Псевдокинки

С недавних пор Чонину хочется ленивого утреннего секса, а свои навязчивые идеи он навязывает с упорством, достойным лучшего применения. Сехун отбивается, как может, он вообще не понимает, с чего это у Чонина, который сам не дурак поспать по утрам. — Я тебя убью, — бормочет Сехун очередным утром, зарываясь в подушку лицом. Чонин пользуется случаем и покрывает поцелуями его плечи. — Дай поспать. — Сехун-а, — тянет Чонин своим восхитительно низким голосом. — Отвали. Чонин разочарованно вздыхает, сползает ниже и кладет голову ему на поясницу. Сехун погружается в дрему, но его будит подозрительное копошение. — Иди в задницу. — Я туда и собираюсь. Сехун все еще недоволен, но по телу уже разливается сладкое томление, сопротивляться совершенно не хочется. У Чонина чудесные руки, когда он их распускает. Медленные ласки, ленивые покусывания, редкие поцелуи — и Сехун уже не может сдержать долгого стона. Чонин довольно хмыкает. — Ладно, черт с тобой, — бормочет Сехун и трется о него бедрами. Он расслаблен, но Чонин все равно входит постепенно и долго не двигается, оттягивая момент. — Ну? — Это ленивый утренний секс. — Ленивый, а не умирающий! — Сехун не выдерживает и подается навстречу. Чонин старается двигаться медленно и размеренно, но его хватает ненадолго, он срывается на бешеный ритм, прерывисто стонет, руки стискивают грудь Сехуна, они кончают почти одновременно. Его первая мысль — как хорошо лежать в объятьях Чонина. Тому, похоже, тоже нравится, он прижимает Сехуна крепче и наваливается сверху. — Утренний секс не для нас, — говорит Сехун, глядя на часы, — мы на первую пару опоздали. — Еще нет. Я часы вперед перевел. — На сколько? — На… сорок минут. — То есть каждое утро я недосыпаю? — Угу. — Ты скотина, — шипит Сехун, выползая из-под Чонина. — Даже не подходи ко мне!