! А сейчас не мешайте, мне пора возвращаться к работе! — развернувшись на каблуках, Сенека скрывается к Штабе. Я остаюсь в коридоре один; возвращаться в гостиную ни с чем не слишком приятно, поэтому устраиваюсь здесь же, на полу, и наблюдаю за происходящим на Арене с экрана на противоположной стене. Моя подопечная наконец добралась до пещеры и, после нескольких часов отдыха и лечения, вновь выбралась наружу. Стоя на каменной площадке, она смотрит в небо. За ту минуту, что камеры направлены на нее, я успеваю отметить произошедшие изменения. Ее глаза потускнели — в них почти не видно того блеска, который я заметил еще в первую нашу встречу. Только холод, настороженность и отчужденность. Взгляд загнанного зверя. Губы упрямо сжаты в тонкую линию и чуть подрагивают. Волосы, поврежденные кислотой, треплет ветер. Она обхватывает себя руками за плечи и еле заметно морщится — рана слишком серьезная, чтобы затянуться за одну ночь. Весь вид выражает лишь усталость и желание, чтобы ужас, творящийся вокруг, поскорее закончился. Ни торжества, ни радости, ни надежды — ничего, только боль и горький вкус неоднозначной победы. Теперь, детка, ты на собственном опыте убедилась в том, что Победителей Голодных игр не существует. Все мы — лишь выжившие, те, которых Капитолий выбрал своими новыми игрушками. На мгновение становится не по себе при мысли, как сильно Игры смогли изменить ту, к которой я так привязался, и осталось ли в ней хоть что-то, знакомое и дорогое мне. Но в следующую секунду девчонка развеивает мои страхи: на ее лице возникает насмешливая улыбка, а тишину нарушает злорадный смех. Ее слова наверняка привели в ярость весь Капитолий, но для меня это не имеет никакого смысла — вот она, та смелая и сильная пятнадцатилетняя девочка, с которой я познакомился в поезде. Из Штаба вылетает испуганный и вместе с тем разгневанный Сенека. Я преграждаю ему дорогу. Бледный как смерть Крейн еле слышно произносит:  — Планолет уже ждет. Думаю, вы захотите первым увидеть Победительницу? Оставив вопрос без ответа, спешу на крышу. Вскоре мы уже парим над каменной площадкой. Темплсмит во всеуслышание объявляет имя и Дистрикт Победителя. Я стою в нижнем отсеке, прислонившись спиной к двери и считаю секунды, пока мою подопечную поднимают на борт. Оказавшись в планолете, девчонка опасливо оглядывается по сторонам, не выпуская из рук нож. Все правильно, детка. Не стоит пренебрегать моими советами. Она медленно оборачивается и наши взгляды встречаются. Я вижу, как загораются ее глаза и понимаю: ради этого момента стоило пережить те тринадцать дней — самых страшных дней в моей и без того непростой жизни.