Псевдокинки

В один из ничего не предвещающих вечеров они сидят на диване, обнявшись, и смотрят кино. — Интересно, как это у них получается, — задумчиво говорит Сехун, глядя, как в примерочной неистово сношается европейская парочка. Это же неудобно. — И долго, — Чонин склоняет голову набок. — Смотри, их снаружи видно. Сехун коротко смеется. — Представляю, какое будет лицо у того, кто заглянет. — Думаешь, они успеют кончить до того, как застукают? — Мы бы успели, — Сехун понимает, что сказал, только когда чувствует довольное хихиканье Чонина. Он даже не особо сопротивляется, когда через пару дней Чонин тащит его по магазинам. Чонин хватает пару футболок и мчится к примерочным, Сехун вдумчиво ходит между вешалок и набирает охапку вещей. — Как ты тут? — Чонин вваливается и сразу задергивает тяжелую плотную штору. Примерочные большие, с зеркалами в полный рост, высокие стенки скрывают даже их с Сехуном. — Снаружи ничего не видно. — Зато все слышно, — ворчит Сехун, пока Чонин вытаскивает презерватив и смазку. — Да ты готовился! — Не только я, — хитро усмехается Чонин, запуская руку Сехуну в джинсы. — Повернись к зеркалу. — Извращенец, — поджав губы, бросает Сехун, но к зеркалу лицом встает. — Мхмм, — тянет Чонин и кладет ладонь на ширинку сверху. — И ты тоже. — Куда мне до тебя, — Сехун откидывает голову Чонину на плечо и запускает пальцы в его волосы. Руки Чонина гуляют по его телу и это так восхитительно хорошо, что Сехун забывает, где находится. Чонин раздвигает коленом его бедра, он чуть подается назад и трется, с удовлетворением слыша судорожный вздох. Поднимает голову и видит их отражение в зеркале. Это так…необычно — смотреть на себя во время секса. Видеть то, что видит Чонин, и чувствовать то, что делает сам. Судя по горящему взгляду Чонина, он тоже этим захвачен. Он кладет руки Сехуна на край футболки, тот понимает намек и стягивает ее через голову. Чонин ведет рукой по его груди. Никогда еще контраст цветов их кожи не казался таким красивым. Сехун расстегивает джинсы и приспускает их вместе с бельем. — Поласкай себя, — хрипло шепчет Чонин. Происходящее кажется Сехуну нереальным, в зеркале его ласкает четыре руки, гладят, трогают с жарким бесстыдством, невозможно остановиться. Да и не хочется. — Сними их, — странно, но Сехун стесняется оставаться перед зеркалом голым. Как будто в этом есть что-то постыдное. — Снимай. Собственные штаны Чонина падают вниз, он убирает руки, Сехун решается. Без рук Чонина его отражение неправильное. — Продолжай, — выдыхает Сехун. Чонин повинуется. — Оххх… — Сехун давит стон. — Надо было раньше. — И кто из нас извращенец? — хмыкает Чонин, дразня легкими прикосновениями. Сехун стонет уже в голос. — Не тормози, я тебе минет делать не буду. — Это мы оставим для следующего раза, — Чонин ойкает, когда Сехун заводит руку за спину и сжимает. — Поставь руки на зеркало. Сехун подчиняется, не думая. Ощущение входящего в него Чонина восхитительно, пожалуй, он не прочь как-нибудь это увидеть. Чонин начинает двигаться, Сехун закрывает глаза и наслаждается. После пары толчков Чонин останавливается. — У меня всегда такая рожа во время секса? — Сехун открывает глаза. — Жуть. — Да я уже как-то привык. — Я к твоей тоже притерпелся. — Двигайся. — Не могу, она меня отвлекает! — Сехун чертыхается и встает к зеркалу боком. Чонин начинает двигаться, но вскоре снова останавливается. — Клаустрофобия, — смущенно поясняет он. — На колени я не… К соседней примерочной, хихикая, проходит стайка девиц. По старой женской традиции они занимают сразу несколько кабинок, чтобы потом бегать друг к другу и, конечно же, кто-нибудь ошибется. Чонин сбрасывает принесенные вещи на пол, опрокидывает на них Сехуна, кладет его ноги на плечи и берет его быстро и резко, и это так восхитительно хорошо, даже лучше, чем обычно. За плотной тканью переговариваются девушки, одна убеждает другую, что синий ей совсем не идет. Конечно, это цвет Чонина, мысленно соглашается Сехун, содрогаясь от наслаждения. — Но это же мой любимый цвет! — говорит другая. — И я видела парня в синей футболке, ему идет! А еще ему идет трахать Сехуна, думает он, глядя на сосредоточенное лицо. — Какие странные звуки. На этих словах Чонин ускоряется, Сехун сдавленно стонет. — По-моему, отсюда. Край шторы дергается. От одной только мысли, что их обнаружат, Сехун кончает болезненно остро. — Я смотрю, тебе понравилось, — говорит Чонин. Он уже вытер их обоих найденными в углу салфетками. Сехун невнятно булькает. Понравилось — жалкое подобие, нет таких слов. Двигаться не хочется. Он лежит на полу и рассматривает лампы. — Я бы повторил. — Ни за что, — Чонин мрачен как грозовая туча. — Почему? — Никогда больше мы не будем заниматься сексом в присутствии других людей! — Да что случилось-то? — Никогда!